Это могли быть мы, но все еще можем.

Спрашивать, понравился ли подарок, оказывается излишним. Пока Волков признается, что заказал свитер по кое-как нарисованному по памяти наброску и словестному описанию, Разумовский уже натягивает тот на себя. И, дослушав, подскакивает, бросает короткое: "я сейчас", и уносится наверх, к зеркалу в ванной. Ответного подарка Олег не ждет, понимает, что запертому в четырех стенах без связи Разумовскому взять что-то для него просто неоткуда, поэтому удивляется, когда Серый возвращаятся не с пустыми руками. - Это от меня, - он протягивает аккуратно вынутый из альбома лист с красиво выполненным портретом Олега. - А это - от него, - следом Олегу на колени ложится вся стопка изрисованных альбомов. А Разумовский морщится. - Только давай ты потом их полистаешь? Конечно, Олег соглашается. Думает, что для портрета можно будет купить рамку и повесить. Думает, что Серому просто не хочется, чтобы Олег надолго отвлекался на рисунки Серёжи. Он снова запускает фильм, Серый в новом свитере ерзает рядом, а потом так уютно опускает голову к Олегу на плечо, что дыхание перехватывает и страшно спугнуть. Очень осторожно Волков приобнимает его, притянув чуть ближе, и Серый не отстраняется, только выдыхает и расслабляется. Кажется, это лучший новый год за последние пару лет. У них обоих. *** До альбомов Олег добирается только следующим днем. Ночью, когда фильм наконец закончился, пригревшегося и уснувшего Сергея он будить не стал, аккуратно перенес в его спальню. Правда, по пути тот всё равно проснулся, но прикинулся, что нет, хитрец. Теперь же, листая рисунки, поначалу нейтральные, с горными пейзажами и вольными вариациями на тему классических сюжетов, но постепенно сменяющиеся тревожными, в черно-красно-оранжевой гамме, он понимал: подарок не в рисунках. Серёжа наконец ответил ему доверием. Решился показать, что его терзает. И, определенно, об этом самом, терзающем, стоит поговорить. Волков не знает, сколько ещё раз ему придется повторить: Серёже, Серому, им обоим, что простил, не винит, что хочет и готов перевернуть эту страницу, чтобы они - вместе - могли идти дальше, но он будет повторять. Столько, сколько потребуется, чтобы Разумовский поверил. Впрочем, это не единственное, о чем стоит поговорить. Олег начинает это подозревать, когда Разумовский наконец, ближе к обеду, спускается вниз. Сначала кажется, будто тот с вечера не переодевался, но из-под свитера высовывается край уже другой футболки. И выглядит Серый подозрительно невыспавшимся и встрепанным. Волков хмурится, но на этот раз решает всё списать на то, что засиделись за фильмом, да и сам он не подумал напомнить сонному, почти спящему Сергею о вечерней порции таблеток, тех, что пить надо прямо перед сном. Но, когда и на следующий день слишком уж поздний подъем повторяется, он встречает Разумовского пристальным взглядом, однако старается, чтобы вопрос не звучал обвинением. - Ты не пил снотворное? - и Серый замирает на полушаге, с открытым для зевка ртом, будто спотыкается о произнесенные тихим голосом слова. - Мм, нет. Не пил, - признается он и всё-таки проходит в кухню, трет ладонью уставшие глаза и опускается на свое место за столом. - После него сложно проснуться. И я потом весь день вареный. - А без него - ты не спишь нормально, - возражает Олег, стараясь говорить предельно спокойно и мягко. Та покорность, с которой Серёжа пил таблетки до того, как снова уступил ведущую роль Серому, была удобна, да и тот тоже не пытался качать права до этого момента, но вот только Волкову совершенно не хотелось снова видеть перед собой его таким - послушным, изломанным, почти полностью утратившим знакомые черты характера. В ответ Разумовский морщится, смотрит упрямо. - Так - тоже не нормально, Олег! Эти таблетки меня вырубают, да, но они же не дают проснуться раньше, я оказываюсь заперт в кошмарах, пока не пройдет сколько там они действуют часов! И я не чувствую себя отдохнувшим, просыпаюсь уже уставшим, - добавляет уже спокойнее и продолжает, пока Олег не успел его перебить. - Я прочитал, их можно просто перестать пить, не обязательно постепенно, и все другие таблетки я же пью, всё, что ты мне даешь. Можно, я эти уже перестал пить? И Олег сипло смеется, закашливаясь следом, благодарно кивает, когда подскочивший Серый наливает ему воды в стакан. - Можно, - соглашается, наконец успокоив дыхание. - Только в следующий раз сначала согласуй со врачами, идёт? - Но я же об этом им написал! Только ты ещё не отправил, - фыркает и на Олега смотрит так, как будто это он виноват в несогласованной отмене таблеток. Мог бы и раньше в город съездить. - К слову о, может, можно как-то провести сюда интернет? Насколько мы вообще далеко от цивилизации, тут хоть мобильный ловит?