Секрет обречённых

      Кто-то скребётся за окном.       — Тише!       Тони открыл окно и впустил Рудольфа. Тот опустился на пол, сложив руки на груди, смотрел на мальчишку недоумённо.       — Заждался? — виновато спросил он, обхватывая ладонью своё предплечье. Тони обернулся к нему и сел на кровать.       — Рудольф, где тебя носило?       — Теперь я здесь, — вздохнул вампир. — Давай полетаем! Повеселимся!       — Отстань, я спать хочу.       — Так, почему ты до сих пор не спишь? Ты ведь ждал меня, да? Почему ты не хочешь летать, если завтра тебе никуда не надо идти?       — Это тебе не надо, а я не могу совсем не спать, — возразил мальчик, наблюдая за вампиром, который приблизился, остановившись в паре сантиметров от него. Он знал, что отказывается лишь из вредности, потому что выпил кружку крепкого кофе.       — А я и не говорю, что мы всю ночь будем мёртвые петли выделывать. Мы так, немного. Ну, не зря же я сбежал сегодня?       — Я согласен только поплавать в озере.       Рудольф с облегчением осознал: этой ночью Тони снова будет рядом с ним. Он проклинал учебный год с гадким и плотным расписанием занятий, вечную занятость и нехватку времени. А в прочем, всё это до окончания осенних каникул осталось позади.       — Давай руку, смертный!       — Подожди, не в пижаме же я полечу. Отвернись.       — Возьми полотенца и не забудь про тёплую одежду, — закатил глаза Рудольф. — Все смертные такие нежные, или мне просто повезло с тобой?       Тони фыркнул. Разумеется, Рудольфу с ним повезло. И Рудольф отлично это знал.       Небольшое озеро расположилось за полтора километра от дома. Много месяцев назад оно стало для них тем, куда мальчики часто приходили и уже по праву называли своим. Они сели у самого берега, и вампир выпустил руку мальчишки из своей.       — И чего ты сегодня так поздно?       Рудольф повернул голову к нему, но Тони смотрел куда-то вдаль. И тогда вампир тоже отвернулся, будто любуясь пейзажем вместе с ним.       — Ждал, когда отец будет чем-нибудь занят. Всю ночь как следил за мной. Получше охотника… будто приглядывался.       Это место располагало к себе и тем, что люди рядом не селились, и тем, пожалуй, что озеро отличалось чистотой своей воды. Они были одни, но в том Рудольф уверен не был полностью. И в чём-то он даже прав: лунный лик, который отражался в водной глади, который светил тогда по-особенному ярко вместе с россыпью звёзд в тёмном небе, и который так манил, верно, был свидетелем его неловкости всю ночь.       Тони вдруг повернулся к другу и с минуту разглядывал его. Рудольф, ещё не растерявший своё достоинство полностью, предпочёл этого не замечать, а только спросил:       — Слушай… а ведь я очень давно об этом думаю…       — О чём же?       — Я понимаю, что всё это неважно, но мне кажется, что я уже давно много чего позабыл. Ну, из своей той жизни, и позапрошлого столетия тоже.       Тони многозначительно выгнул бровь, а Рудольф продолжал.       — Я ничего не боюсь, но… Вдруг однажды я забуду ещё больше?       Рудольф представил, как все хорошие воспоминания со временем заместятся однообразными моментами, в которых он слушает речи своего отца на общих собраниях. Он представил, как единственной, кому он будет доверять, станет Анна. Анна, которая больше всего на свете любит пить чай и сплетничать в лабиринте подальше от отца и его приближённых.       — Слушай, а как… как выглядит Солнце?       Он осознал, что не помнит даже света. Такого привычного всем живым существам. Солнце — почему он не наслаждался им, пока мог?       — А, так ты про это…       — Я бы не спросил, если бы помнил.       — Это на самом деле звезда, большущий огненный шар. На него смотреть больно…       — Хах, прям ты, когда не высыпаешься.       