Coccinellid et Sphingida

Дома проносятся мимо один за другим. Сумка через плечо, непривычно пухлая от десятка исписанных альбомов, до боли давит на шею и тянет вниз. Маринетт несётся со всех ног, пусть, в кои-то веки, даже не опаздывает. «Пунктуальность — верх воспитанности» — по крайней мере так её учили с детства, а воспитанность — это то, что люди подметят раньше всего! Не хотелось бы, чтобы первое (официальное, по крайней мере) впечатление собственного кумира провалилось с треском из-за глупого опоздания. К тому же возможность лишний раз увидеться с Адрианом… «Нет! Не сейчас! — Маринетт неловко хлопнула себя по лбу. – От решения месье Агреста зависит моё будущее, нельзя всё запороть, запутавшись в ногах, как идиотка!» Она не раз думала, не стоит ли в благодарность принести что-нибудь из пекарни? В конце концов она же гостья. Это была традиция, они с родителями всегда приносили сладости или фрукты, приходя к их знакомым или друзьям. Мама, видимо ввиду менталитета, особенно настаивала на подобном… Но потом Маринетт подумала, что это скорее будет похоже на подкуп и будет как-то неуместно и… Она совсем не знала, что делать. И от этого нервничала ещё сильнее. А чем сильнее она нервничала, тем хуже понимала, что делать. «Какой-то замкнутый круг». — Маринетт! — до ушей донёсся писклявый голос. Из кармана её жакета высунулась мордочка Тикки. — …Ты пробежала дом. Девочка затормозила со всех сил, по инерции чуть не упав плашмя прямо на асфальт, и завертела головой. — Ой, правда. Спасибо Тикки. — облегченно сказала Маринетт, едва переводя дыхание. — А теперь прячься. Вряд ли Месье Агрест оценит такой «подарок». Тикки понимающе ухмыльнулась и забралась обратно в карман. Оказавшись напротив огромных ворот поместья, Маринетт почувствовала, как сердце только прибавило в скорости, а поджилки затряслись. Мысли в голове вновь заполошились. Может не стоило соглашаться? Может Месье Агрест, согласился только из жалости, а её работы и близко не хороши, и она просто отнимет у него время?.. Так ещё и вероятность встретить Адриана и спороть какую-нибудь глупость! Маринетт замотала головой. «Будет что будет». Глубокий вдох. Выдох. Лучше не стало. Палец легонько жмёт на кнопку звонка, и глазок на камере тут же загорается красным. — Кто? — З-здравствуйте, я… — Маринетт Дюпен-Чен. — дополнил голос, трещавший из динамика. Кажется, женский. — Проходи. Камера погасла. Рядом послышался металлический лязг и дверь ворот совсем немного отъехала. Маринетт прошла во внутренний двор. Уже там её встретила секретарша месье Агреста. Высокая и угловатая. С тёмными волосами, стянутыми в тугой пучок и холодными серо-синими глазами, скрывающимися под толстыми линзами очков. Маринетт не помнила её имени, только то, что именно она выступала от лица модельера на всех мероприятиях, присматривала за Адрианом, а на предыдущем показе даже не побоялась потеснить мадам Буржуа с первого места ради самой Маринетт. В любом случае было ясно, что с ней шутки плохи. Оказавшись лицом к лицу, женщина смерила её хмурым взглядом. Серьёзным и строгим, в прочем, на памяти Дюпен-Чен такой она была как раз-таки всегда. Та чем-то напоминала Маринетт статуи великого Нотр-Дама. Возвышающиеся до небес, величественные и грозные, глядящие на тебя сверху вниз, видящие больше, чем ты сам хотел бы показывать и готовые покарать за оплошность. — Идем, ты как раз вовремя. — женщина приоткрыла парадную дверь, пропуская Дюпен-Чен внутрь. Фойе с её предыдущего визита совсем не изменилось, но только сейчас Маринетт начала понимать насколько же безукоризненно вычищенным оно было. Ни пылинки, ни соринки, ни пятен грязи на полу. В носу защекотал едва слышный запах хлорки. Стерильно. Поместье больше походило на мавзолей. — Месье Агрест сейчас спуститься. Подожди немного. Маринетт быстро закивала, тут же мысленно упрекнув себя за то, как беспардонно оглядывала чужой дом. После минуты ожиданий, тишину прервал размеренный стук шагов. На вершине лестницы показался высокий вытянутый силуэт. В искусственном освещении поместья Габриэль не только казался более уставшим и грозным, чем на экранах телевизоров или обложках журналов, но выглядел и куда старше своего возраста. Странно. Маринетт всегда полагала, что их с Адрианом