Это могли быть мы, но все еще можем.

Что новый год уже близко, Сережа осознаёт постепенно. Погода здесь совсем не питерская, никакого мокрого снега, сосулей и прочих символов зимы. А с отсутствием таких привычных источников информации, как интернет и уведомления о праздничных скидках в почте и телефоне, и вовсе ощущение времени теряется. В доме нет календаря, нет ни одних настенных часов, да и средств связи у Сережи нет тоже. Олеговы телефон и ноутбук надежно скрыты в его комнате, доступ к ним запрещен. Поэтому первым вестником приближающихся зимних праздников становятся пакеты из супермаркета с елочкой, добавившейся к привычному логотипу. Следом идут регулярно пополняющие свои ряды мандарины в тарелке с фруктами, потеснившие виноград и яблоки. В кухонных шкафах поселяются горошек и кукуруза, а сам Разумовский узнает, что до нового года ещё целый месяц, когда однажды утром получает от Олега детский адвент-календарь с маленькими шоколадками за каждым окошком. Ему бы радоваться, но ощущения приближающегося праздника нет. Новый год - семейный праздник. Его отмечают с близкими. Есть ли у него кто-то ближе Олега? Был ли у Олега кто-то ближе него? *** - Что ты попросил у "деда мороза"? - спрашивает маленький Сережа у такого же маленького Олега. Это первый новый год Волкова в детдоме. Он ещё не в курсе, что это такое здесь. - Чтобы мама меня нашла и забрала отсюда, - честно отвечает он, рассматривая пластмассовую линялую елку в игровой. Дома всегда наряжали живую, со старыми стекляными игрушками, ещё папу помнившими ребенком. - А ты? - Набор цветных карандашей, новый альбом и сладкий подарок, - Серёжа пожимает плечами, в этот момент чувствуя себя взрослее, чем его новый - и единственный - друг. - Ты же сам знаешь, никакого деда мороза нет и не было никогда, а письма передадут благотворителям, которые захотят сделать что-то хорошее перед праздниками. Так что просить что-то простое и недорогое - больше шансов, что в итоге получишь то, что просил, - делится он нехитрой мудростью. Сладкие подарки им привозят почти всегда. И предметы для детского творчества. И игрушки, недорогие, но все же. Олег понятливо кивает и, скомкав свое письмо деду морозу, берется переписывать. Карандаши, альбом, сладкий подарок. Игрушек ему не хочется, конфеты можно будет поделить на двоих, а карандаши и альбом он отдаст Серёже, чтобы тот рисовал и загадочно улыбался. Раз уж настоящее желание всё равно не исполнится, пусть хоть кто-то будет рад. *** Первый новый год после выпуска получается совсем не таким, как им обоим мечталось. У Серёжи первая сессия в МГУ, он старается, готовится, весь погружен в учёбу и, кажется, не замечает, как Олег старается, украшая их комнату в общежитии пропадая на всех возможных подработках, чтобы на праздник были и ёлка, и салаты, и какая-никакая пиротехника. 31-го у Разумовского последний зачёт, который тот, разумеется, сдаёт, и к вечеру он больше похож на не очень свежего мертвеца, чем на человека, готового в полночь пить шампанское с пеплом от бумажки с желанием. За столом он откровенно клюет носом, особенно после первого бокала, и сонно ковыряется вилкой в тарелке. Волкову немного обидно, но он знает, как для Серого важна учеба. Когда они выходят взрывать петарды, Олегу приходится придерживать его за плечи, чтобы не рухнул отсыпаться в сугробе. *** Когда институт у Сергея уже позади, Олег подгадывает себе отпуск под праздники. Он уже распрощался с армией и ушел на наемнические вольные хлеба, сам может выбирать, когда не брать контракты. И они наконец-то могут отметить по-настоящему. Только вдвоем, дома, с красиво наряженной вместе ёлкой, с гирляндами по стенам, с кучей вкусностей на столе, которые Олег готовит весь день 31-го, пока Разумовский отсыпается после первого корпоратива с пока немногочисленными сотрудниками своей соцсети, а потом приходит в себя в обнимку с кружкой ароматного какао с зефирками, в красивом и мягком пледе, шутливо воюя с Марго за имбирное печенье. *** Кажется, то был их первый и последний уютный домашний новый год. Что случилось потом? Как так вышло, что вместо праздников с единственным близким человеком у Серёжи были богемные вечеринки? Их