Это было не смешно, но Тони хотелось поддержать друга и он сделал вид, будто оценил шутку.       — Почему это на меня больно смотреть?       — Ну как же? Иногда, если сонный, за тобой следить нужно в оба глаза. Чтобы случайно не разбил себе нос об косяк, или там, на ровном месте не навернулся. Я ведь тебя знаю, Тони.       — Но это же из-за тебя я такой…       Он задумался. Шнурки красной толстовки затянулись кольцами вокруг его пальца.       — И зачем тебе солнце, когда луна светит так ярко?       — Солнце? Незачем, наверное. Но ты не понимаешь, это не то. Солнце, оно тоже светит. Но луна, она такая… другая.       — Спасибо, не знал.       — Всё это иногда кажется мне таким однообразным. Просыпаешься, ходишь по склепу, потом ешь и улетаешь обратно в свою комнату. Если повезёт, убежишь и погуляешь. И зачем всё это? Часто мне кажется, что всё такое же мёртвое, как и вся моя семья. Нет ни цветов, ни бабочек, ни солнца, нет цели — нет жизни. Это существование.       — Руди.       — Вы, смертные, прожив свой срок, сыграете в ящик. Проживёшь ты столетие и надоест, уже на собственные похороны откладывать начнёшь. А что, если я устану?       — Мне за тебя страшно. Я понимаю, что ты многое потерял целое столетие назад, но не всё так плохо. Если хочешь, могу показать тебе солнце на фотографиях. Надеюсь, оно не убьёт тебя? К тому же, меня ты точно не забудешь. Как можно меня забыть? А?       Рудольф лёг на траву и Тони повторил за ним.       — Никак, полагаю.       — Никак! Я один такой…       — Ну иди сюда, засранец. Поделись со мной своей жизнерадостностью.       — Сэр, я польщён вашим вниманием, но раз уж вы всё равно меня тискаете, то…       — Ой, да заткнись уже.       — Право, сэр. Вы разбиваете моё жалкое смертное сердце.       Вампир понимал что это значило и обнажил клыки, угрожая укусом, но мальчика это нисколько не испугало, напротив — он поиграл бровями, всё больше дразня этим друга.       — Хотел только попросить вас, если вы меня послушаете, то будьте нежнее, — Тони положил ладонь на его колено и нагло смотрел в глаза взглядом девочки из борделя. Он улыбался, открывая зубы. Подобных шуток у них было миллион — шуток, которые могли понять только эти двое.       Рудольф смотрел на него тем выражением лица, которое будто говорило: «Какой капец…»       — Ни за что. Ты плохой мальчик, Тони, — вампир навис над ним и, сжимая запястья, сдерживался, чтобы не заржать во весь голос. — И развратный. Что делают с плохими мальчиками, м?       — Слушай, а ведь это педофилия, да?       — Что?       Они оба смеялись с того, что другой посчитал бы признаком не очень выдающегося ума. Вампир, отпустив мальчишку, рухнул рядом с ним на землю.       — А где, кстати, Анна и Грегори?       — Грегори опять сбежал куда-то, а Анна… Понятия не имею, где её носит. Думаю, в следующий раз они составят нам компанию. Не волнуйся, в следующий раз Анна обязательно зачарует тебя ещё раз.       — Давай уже поплаваем!       — Давай, как вы говорите? Чё бубнить-то!       Последнюю фразу он произнёс со свойственным ему вампирским акцентом — это рассмешило Тони. Слова из уст Рудольфа всегда звучали необычно: говорил он с лёгкой долей высокомерия и снисходительности к смертным.       Одновременно они стали раздеваться, одежду оставили на берегу рядом со сменной и полотенцами. Лучшим друзьям стесняться нечего. Они столько раз видели друг друга обнажёнными, что ещё один раз ничего не изменит.       — Кто последний — тот корова-вампир!       — А вот про корову было лишнее!       