Светик-семицветик

И вот, уже знакомое для Дианы чувство реактивного полёта. И даже почти не тошнит. И снова мягкое приземление... Только в этот раз, оказалось, что она сидит, а руки её скользят по чему-то мягкому, гладкому, шелковистому и приятному... Арбенина резко одернула их, но тут же была остановлена сильными пальцами, сжавшимися кольцом вокруг её запястьев. В непроглядной темноте ничего не было видно. В добавок в голове что-то гудело и плыло. Непонятно, было ли это следствие "перелета" или её нынешнее состояние. Но даже не смотря на это, она бы никогда не перепутала, чью грудь сжимала только что и чьи руки её сейчас удерживают. — Все хорошо. Прошу, продолжай... — сквозь темноту послышался знакомый голос с лёгкой хрипотцой. Второй раз её просить не понадобилось. Диана мягко выпутала свои руки из крепкой хватки и в полной темноте, опустив их, провела по нежной коже. Ей не нужен был свет, она и с закрытыми глазами знала каждый миллиметр, каждый изгиб, каждую выпуклость и впадинку этой женщины. Ничего и никогда не доставляло её рукам большее наслаждение. Наоборот, она всегда считала, что её пальцы слишком несовершенны для того, чтобы касаться её. Диана, едва дотрагиваясь до Светы, как из маленьких кусочков мозаики, пыталась воссоздать в голове полную картинку. Медленно скользя по лбу, она очертила её профиль, опустившись подушечками к губам. Света легко поцеловала их, едва дотронувшись кончиком языка. Арбенина рвано вдохнула, внутри все сжалось от такого незначительного жеста и тут же растеклось раскаленной лавой по её собственным венам. Продолжив движение вниз, она опустилась по подбородку, миновала шею, ямочку между ключиц, ложбинку груди и прочертив линию по животу замерла, на секунду замешкавшись. С болью сжав глаза, она провела раскрытыми ладонями по гладкой коже. Она никогда не смущалась её шрамов, наоборот, могла часами любовно зализывать и зацеловывать неровные изъяны. Точнее, изъянами их она никогда и не считала. Просто каждый раз помнила, сколько боли, страданий, переживаний они перенесли. Именно они, и именно вместе. И, наверное, если бы тогда они не были единым целым, то неизвестно, как могло бы все закончиться. Мысли путались, чувство тумана нарастало в голове, а Диана все не могла понять, что с ней происходит. — Поцелуй меня, — раздался голос в темноте. Гитаристка подалась вперёд, почувствовав щекой горячее дыхание, она повернула голову и жадно впилась в губы Сургановой. Какого секса между ними только не происходило за все время. Нежный, когда хотелось смаковать и растягивать каждую секунду, страстный, когда накрывало так, что от их разгоряченных тел летели искры... А сейчас... Сейчас Диана терялась и спотыкалась о собственные мысли. С одной стороны, ей хотелось обладать этой женщиной так, чтобы каждым толчком, каждым движением доказывать своё законное право на неё. В тоже время, она вдруг с удивлением поняла, что ей страшно снова нырять в этот омут. Страшно не выплыть. Но и отступать глупо. Да и некуда. Арбенина прервала поцелуй и встала с кровати, начав хаотично стягивать с себя одежду. Покачнувшись, она вдруг поняла, почему так странно себя чувствует. "Да я бухая! В говно!" Запутавшись в штанине, она чуть не рухнула плашмя, но, вовремя сориентировалась и уселась обратно на кровать. "Она меня сейчас убьет. Хотя... вряд ли она не понимает моего состояния. А значит все норм!" Обрадовавшись своей сообразительности, Арбенина наконец скинула штаны. Укладываясь обратно, она всем телом прижалась к скрипачке, не сдержав стон, от близости желанного тела. "А раз мне можно быть бухой, значит мне можно все!" Диана с силой сдавила грудь рукой, припадая губами к губам напротив в неистовом поцелуе. Света, обняла её, скользя по спине пальцами, зарываясь в её волосы, царапая кожу. Арбенина спускалась все ниже, захватила ртом сосок, кружа по нему языком, сжимая зубами. Сурганова прогнулась в спине, издавая первый стон, от звука которого и без того туманная голова Дианы, кажется поплыла ещё больше. Перейдя поцелуями на живот, она принялась его зализывать, вдыхая запах любимой женщины полной грудью. Да, гладкая кожа была для неё в новинку. Такой она была ещё в самом начале их знакомства, такой она её уже не помнила. Арбениной хотелось зареветь от бушевавших в ней чувств. Вот она, реальность, в которой нет боли и страданий. Вот её девочка, которая не умирала под скальпелем и выводящими трубками. Хрупкая, любимая, живая и здоровая. Света вырвала Диану из мыслей, направляя её голову ниже, явно не понимая, от чего подруга с таким фетишем примкнула к её животу. Но, вопреки заданному направлению, Диана наоборот потянулась вверх, вновь впиваясь в Светины губы. — Мне не хватает тебя... твоего вкуса... — шептала Арбенина между поцелуями плохо слушающимся языком. — Катастрофически тебя не хватает мне, — прошипела она, захватывая мочку уха зубами, опустив ладонь на разгоряченую плоть, размашисто скользя по вязкой влаге. Сурганова дернулась на встречу пальцам, шепча что-то бессвязное в ответ. Затем резким движением перевернула Диану, укладывая её на лопатки, оседлав её сверху. Сжимая её голову она принялась покрывать лицо россыпью поцелуев, как