2 глава. Излучающий мрак, подобно луне l.
15 августа 2021 г., 03:40
Том Реддл был хорошим мальчиком дома, прилежным учеником в школе, прекрасным братом Гермионы для отца и Томасом Марволо Реддлом для себя. Он хорошо знал, что и где следует сказать Гермионе при отце, чтобы у взрослых не возникало и мысли о том, что с ним что-то не так. Он мастерски изображал примерного сына и любящего брата, не забывал делать каждое утро комплименты Джейн, да так, что она постепенно прониклась к нему теплотой и лаской.
Каждый обед и ужин он хвалил миссис Оберфон за замечательно приготовленные блюда и закуски, ненавязчиво интересовался садаводством у старика Флинта, вызывая в нем восхищение и уважение. Делал комплименты молодым домработницам и они просто таяли на глазах тринадцатилетнего мальчика. Том Марволо Реддл был для них идеальным мальчиком.
— Но папа! Ты должен мне поверить, Том не тот кого за себя выдаёт! Он постоянно обижает меня, а при тебе прикидывается невинным. — раздражённо — упрямо кричала девочка, крепко сжимая плюшевого мишку к себе. — Томаса надо отправить к бабушке.
— Гермиона, прекрати, я устал слушать этот бред. Я прекрасно понимаю, что ты ревнуешь Томаса к нам, но уверяю тебя мы любим вас одинаково и Том такой же член нашей семьи как и ты. — устало ответил Питер, пытаясь достучаться до дочери. — Том твой брат и он любит тебя.
— Том злой, папа!
— Так, я устал выслушивать этот бред. Мне жаль Тома, ведь ты со своей матерью с самого начала плохо настроены против моего сына. Том останется с нами и будет жить здесь, в родном доме и точка! — кричал отец семейства, в раздражении вылетая из комнаты.
Гермиона зло сверлила взглядом дверь из которой буквально минуту назад вышел отец громко хлопнув дверью, ей хотелось достучаться до любимого папочки, открыть ему глаза и показать всю гниль Тома, которую он умело прятал в себе. Она так и сумела показать любимого плюшевого медведя, которого истерзал ножницами Томас, видимо в отместку за то, что она пыталась показать отцу его настоящую сторону. Том был жесток и она это знала.
Пожалуй она была единственным человеком, кто знал это.
Её раздражало то, что все будто бы были ослеплены красивым мальчишкой с придивными кудрявыми волосами, их будто бы поглотил омут его ярко — серых глаз в которых таилась вся ненависть и злоба Томаса Редлла. Он без колебаний мог разрушить всё, чем дорожила Гермиона, не это ли говорит о его без человечности? Но казалось один щелчок его пальцев и все, включая отца и мать, поваров и домработниц, учителей и учеников готовы поверить каждому его слову.
— Так ты действительно считаешь меня злым и плохим человеком? — пугливо — ужасающе прошипел фальшиво — сладкий голос её брата за спиной. Том стоял, наблюдая за ней с хищным оскалом, поистине пугающая улыбка заставила её вздрогнуть под натиском его тяжёлого взгляда. — А я ведь, старался относиться к тебе хорошо, сестрёнка. Но видимо, я плохо старался? — спросил Том, делая два шага вперёд.
— Ты разорвал Тедди в клочья. — делая шаг назад, прошептала Гермиона.
— Неужели? Мне казалось, что я привёл его в порядок, Тедди слишком хорошо выглядел для старой игрушки.
— И всё же, это не даёт тебе права так поступать с моими вещами, Том! Если ты общался с отбросами как сам и не знаешь столь элементарных вещей, то этому стоит научиться! Ты ведь читаешь столько книг, неужели ни в одной из них не было сказано, что чужие вещи брать нельзя, а уж тем более ломать и портить их! Или в вашем обществе уличных отбросов тебя этому не учили? — она скользила по очень тонкому льду и чувствовала, что он вот — вот треснет. Но ее гордость тугим узлом стягивала шею, не давая промолчать вопиющей несправедливости.
— Ты играешь с огнём, Гермиона. Предупреждаю. — резко приблизился к сестре, Том. Крепко сжимая её тонкую шею, его большой палец легонько сжимал сонную артерию, чувствуя как бешено бьётся её сердце и как сильно скачет пульс. — Ещё раз, ты попробуешь столь отважно — глупое дело, как пытаться меня оскорбить или выставить в плохом свете перед отцом, то в следующий раз пострадает не просто игрушка, а кое — что по ценнее, например — ты.