Тони разбежался и прыгнул в воду, а Рудольф последовал за ним. Сосны окружали воду плотным кольцом. От лунного света блистала вода, и множество прозрачных капелек, которые, собираясь в холодные дорожки, стекали по телу. Ленивые облака плыли по небу — им удавалось сохранить тишину этого запустевшего места.       Не хватало только одного. Мальчишки видно не было.       — То-они-и?       Вампир замер, прислушиваясь к ощущениям. Вода окатила его со спины, заставив от неожиданности вскрикнуть.       — Маленький смертный подлец!       — И что ты мне сделаешь, Рудольф? — прищурив глаза и улыбнувшись по-заговорщицки, спросил мальчик. — Хах!       Он опять плеснул водой в вампира, которому пришлось закрыться руками. Отставать он не собирался и плавно перешёл в наступление. Его волны поднимались быстрее и выше, чем у Тони, но мальчишку это не обижало. Отчаянно стараясь увернуться от вампирских атак, он загнал сам себя в ловушку и на мелководье поскользнулся. Рудольф помог ему встать.       — Ну чего ты? Воды наглотался, да?       Тони стал быстрее вдыхать воздух и пытался избавиться от воды в носу и во рту. Прокашлялся, отжал мокрые волосы. Вампир держал его за плечо всё это время. Он ждал, что мальчик попросится домой или скажет, что ему холодно. Но Тони не жаловался.       — Пошли, отдохнём, — взмолился вампир, представляя, как весь хэллоуин будет лечить мальчишку. Снова.       — Не-а, зачем? Я никуда не уйду без победы в этой войне!       Они ещё долго дурачились. Рудольф был несказанно рад, что Тони наконец нашёл для него время (ему и правда надоело прилетать поздними вечерами и сидеть до середины ночи в крохотной комнате из-за того, мальчишке нужно рано вставать). Он любовался мимолётной, но такой естественной для друга, радостью. Смех у Тони был заразительным, и Рудольф считал, что его можно слушать вечность. Вечность вместе с Тони взамен вечности среди серых камней склепа.       Когда они вышли из воды, мальчик завернулся в полотенце, а вампир резко закружился в воздухе.       — Ты высохнешь быстрее, если я тебе помогу, — предложил Рудольф.       — Я даже не знаю. Дай одеться хоть.       — Одевайся. Но волосы точно просто так не высохнут. Тут ведь холодно для тебя!       Тони не стал этого отрицать.       — Лучше расскажи мне кое-что.       — Что же ты хочешь знать, сме-ертный?       — Какого это, быть сыном знатного человека в твои времена?       — Тони, я ведь говорил, не помню… Это всё очень размыто, да и…       — А ради меня попробуешь что-нибудь вспомнить? Пожалуйста, Руди!       Вампир вздохнул. Что ему оставалось? Он постарался напрячь свою лохматую головушку.       — Ну, слушай. В тринадцать у меня уже была невеста. Каждый день я ходил в церковь и молился, потом ещё молился. Когда надоедало молиться — молился. После этого я уходил в лес, где долго охотился на единорогов и читал умные книжки.       — А если серьёзно?       — А если серьёзно, то ни черта я не читал.       — Ну, Рудольф!       — Что? Тони, оно так не работает. Я не могу просто взять и…       Рудольф резко замолчал.       — Что такое? — Тони смотрел на него пристально, не понимая, что случилось.       — Ты слышал? Только что…       — Наверное…       Вампир нащупал рукой ближайший камушек и бросил в куст, из которого полминуты назад послышалось что-то. Рудольф слышал, как камень пролетел через листву, задевая её, но о землю не ударился. Тони сделал шаг вперёд, но его удержали за руку.       — Жутковато, — поёжился мальчик. — Знаешь, в последнее время мне кажется, что кто-то следит за мной, пока я сплю.       — Это не я.       — Да, я знаю. Он всегда молчит и как-то я его заметил, но он сразу от меня сбежал.       — А ну-ка, давай домой.       Взявшись за руки, они улетели. Рудольф ещё полчаса пытался убедиться, что за ними нет хвоста, но всё было тщетно и пришлось вернуться в родной склеп.