будто поставила себе задачу не упустить ни единого миллиметра. Арбенина, поднырнув рукой между собой и Светой, вошла в неё двумя пальцами, замерев на глубине. Света сама начала двигаться, насаживаясь на подставленную руку, с каждым разом увеличивая темп и глубину толчков внутри себя. Языки и губы скользили в невообразимом танце. Дыхание и сердцебиение обеих превратилось в одно на двоих, а их стоны звучали, как самый слаженный дуэт, пока пространство вокруг не разрезало финальным аккордом. — Останься до утра, пожалуйста, — тихо прошептала Света, когда смогла восстановить дыхание, оплетая её ещё крепче в свои объятья. — Ммм... — сонно уточнила Диана, медленно поглаживая её по спине, — а что потом? — Завтра вечером вернется Наташа с детьми, — вздохнула Сурганова. — Не поняла. Кто такая Наташа и почему она должна вернуться сюда со своими детьми? — Не начинай, прошу. Это не её дети, это мои дети. Наши с ней дети. — Блядь, я Эллу твою еле пережила, а тут ещё и Наташа какая-то нарисовалась! Она-то с каких щей? — Динь, ты что не только пила? Что за бред? Я не знаю никакую Эллу. У меня одна жена! Леушина Наталья. И, освежу на всякий случай твой пропитый мозг, у нас с ней двое детей! Марта и Артем! — Марта и Артем — мои дети! — подскочила на кровати Арбенина, мигом протрезвев от такой информации. — Должны были стать моими детьми! Какая, в жопу, Леушина? — Хватит! — ледяным тоном произнесла Сурганова, тоже, подрываясь с кровати, дернув на себя одеяло, чуть не свалив тем самым Диану на пол, она завернулась в него и включила в комнате свет. — Я столько всего терпела от тебя, столько тебя оправдывала и прощала, но сейчас ты перешла грань! Не намерена больше ничего обсуждать! Выметайся из моего дома и забудь сюда дорогу! — Ну уж нет, — завертела головой Арбенина, срещивая руки на груди, — я как раз намерена все обсудить! Все и именно сейчас! И не сдвинусь с этого места! Света, пылая жаром, испепеляла Диану взглядом. Затем с шумом вздохнула и села в кресло, устало прикрыв рукой глаза. — Нам нечего обсуждать, — наконец донесся тихий голос, — ты сделала свой выбор. На что ты расчитывала? Ты знала, как я хочу детей. Но тебя интересовали только концерты, тусовки и деньги. И Наташа появилась в моей жизни не просто так. Так скажи мне, в чем по-твоему я виновата? В том, что любила тебя больше жизни? В том, что закрывала глаза на твои постоянные измены? В том, что прощала твои выходки? Но ты не в этом же винишь меня? А в том, что я захотела стать счастливой и иметь семью о которой мечтала. И выбрала человека, который мне дал эту семью. Ты не хотела семьи, родная. И детей ты не хотела. И я тебе нужна только лишь потому что на нас идут люди. Я так больше не могу. Я хочу покинуть группу. — Но ты не можешь покинуть группу, — теряясь в потоке информации только и выдавила из себя Диана. — Надо было сделать это гораздо раньше, — невесело хмыкнула Сурганова. — А не мотаться по гастролям, то с пузом, то сцеживать молоко за кулисами, то таскать грудников по клоповникам нашей необъятной. Все тебя жалела. А надо было остановиться и пожалеть, наконец, себя. — Но почему... Почему все так... Не понимаю, что мы никак с тобой не можем... — не находя слов, обратилась Диана больше в пространство, чем к Свете. — Ты думаешь я никогда не задавалась этим вопросом? Не знаю, Динь. Я же вижу, что ты тоже мучаешься от головы своей дурной и все не можешь задницу свою угомонить. Ты думаешь я железная? Представь, и мне невыносимо, когда ты смотришь на меня иногда с такой болью в глазах, от которой у меня сердце останавливается! Ты же видишь, что я так и не научилась отказывать тебе, когда ты напиваешься и приходишь, как только я остаюсь одна. А сколько раз я срывалась и неслась к тебе в какие-то гостиницы? Врала жене, оставляла детей. Я ненавижу себя за то, что ничего не могу с собой поделать, как только речь заходит о тебе. А знаешь, сколько раз я мечтала и ждала, что ты одумаешься? Что все у нас может быть хорошо. Но, наступает утро и все возвращается. Поэтому это надо прекращать. Это путь в пропасть. Мне надо думать о детях. Я люблю тебя, родная. Наверное, сколько буду жить, столько и буду любить. Но это ничего не меняет. Я выбрала свою дорогу, ты выбрала свою. — Ох, Сурганова, — уткнувшись лицом в ладони, до боли вжимая пальцы в глаза, тихо произнесла Диана. — Хуевая дорога без тебя. Любая дорога без тебя невыносима. Это, к сожалению, в любой реальности я слишком поздно понимаю. Только не могу понять, где мы все не там сворачиваем? — Если бы ты в своё время согласилась на детей... — начала Света, не понимая о чем только что говорила Диана. — Да! — встрепенулась гитаристка, — точно. Если бы я в своё время оставила детям тебя... Света не понимала, что бормочет подруга, которая резко встала с кровати, начала рыскать на полу по карманам куртки и достала какой-то странный, помятый, вялый цветок. — Мне пора! Не провожай! — отрапортовала Диана, наспех натянув на себя штаны и футболку, практически выбегая из комнаты. — Пусть будет так, как было бы, если бы я не рассталась с Сургановой, когда у меня родились дети... Оторвав голубой лепесток она поднесла его ко рту и дунула, отпуская...