родители были ровесниками или хотя бы около того. Но вспоминая лицо собственного отца, округлое, с морщинками улыбки и румяное от ежедневной работы в пекарне, месье Агрест казался… неживым. Как труп на викторианских посмертных фотографиях, под стать поместью-мавзолею. Наряженный с иголочки, как в последний раз, и напудренный до живых тонов, но с опустевшими глазами. Некстати вспомнившаяся аналогия заставила Дюпен-Чен дрогнуть. Уже трудно вспомнить как она обнаружила ту книгу по истории и как вообще осилила целую страницу этого ужаса, зато хорошо помнила, как перепугалась и ещё пару дней не могла заснуть без включенного света… да, чего уж, она и сейчас не могла. Маринетт тихо прочистила горло, выпрямила спину и радостно произнесла: — Здра… — Маринетт, идём. — тут же бросил Габриэль, не отвлекаясь от планшета. Только у подножья лестницы он указал рукой в сторону одного из коридоров и, наконец подняв взгляд, обратился к секретарше. — Спасибо, Натали, возвращайся к делам. Тут же развернувшись на пятах, он, не выжидая девочки, направился по коридорам. Маринетт спешно направилась за модельером, пытаясь успеть за его семимильными шагами. От непривычки ли, но внутри поместье казалось куда больше, и ей было боязно отставать даже на пару шагов, словно бы она могла здесь заблудиться. Двери, почти вровень входным, распахиваются, открывая вид на… ателье? Дюпен-Чен требуется некоторое время чтобы в этом убедиться. Комната была так же идеально вычищена, как и остальной дом, а висевшая на одной из стен картина (её рассматривать Маринетт всё же постеснялась) высотой под три метра, не создавала впечатления рабочего места, скорее гостиной. По правде говоря, в её представлении мастерская любого художника, дизайнера или кого угодно, связанного с искусством всегда должна пребывать в таком себе хаосе. С кучей скомканных бумаг, канцелярии и лоскутков ткани, заполняющих минимум половину рабочего стола. — Присаживайся. Маринетт, как по команде, опустилась на указанный Габриэлем стул и положила увесистую сумку на колени. Пока она рылась внутри, неуверенно перебирая корешки исписанных альбомов, на уши всё сильнее давила гробовая тишина. — Я-я никогда до того конкурса не моделировала шляпы Дерби. — от чего-то сейчас ей показалось нужным оправдаться. Пальцы наконец-то вытащили нужный блокнот. — В островном шила всякие мелочи или аксессуары, и… — Габриэль молча взял альбом из её рук, и Маринетт тут же притихла как перед страшным судом. — Это… Это последние наброски. Он наполовину пустой. Габриэль не ответил. Прозвучал хлипкий скрип перелистнувшихся страниц. Последующие минуты сопровождались взаимным молчанием. За это время Маринетт даже успела немного успокоиться. Дрожь в руках угомонилась, а плечи опустились. Как вдруг в голове замельтешила другая мысль, а что собственно Агрест рассматривает? Этот альбом она завела в аккурат к новому учебному году, кажется на первых страницах были повседневные наряды или какое-то фэнтези, затем случился конкурс и она, волей неволей, затянулась в классику, вечерние платья там, костюмы и… «О, нет.» Только сейчас до неё дошло, что там находилось нечто, что модельер видеть не должен. Один из дизайнов, сделанный незадолго до конкурса. Она забыла его вырвать, даже спустя два дня напоминаний! Ничего выходящего за рамки там, конечно, не было! Просто дизайн смокинга, не более. Вот только… обычно, особенно среди начинающих, дизайн любого наряда включает только главное — форму и цвета. Обычно, даже раз уж ты рисуешь модели причёску, ты не делаешь её «случайно» достоверно схожей на ту, что носит твой одноклассник. И… Обычно ты не рисуешь своим моделям изумрудно-зелёные глаза! «А ведь там ещё и закладка была!» — Маринетт осмелилась приподнять глаза, мысленно умоляя всех богов, предков, квами, да кого угодно лишь бы это не был тот альбом. Взгляд схватился за полупрозрачный стикер, торчащий среди страниц. Это был тот самый альбом. И только пара страниц отделяла модельера от не к месту оказавшегося там рисунка. «Боже, да он же мне этой книгой сейчас в лицо кинет, или скажет никогда и близко к Адриану не подходить, или вообще коленки сломает! — сознание прорисовывало всё более абсурдные исходы. — Ладно, надо забрать его пока не поздно.» И едва