Это могли быть мы, но все еще можем.

Сходу выторговать интернет у Разумовского не выходит, впрочем он на это и не особо рассчитывал. Но договориться на ноутбук всё-таки получается. Это Тряпка не жаловался, его устраивали нехитрые развлечения вроде рисования карандашами в альбомах или просмотре не слишком интеллектуальных фильмов. Разумовскому было скучно. И если несколько дней до нового года ещё можно было как-то перетерпеть, занять себя совместной с Олегом уборкой в доме, помочь на кухне - отмечая, что Волков не следит за ним пристально, хоть и не старается из поля зрения совсем не выпускать, доверяет мыть и чистить овощи специальным ножом, то к третьему января стало решительно невыносимо. И, если бы не то, что из-за бессонницы ночью, короткого беспокойного сна с утра и до полудня и бесконечного количества таблеток сил и энергии у него было на донышке, он бы уже лез на стены. К счастью, Олег его доводам внял и спустя ещё неделю привез ему не самый мощный, но вполне приличный ноут. Теперь вместо того, чтобы полночи бесцельно смотреть в потолок, можно было менее бесцельно смотреть в экран. Тряпка, казалось, то ли уснул, то ли ушел куда-то на дно сознания и не отсвечивал. Это тоже радовало. Не радовало практически всё остальное. Собственное отражение в зеркале выглядело чужим, и в этот раз вовсе не из-за галлюцинаций, нет. Волосы сильно отросли, но стали реже, тоньше, тусклее. Тело стало слабым, Тряпка пренебрегал физической активностью, даже элементарной зарядкой. Сергея это бесило. Как это ничтожество запустило их общее тело, это было отвратительно. Он, конечно, и сам не был фанатом качалки, но тем не менее до того, как на его пути встретился не в меру догадливый майор полиции и всё испортил, держал себя в форме. Ситуацию надо было исправлять. В список покупок, который Сергей теперь просматривал и добавлял то, что считал нужным, в рамках разрешенного Олегом, были внесены различные витамины и добавки с пометкой взять что будет, не обязательно искать всё, и средства для волос и кожи. И небольшой список спортинвентаря для домашних занятий. Прочитав, Олег хмыкнул и вынес из своей комнаты наборные гантели, но из остального привез большую часть. Их рутина снова изменилась. Теперь оба тренировались в свободной части гостиной, после уборки елки там снова стало достаточно просторно для одного, пока второй занимал наблюдательный пункт на диване. Олег следил, чтобы Сергей не перенапрягся и не переусердствовал, Сергей... просто смотрел. Кусал губы и сжимал кулаки, пока Олег не видит. Не он один изменился. Простреленная рука то и дело подводила Волкова, то начиная дрожать во время отжиманий, то не вовремя прошибая острой болью. Кашель то и дело прерывал тренировку, дыхание сбивалось, выносливость... ну, какая-то была, замешанная на упрямстве. "Это я с ним сделал," - думал Разумовский каждый раз. Видеть последствия своей потери контроля было больно, но он заставлял себя в такие моменты не отводить взгляд. Когда погода стала не такой сырой и неприятной, к тренировкам добавились прогулки. Долгие, спокойные. По пути Олег всё больше молчал, Сергей, чтобы не идти в тишине, рассказывал о том, что происходило в его жизни до. Рассказывал, как додумался до Сада грешников, о том, что чувствовал, когда убивал там. О том, что было после Италии - всё, что мог вспомнить. Говорил и о том, что с ним происходило в Венеции. Так, на ходу, глядя себе под ноги, говорить о тех событиях было проще. Он не пытался оправдаться, но хотел, чтобы Олег знал всё. Чтобы понял, какое он чудовище. Чтобы осознал, что Разумовский не заслуживает спасения. Не заслуживает заботы. Что, пока живой, Олег лучше бы бежал от него куда подальше. Зачем тебе такая "семья", Олег? - Прости, - как удар поддых, тихое, у Олега теперь все слова тихие, Сергей уже привык. Одно слово - и он спотыкается, потрясенно вскидывая голову, оборачивается к Олегу уже падая, и тот ловит его, не давая содрать ладони о каменистый склон. - Я должен был понять, что ты не в порядке, - продолжает Олег, и в голосе его действительно звучат вина и злость на себя. Разумовский только и может, что хватать ртом воздух, будто это у него прострелено легкое, будто это ему час прогулки сбивает дыхание, награждая одышкой. Стоит ему встать ровно - и Олег его отпускает, даже отступает на шаг. - Прости меня, Серёж. Тебе нужна была помощь, а я не помог.