— Отпусти, ты сумасшедший, Том! — хрипела Гермиона, чувствуя недостаток кислорода.
— Я предупредил.
☆☆☆
Он неспешно поднимался по двухмаршевой лестнице вверх, на первом этаже по — прежнему были слышны восторженные голоса служанок, которых Том умело одарил очаровательной улыбкой и поднигнул прежде чем подняться к себе. Наконец подходя к своей мрачной комнате, обставленной в тёмно — зелёных и пугающе — чёрных тонах, он заметил то, что дверь в комнату его неряшливой сестры чуть прикрыта и оттуда выглядывает плюшевый мишка ярко — розового цвета, с озорной белой мордашкой. Азарт мгновенно захлестнул и забурлил в крови, навязчивые мысли так и роились в голове, создавая истомо приятный кокон зла и мести. Взгляд Тома метнулся к тумбочке около окна, где мирно покоились школьные ножницы его сестры, будто бы ласково призывая взять их и хорошенько отомстить любимой сестре за приятный разговор за ужином. Том спешно схватил мишку и ножницы, удобно усаживаясь прямо на застеленном на полу ковре и принялся творить настоящее исскуство с медведем, через минуту у Тедди была новая, модная стрижка и пару порезов по всему игрушечному телу. Довольный собственной проделкой, Ридлл поставил мишку обратно на место и с довольной улыбкой пошёл к себе спать. Через примерно пол часа прекрасного сна, его разбудили дикие как рай для ушей крики малышки Гермионы. В её голосе сочился настоящий яд, ненависть, гнев и всяпоглощающая злоба. Он нутром чувствовал то, как она шёпотом проклинает его и его мать, возможно даже своего родного отца, ведь именно благодаря им, Том сейчас мог спокойно лежать и слушать гневные проклятия.Боже, Том был готов слушать часами её яростные крики, точно так же как бы и слушал «Лунную сонату, Бетховена».☆☆☆
Том ненавидел разговоры про его мать, и присекал их на корню стоило лишь кому — нибудь начать расспрашивать его о ней. Ему было попросту стыдно за женщину, кои называла себя его матерью, он так не считал, она не была ему матерью никогда. Для него эта женщина была ненужным биомусором, уничтожение которого не требовало отлогательств, он хотел стереть её с лица земли. Меропа Редлл провела остаток своей и без того ничтожной жизни, в муках и горечи по человеку, который унизил и растоптал в пух и прах её честь и достоинство. Она выносила и родила этому человеку наследника, гниющая любовь и память о нем навсегда застыли в её тусклых глазах. Видев то, что твоит любовь с людьми, Том поклялся себе, что это никогда его не постигнет, он вырвал своё сердце и выбросил на дно тихого океана, где его растерзали голодные акулы. — Она умерла? — скрывая улыбку за маской хладнокровия, спросил Том у отца. — Возможно. Врач говорил, что она в критическом состоянии, но стоит заметить твоя мать весьма живущая для человека зависимого от алкоголя и наркотиков. — с пренебрежением и с неким отвращением ответил Питер, вспомимая мать Тома, которая была одной из своих пассий в университетское время. — Она употребляла при тебе? — Не раз. Нахмуренное лицо Грейнджера — старшего исказила ещё более грубая и недовольная гримасса. — Твоя мать всегда была слабым человеком, малейший укол судьбы и она смиренно ломалась под натиском решаемых проблем. Ей нравилась роль жертвы и бедной, беззащитной женщины. Но то, что она выпивала и употребляла запрещённые вещества при тебе уже ни в какие ворота. Знай я то, что она «растит» моего сына, то забрал бы тебя ещё при рождении. Но смотри, что натворила твоя мать! Идиотка скрыла от меня твоё рождение и растила тебя в куче мусора и нищеты, прекрасно зная то, что где-то неподалёку живет твой обеспеченный отец. Уверен, это она так мстила мне. — Многие женщины по натуре своей весьма глупы, а моя мать и подавно. — В этом ты прав, сынок. Но меня приводит в бешенство тот факт, что Меропа вытворяла такие вещи у тебя на глазах. Немыслимо. Радует одно, что ты не поддался её провокациям и пошел по правильной тропинке, ведь ты сын Грейнджеров, в тебе течет благородная кровь. — по — отцовски приобнял сына, Питер. — Кстати, о нас. Том, тебе не кажется, что пора сменить фамилию вместо Редлла на Грейнджер. Томас Марволо Грейнджер, м? Разве не звучит? — Фамилия