она набралась смелости заговорить… Габриэль перелистнул страницу. По телу пробежал холод. Реакцию долго выжидать не пришлось, модельер едва заметно опешил. «О… он понял.» Его брови чуть приподнялись, однако Агрест всё так же продолжал молчать. Единственное, что выдавало в нём не безэмоциональность — чуть поджатые губы. Пытался ли он сдержать оскал или же… ухмылку, Маринетт понять не могла. В итоге он, так не сказав и слова, перелистнул страницу дальше. — У тебя есть какие-то книги? Учебники? — М! Да! — тут же подорвалась она, нещадно надеясь увести тему. — Энциклопедия одежды и моды. Ещё в детстве подарили. — Маринетт помнила, как выклянчивала ту у родителей ещё с первого класса и как радовалась, наконец получив ту на Рождество. Как не понимая и половины слов, едва осиливая хоть три-четыре страницы, но с восторгом рассматривая картинки, засиживалась за ней допоздна. Воспоминания неожиданно согрели её сердце. — А цветовую теорию я учила в школе. — Если она у тебя с детства, то вероятно уже устарела. — холодный тон модельера, как рукой снял тепло в её груди. Даже обидно стало. Долистав до конца, Агрест громко с хлопнул страницы и оглянулся на девочку. — Я не увидел ни одной выкройки. Тебе раньше приходилась работать над цельным проектами? — Маринетт потупила взгляд. — Снимать мерки? Хотя бы шить на машинке умеешь? — Д-да. Умею. Хотя, практика мне, наверное, тоже не помешает. Альбом с тихим хлопкам приземлился на стол прямо перед ней. — Я вижу, что тебя тянет на классику, при этом бросает из крайности в крайность. Слишком зациклена на ненужных деталях. Силуэт… ты по крайней мере знаешь, что это. Сомневаюсь, что ты ищешь способы набраться опыта из… менее современных ресурсов. — от каждого слова Маринетт казалось, только сильнее вжимается в себя. — Слабо. Особенно в сравнении с чем обычно приходят на первый курс университета. — вынес вердикт Габриэль. — Однако у тебя есть потенциал. Не трать его понапрасну. — Ну, меня ведь никто не учил. Я понятия не имею, как… создавать иллюстрацию, или выкройки, там, делать. — Ты даже альбом плохо содержишь. — …Правда? Габриэль устало вздохнул, но, видя неподдельное непонимание в глазах девочки, сделал шаг назад. — В идеале… — модельер прошёлся к одному из шкафов у стены и, перебрав стопки макулатуры, вытянул из полки подобие книги. Только в близи Маринетт удалось рассмотреть, что это был альбом, такой же, как и её, но раза в три-четыре толще. Страницы буквально пухли от количества вклеенных в него бумаг. — Он будет выглядеть как-то так. Модельер протянул ей альбом, а сам отвлекся на уведомление, звякнувшее в телефоне. Маринетт поджала плечи, и вперилась глазами на истрёпанный переплёт. Копаться в его работах казалось столь же непозволительным как лезть к картинам в музее. — …А можно? — Всё, что ты там увидишь — свитера овер-сайз и рваные джинсы. Мода девяностых была… специфичной. Мягко говоря. Маринетт неловко ухмыльнулась. — Хотите сказать теперь у меня есть на вас компромат? — Габриэль отвлёкся от телефона, чтобы строго глянуть на неё испод вскинутой брови. Маринетт машинально вжала голову в плечи. — Кхм. Извините. Она аккуратно поддела ногтем первую страницу и с нескрываемым интересом забегала глазами по холсту, рассматривая каждую деталь. Пожухлые страницы хлипко скрипнули, сменяясь одна за другой. Фотографии людей, архитектуры (при том далеко не французской), эскизы, образцы акварели и вклейки материалов, вроде целлофана или светло-бирюзовой фольги. И просто сотни вырезок ткани! Такого разнообразия как в этом альбоме вряд ли можно было найти на прилавках некоторых магазинов! На фоне подобного сборище её иллюстраций действительно казалось ребячеством. Она листала всё дальше, буквально не отрываясь, как в один момент её зацепила немного выбивающаяся деталь. Совсем небольшая, но выделяющаяся даже среди всего этого. Набросок, а если точнее портрет. Небольшой и не детальный, словно бы спрятанный в углу одной из страниц. Это был профиль женщины, смотрящей куда-то вдаль. «Разве на факультете дизайна учат рисовать с людей?.. Наверное, да, им же нужно уметь делать базу.» И всё же, что-то в этом портрете было эдакое. Цепляющее внимание. Маринетт листнула дальше. Следующие работы были на удивление