Это могли быть мы, но все еще можем.

Поначалу Олег только радуется, что Серый рассказывает ему всё, что Олег пропустил. Все годы порознь, пока сам Волков перепрыгивал с контракта на контракт, толком не бывая в отпуске, Разумовский жил на полную котушку, слетая постепенно с котушек. Он слушает внимательно, понимая постепенно, что пожалуй беды с башкой у Разумовского начались задолго до Венеции. А может и до их расставания. Может, Олег упустил ранние тревожные сигналы, потому что его не было рядом? Частые и длинные командировки, короткие отпуска, всё меньшую часть которых они проводили вместе, потому что встречи, потому что дедлайны, потому что на вечеринку в модное заведение Олегу тащиться не хотелось, он попробовал, почувствовал себя неуместным и лишним, и Серёга всё равно был больше занят разговорами с важными и полезными людьми... Кажется, тогда Олег первый раз психанул, прямо спросив, значит ли это, что он для Разумовского неважен и бесполезен, и может ему проводить отпуск где-то ещё, а не в Питере, где его, как оказалось, не очень и ждут. Кажется, тогда Разумовский первый раз высказался о том, что он Олега не держит и тот волен валить на все четыре стороны, раз место главы службы безопасности "Вместе" кажется ему неуместной подачкой. И Олег валит, возвращаясь всё реже, ссоры становятся непременным атрибутом каждой новой встречи, и в какой-то момент он просто не возвращается вовсе. Сначала на один контракт, потому на ещё один, и теряет счет времени, пока не получает то самое сообщение и не понимает, что они не виделись годы. В течение которых рядом не было никого, кто сказал бы Серому, что он зарвался, что он творит лютую дичь, потому что так можно и попасться, слишком нагло он действовал, слишком сильно был уверен в собственной безнаказанности и неуловимости. А те сомнительные личности, с которыми Разумовский напивался в дорогих ресторанах, наверняка только подогревали своим одобрением его безумие. Волков не уверен, стал бы он отговаривать его от пресловутого сада бомжей, но, будь он рядом, он бы выбирал жертв тщательнее. Убеждался бы, что это не кто-то кого станут искать. Проверял всех задействованных в схеме лиц, чтобы точно не вышло какой утечки информации. И, будь он рядом, Серого бы так просто не задержали. Кто обычный питерский мент в паре с журналисткой, по сравнению с опытным наемником экстра-класса? Плюнуть и растереть. Он должен был быть рядом. Должен был засунуть свою дурацкую гордость себе в задницу и принять предложенное место в службе безопасности. Он бы делал то, что привык делать с детства: защищал бы своего Серёжу, только теперь ему за это бы ещё и платили бы неплохие деньги. И можно было бы проводить вместе свободное время, и следить, чтобы у Разумовского это время в принципе было, чтобы не продалбывал сон - как теперь Олег знает, сбитый режим и хронический недосып губительны для психики. Он должен был быть рядом с единственным человеком, который был его семьей, а не сбегать от нежелания чувствовать себя нелюбимой игрушкой, из которой выросли и не убирают в шкаф только из сентиментального чувства, далекого от любви. Не хотел видеть, как его Серый становится всё более чужим, не хотел себя навязывать, повелся на дурацкое "Лошадь сдохла - слезь", брошенное сослуживцем, когда Олег методично напивался перед вылетом в очередную командировку, а Славик составлял ему компанию. Волков чувствует себя бесконечно виноватым. Упустил, недоглядел, подвел. Сбежал, как побитая собака, хотя мнил себя волком. И эта вина наконец прорывается наружу на одной из прогулок. Чувство настолько сильное и сокрушительное, что Олег не может держать Серого в объятиях ни секундой дольше, чем надо, чтобы он не упал. Невыносимое, сдавливающее горло спазмом, тягучей болью отдающее за грудиной, навязая на языке. - Я так перед тобой виноват, Сереж, — Волков не замечает, что называет Серого не той формой имени, ему сейчас и слова-то даются с трудом. — Мы тогда так и не поговорили. Если бы я только остался..., — кашель обрывает эту попытку извиниться за всё, чего не сделал, душит, и Разумовский оказывается рядом, придерживает, протягивает Олегу уже открытую бутылку воды. Ни слова не говорит, чтолько ждет, пока приступ кашля закончится. Отводит взгляд. За всё это время они не обсуждали, на чем и как закончились их отношения. Не до того было. И Олег вмиг напрягается, понимая, что наговорил лишнего. И так не хочет услышать, что остаться бы Серый ему не позволил, что Олег действительно не был ему нужен, не вписывался в его устремления и образ жизни, как Волкову и казалось, был чем-то, что тянуло назад, мешая и тормозя. - Пойдем домой, - произносит Разумовский бесцветно, когда Олег возвращает бутылку. - Прости, что здесь снова я. Я не хотел, оно само так получилось, - Сережа выглядит виноватым и несчастным, и Олег не знает, что больнее: что от разговора Серый просто сбежал, или что Сережа, выброшенный на поверхность таким образом и в такой момент, почувствует себя лишним и нежеланным на этом месте.