тогдашняя ссора кажется такой мелкой и пустяковой по сравнению с тем, что случилось в Италии, и Серёжа не может заставить себя поверить, будто бы Волков может хотеть отмечать этот праздник с человеком, который выпустил в него пять пуль. Они несколько лет не общались после куда как меньшего. Ещё сложнее поверить, что он может хотеть отмечать праздник не с Серым даже, а с его жалким осколком, обломком, средоточием всех страхов Разумовского и самой слабой и бесполезной его частью. Думать о том, что его стараниями у Волкова могло просто никого больше не остаться, не хочется вовсе, но как с любой навязчивой мыслью, не думать об этом не получается. Чем меньше закрытых окошек остается в календаре, тем тише и несчастнее становится Серёжа. Поговорить с Олегом о том, что не обязательно сидеть с ним на новый год, он не решается. В голове крутятся идея предложить тому поехать в город и как-нибудь повеселее провести время, чем со спятившим бывшим (другом? возлюбленным? кем они были друг для друга? Серёжа не уверен, его тогда ещё в этой голове не было), и страх, что Олег согласится. Или не согласится, оставшись на праздник с ним. Из жалости или потому что не доверяет - не столь важно и одинаково больно. За неделю до нового года, в углу гостиной появляется живая елка. Красивая, пушистая, ароматная. А за завтраком Олег, сосредоточенно рассматривающий чай в своей кружке, спрашивает ровным тоном. - Серёж, я игрушек и мишуры привез, хочешь, вместе нарядим? - и бросает на того взгляд такой, что у Серёжи даже мысли не возникает сказать "нет" или таки произнести заготовленное "если ты не хочешь отмечать со мной, тебе не обязательно". Нет у них никого кроме друг друга, и от этого так больно, что ком встает в горле, и Разумовский в ответ только кивает энергично. Конечно, Олег, я хочу нарядить с тобой ёлку. И, быть может, даже смогу притвориться - а ты поверишь, - что я - твой Серый, весь полностью, а не одна треть. Они наряжают ёлку, и Серёжа почти не чувствует напряжения, всё это время остающегося между ними. Это так... по-семейному... что он забывается. Иллюзия идилии разбивается со стекляным звоном разбитого яркого щара, фиолетового и в блестках, осколками брызнувшего по полу. Не стоило касаться чужого плеча, оказавшись у Волкова вне поля зрения. Тот мгновенно выпускает украшение из рук, потому что для тех находится более приоритетная задача - заломить Разумовскому руку за спину. Сережа охает, а на глазах выступают слезы, даже не смотря на то, что Волков отпускает его почти сразу. Яркое напоминание о том, чего между ними нет и, вероятно, уже никогда не будет. Серёжа понимает: ни о каком доверии речи и быть не может. Как бы он ни старался. Он не заслуживает. И Олег никогда его не простит. - Тогда зачем это всё? Зачем спасал, зачем лечил, зачем ёлка, если ты так меня ненавидишь, если я тебе противен, если я даже прикоснуться к тебе не могу? - не сразу он понимает, что выпалил это вслух, сквозь душашие слезы. По лицу Олега не понять, злится тот или расстроен, но в любом случае Серёжа чувствует себя виноватым, что испортил хороший вечер. - Прости, - говорит он совсем тихо и отворачивается. - Серёж, я тебя не... - голос у Олега всё ещё тихий, и в этом тоже виноват Разумовский. И слова ему явно даются с трудом, от чего чувство всепоглощающей вины лишь усиливается. Волков прокашливается и начинает снова. - Я тебя не ненавижу. И ты можешь... - но ему не дают договорить. - Зато я себя - да, - как же это больно. - Я всё порчу, меня вообще здесь быть не должно, - слёзы душат, но слова, прорвавшись наружу, и не думают останавливаться. - Тебе нужен твой Серый, а я - не он, я - всё, что он в себе ненавидит и отрицает, я - худшая и бесполезная его часть. Это с ним ты хочешь отмечать новый год, это за ним ты готов на край света, это для него твоя забота. Не для меня. Я этого всего не заслуживаю. Олег молчит, не то обдумывая этот поток сознания, не то просто не находя слов, но Серёжа и не ждет ответа. Вытирая на ходу слёзы рукавом толстовки, он взбегает вверх по лестнице, хлопает дверью. Больше всего на свете в тот момент он жалеет только об одном - что Кутх не сожрал вместе с пернатым и его.