посредственными. Ну, по сравнению с предыдущими. Неаккуратные линии, небрежный силуэт, казалось модельер совсем над ними не старался. Страницы сменялись. Добавлялось всё больше моделей и образцов, а всё новые рисунки таинственной женщины с каждым разом обрастали всё новыми деталями и становились всё четче. Интерес не сбавлял, и Маринетт уж почти забыла о тревоге и нервах, как… «Вау.» Она замерла, притаив дыхание. С разворота листа прямо на неё глядели изумрудно-зелёные глаза. Очередной портрет. Невысокая молодая женщина была облачена в светло-бежевый классический костюм. Волосы, собранные в низкий хвост, волной спадали на одно плечо. Взгляд казался радостным, слегка игривым и… неописуемо живым. Представить трудно как такую гамму эмоций получилось передать простой акварелью. Тишина в ателье ударила в уши. Габриэль, всё это время стоявший у неё за спиной прекратил набирать текст в телефоне. Он тоже смотрит на рисунок, Маринетт спиной его взгляд чувствовала. Ещё мгновение, и она всё же с трудом отмерла и дрогнувшей рукой перевернула страницу. Через пару секунд тихий стук пальцев о стекло продолжился как ни в чем не бывало. Наработки, эскизы, и наконец финальный состав готовых моделей.Четыре вряд. — Поразительно. — спустя пару минут произнесла Дюпен-Чен, возвращая альбом владельцу. — Никогда не видела настолько необычных работ. — Это придёт с опытом. Оглянись вокруг и всегда найдёшь что-то красивое. Вдохновение приходит из самых неожиданных мест, когда ждёшь того меньше всего. Габриэль опустил взгляд и о чём-то задумался. На мгновение показалось, что на лице у него проскользнуло подобие улыбки, но глаза казались стеклянными. Он отвернулся и зашагал к шкафу. Маринетт глазами провела модельера до конца комнаты, как вдруг взгляд зацепился за высоченную картину. Металлические узоры сверкнули золотом в дневном свете. Сверху на неё глядели всё те же изумрудные глаза. — В любом случае, мой тебе совет. — холодный тон Агреста вернул её в сознание. — Найди что-то по истории. Если пользуешься бытовой машинкой, перейди на промышленную, сначала сложно, но в будущем значительно упростит работу. И научись выкройкам, это главное различие между дизайнером и тем, кто просто умеет шить… Я выпишу тебе книги, которые подойдут лучше. — Маринетт склонила голову, непонимающе глядя на него исподлобья. Габриэль не сменил строгости в лице. — У тебя больше пробелы в знаниях, ты это понимаешь? Слишком большие, чтобы я на них разменивался. Осознание пришло не сразу. Маринетт моргнула, её взгляд на мгновение потерялся, и она опустила голову. «В конце концов, к высшим математикам не приставляют школьника-недоучку. Пусть даже и талантливого.» — Месье, я… я знаю, что не дотягиваю даже до уровня новичка. И что меня, наверное, нужно ещё с нуля переучивать… Но я готова учиться. Я хочу учиться. Искусство было частью всей моей жизни. И того как я вижу жизнь. Просто… — она ненадолго замялась, сминая в пальцах рукав собственного жакета. — Нет, не важно. Габриэль смирил девочку строгим взглядом, и Маринетт, восприняв как это как немой упрёк, вздохнула, опустив потускневшие глаза. Что примечательно, её просьба не показалась Габриэлю капризном или вымаливанием. Даже жаль. Почти. Он ещё раз глянул на её погрустневшее лицо. Модельер понимал, попади она в университет даже лет через пять, Маринетт долго не протянет. Её задавят, как задавили не одного его сокурсника, выбросив весь нерастраченный потенциал на помойку. Соперничество в любом виде искусства — своего рода спорт и всегда им был, каждый желает показать себя, свой взгляд на мир, и сделать это искуснее, ярче других. Слабым там просто нет места, порой в ход шли любые методы. Хуже доставалось разве что моделям и актёрам… И уж об этом он знал не понаслышке. Делать Маринетт своим протеже идея, опять же, спорная, особенно из жалости. Даже сейчас, после негласно устроенного перерыва в нападениях на талисманы Ледибаг и Супер-кота, у него всё ещё оставалась уйма работы с расшифровкой книги чудес, да и новая коллекция сама себя не напишет. Хотя… не сказать, чтобы он вообще часто задумывался о том, чтобы передать свои знания другому. По крайней кому-то мере вне семьи. Габриэль учил сына играть на фортепиано, вполне мог помочь с китайским, или