Редлл носил один известный фокусник, говорят он творил немыслимые чудеса. По правде говоря, и оба варианта фамилий меня устраивает. Но могу ли я оставить свою фамилию? — Конечно можешь. Но в твоем паспорте всё же следует предписать и нашу фамилию как «Томас Марволо Редлл (Грейнджер)». У тебя будет двойная фамилия, ты не против? — Что вы, так даже лучше. — Хорошо, сын. — скользнув взглядом по наручным часам, Питер Грейнджер резко засуетился. — Боже, время уже одиннадцать часов утра, а у меня через час начнётся конференция. Мне пора бежать, до вечера, Том! Отец пулей вылетил из своего кабинета, оставляя своего сына в одиночестве, Томас медленно скользнул взглядом по убранству на столе, подмечая то, сколько важных документов не успел доделать Питер. Том неспешно прошёлся по комнате, его взгляд то и дело натыкался на фотографию в рамке, где была изображена его младшая сестра, позирующая на камеру с очаровательной улыбкой. Ниже была надпись «Конкурс мисс прелестное очарование». На Гермионе была обильно украшенная корона, что свидетельствовало о её победе в этом конкурсе. Том не раз подмечал насколько красива его младшая сестра, у малышки Гермионы была поистине модельная внешность но всё очарование портил её мерзкий, избалованный характер и привычка сувать свой изящный нос не в свое дело. Но одно дело злиться и раздражаться на неё, но признать тот факт, что его подростковые гормоны бурлили при виде красивой девочки не признать было трудно. Даже несмотря на то, что она его сестра, он чувствовал скорое приближение того возраста, о котором читал в книжках. Сейчас Тому было всего тринадцать и он пока не чувствовал нужды в плане сексуального развития, но прекрасно знал, что скоро наступит возраст полового созревания и тогда он будет испытывать дискомфорт в зоне паховой области. Он ведь в конце — концов человек и у него существует потребности, которые были ему нежелательны, но все же они были. И он прекрасно знал, что при виде юного и красивого тела даже своей сестры он будет испытывать возбуждение. Это было бы проблемой. — Чёрт побери твою красоту. — прошептал мальчик, почувствовав отвращение от самого себя в будущем. Хотя он вовсе не считал себя виноватым в том, что мог чувствовать такого рода интимные вещи к родной сестре. Ведь по сути они живут в одном доме, что гораздо усложняет задачу не совершать ошибок, к тому же маленькая заноза не стесняется бегать по дому в своей коротелькой пижаме, но хотя это понять можно, ей всего одиннадцать она ещё ребёнок и не осознает все прелести своего тела. Но Том был уверен, что по достижению возраста полового созревания Гермиона будет продолжать ходить в чем попало, что ещё более гораздо усложняет задачу её игнорировать в будущем. — Где ты Живоглот? Кс — кс — кс — кыс. — послышался голос за дверью. — Боже, ты снова полез на этот шкаф? А ну спускайся! — Мяу. — Живоглот, тебе пора кушать. Смотри — ка, что я тебе принесла, твои любимые куриные крылышки. — отчаянно пытаясь приманить кота к себе, говорила Гермиона махая жареным мясом из стороны в сторону. — Глупая скотина, ну и зачем ты снова туда полез? Глубоко вздознув, Том надел маску равнодушия и вышел к сестре. — Что здесь происходит? — спросил он, наблюдая за тем, как из его книг Гермиона сооружает целую лестницу, дабы достать своего маленького себе подобного монстрика. — Если ты хочешь что — нибудь себе сломать, то это можно сделать спрыгнув с лестницы или лучше с балкона. — язво пошутил Томас. — Очень смешно, Том. Ты разве не видишь, что я пытаюсь достать Живоглота? — Вижу. Просто запутался кто из вас кто, человек но без мозгов и манер или животное с мозгами но без должной дрессировки. Как по мне оба варианта идеально к тебе сочетаются, не считая мозгов, а их отсутствие. — Тогда тебе стоит жить в вольере в шакалами, уверена ты с ними сдружишься, они ведь твои сородичи. — не упустила шанса ответить Гермиона. Том ухмыльнулся, его забавляли их словестные перепалки, где последнее слово всегда за ним. — Тогда мне стоит по пути занести тебя к бобрам, хотя неуверен, что донесу. Ему порой нравился её острый язычок, но и укоротить его не помешало бы.