даже разъяснить приём в фехтовании, но в делах стиля и моды Адриан был (мягко говоря) туп как пробка. «К тому же она могла бы обеспечивать неплохое алиби.» — промелькнуло в мыслях. Агрест тяжело вздохнул и потянулся к телефону. — Думаю, я могу слегка сдвинуть рабочее время. — Габриэль порылся в календаре, подумал о чём-то пол минуты, а после чего сухо объявил: — Понедельник, среда, пятница. На 16:00. — П-правда? — Маринетт подскочила с места, во все глаза смотря на модельера. — Вы серьёзно? Спасибо! Огромное спасиб… Она чуть было не запрыгала, как Габриэль вытянул вперёд руку. — Субординация, Маринетт. — Да, точно, кхм, — она тут же отступила и поджала губы, с трудом сдерживая охватывающий её восторг. — Извините пожалуйста. — Только имей ввиду, Маринетт Дюпен-Чен, если я буду тебя учить … Я буду учить. Никаких прогулов, отлыниваний, отмашек или переносов. Это ясно? — Д-да месье. Конечно. — И прекрати мямлить. Людям только проще тебя заткнуть. Маринетт растерянно кивнула, не совсем понимая такое вот наставление. Урок закончился через пятнадцать минут. Оставшуюся часть занятия Агрест дополнительно проверял её знания. Теоретическую составляющую. Цветовая теория, различие тканей, знание истории и подобное. И, как бы Дюпен-Чен не пыталась, как бы не зачитывалась любимой дизайнерской энциклопедией, правильно ответить у неё получилось на половину вопросов. В лучшем случае. Габриэль, уже казавшийся не столь страшным и пугающим, вёл её к выходу из дома. Только выйдя из коридоров, двери с улицы распахнулись, и в фойе показался Адриан. Тот был в спортивной форме, и со слегка растрёпанными волосами. С плеча свисал чехол от шпаги. Едва завидев их обоих, юноша без промедления двинул к ним. Маринетт закусила щеку изнутри, всеми силами стараясь не лыбиться как идиотка. — Здравствуй, отец. Маринетт. Модельер строго оглядел сына сверху вниз. — Вижу урок по фехтованию тебя совсем не вымотал. — Ну как вы договорились? — без предисловий спросил Адриан. Его глаза, казалось, сверкали. — Да. — холода в голосе Габриэля не поубавилось, даже при обращению к собственному сыну. — Но мы уже закончили, и Маринетт наверняка ждут дома. Не будем её задерживать. Адриан на мгновение потупил взгляд, и вдруг спросил: — Можно провести Маринетт до ворот? — мужчина строго изогнул бровь, заставив сына неловко поёжиться и почесать затылок. — Она же гость. Хорошие манеры и всё такое! Габриэль тихо вздохнул, но всё же, поддавшись мимолётному веянию, мелко кивнул и направился вверх по ступеням, на последок бросив тихое: «Даже не вздумай убегать.». Как только они вышли наружу, а огромные двери захлопнулись, Адриан резво оглянулся на одноклассницу. Изумрудные глаза прямо-таки сияли восхищением и интересом. — Ну, как прошло? — Представить себе не могу как ты живёшь с таким строгим отцом. — наконец, спустя целый час, Маринетт позволила себе послабить осанку и тяжело вздохнуть. Смысл сказанного дошёл только через пару секунд. — Я… В смысле, я конечно его уважаю, он мой кумир, профессионал, но… — Да, но он со всеми так. — поспешил приободрить её Адриан. Ухмылка стала постепенно сползать с его губ. Он оглянулся в сторону небольшого сада, росшего стороне от поместья и печально опустил веки. — Смерть мамы сильно на него повлияла. Маринетт на мгновение замерла, боясь и пальцем двинуть. Адриан никогда не касался темы своей матери, не рассказывал, и вообще почти не упоминал о ней. О его несчастье она вообще узнала по из школьных слухов. Вдруг погрустневшее лицо юноши заставило Маринетт встрепенуться. Мысль о том, что она задела едва ли затянувшуюся рану, ударила её прямо под дых. — Ой, это личное, да? Я не хотела… — Ничего. — Адриан мотнул головой. И без того светлые волосы, засияли золотом в лучах заката. Его губы вновь сложились в улыбку, только уже более натянутую и смирившуюся. — Я не буду горевать всю жизнь. Рано или поздно придётся смириться. Как бы Адриан не пытался, но скрыть лёгкую хрипотцу в голосе ему так и не удалось. Он нажал на кнопку, вмонтированную в ворота и, придержав дверь, пропустил Маринетт наружу. — Ещё увидимся! — напоследок махнув рукой, улыбнулся Адриан. К щекам прилил румянец, а губы невольно продублировали улыбку. — Д-да! «Увидимся.» — повторилось эхом в голове.