Один из них должен погибнуть от руки другого

Они нашли кости Дирборна день спустя. Были похороны. Его семье был выдан Орден Мерлина третьей степени на его имя. — Спроси у него про Лестрейнджа, — с энтузиазмом в голосе произнес Кингсли, шагая по кухне на Гриммо. — И про Долохова, его тоже еще не нашли, хотя пока он и не высовывается и не вызывает проблем. Только это так не работает. Гарри, когда в следующий раз пришел в Министерство, нашел Волдеморта уже одетым. Он был скован по рукам и ногам, хотя и вне клетки. Кингсли, должно быть, принял условия Гарри. Так же в комнате теперь стоял стул, абсолютно точно предназначенный не для Волдеморта: его цепи не позволили бы ему дотянуться. Гарри решил проигнорировать данный предмет интерьера и просто встал рядом с ним. — Расскажи мне о Лестрейндже, — сказал он. Волдеморт наклонил голову. — Ты расскажешь мне что-нибудь первый, Гарри Поттер, и я решу, как важно то, что ты предложишь, и что я могу дать взамен. Боюсь, Рудольфус будет стоить довольно дорого. Гарри сообщил ему, что основал фонд для освобождения домовых эльфов и защиты прав других созданий. Это была не его идея: Гермиона втянула его и Рона, но об этом он, конечно, не упомянул. Волдеморт издал звук одновременно насмешливый и довольный и открыл Гарри местонахождение своего укрытия во время первой войны.

***

Там было пусто, лишь несколько мешков с галлеонами и пара старых схем. Они нашли планы битвы, что состоялась двенадцать лет назад и останки магла. Гарри теперь приходит к нему каждую среду. Он рассказывает Волдеморту несколько как можно более несущественных вещей и получает такую же незначительную информацию взамен. Даже, вернее, обрывки информации. Гарри собирается поделиться чем-нибудь серьезным и сообщает об этом Кингсли. Тот все еще непреклонен в своем мнении: Волдеморт не должен знать ничего более-менее важного о внешнем мире. — Я и до этого видел людей, которых пытали; видел и тех, кого брали в плен. И они ломаются, рано или поздно. А мы никогда — никогда! — не заходили так далеко, как с ним. Я видел, как дементоры воздействуют на заключенных, как они опустошают их. Он находится здесь три года и ничего. Он такой же гордый, такой же непреклонный, как и раньше. Нераскаявшийся. Мы совершили ошибку, когда года два назад привели дементоров… — Вы шутите! — простонал Гарри. — Вы же знали, что дементоры в какой-то момент работали на него! — Мы были в отчаянии. Мы думали, они не будут подчиняться павшему Темному Лорду, который не может им ничего дать. Но дементоры кинули на него один взгляд и повернулись на нас. Мы едва смогли удержать их. К счастью, их было лишь двое. Он не… он не выглядит побежденным, да? Стоит в этой клетке, как ебанный король, раскидывая высокомерные взгляды. Я не хочу давать ему информацию о внешнем мире. Я не… так безопасней, когда он ничего не знает. Те обрывки, что ты дал ему, не могут никому навредить, но, Гарри… — Тогда я буду говорить о личном, — проговорил Гарри. — Но я не могу рассказать что-нибудь слишком личное с таким количеством прослушки. Просто не могу. — Это проверенные люди, Гарри. Битва закалила авроров, остались лишь самые стойкие и верные. Я верю, что они сохранят все в тайне, и так оно и есть, чтобы ты ни сказал, я уверен они не станут… — Нет, — настаивал Гарри. Он знал, что собирается рассказать Волдеморту, и никто не должен слышать это. Они еле пришли к компромиссу, но Гарри смог добиться своего. В следующий раз все будет конфиденциально, без чар для прослушивания и наблюдения.

***

— Я сломал Старшую палочку. Волдеморт был до крайности удивлен — но показал это лишь на секунду сбившимся вдохом. Он стоял рядом со своей клеткой, в нескольких футах от Гарри, все еще игнорирующего стул. — Зачем? Гарри поведал ему о Дарах Смерти. Никакой опасности уже не было, ведь палочка канула в небытие. Он также солгал, что бросил Воскрешающий камень в океан. Внутри него клубком свернулось удовлетворение, когда Волдеморт узнал, что, сам того не подозревая, владел в течение жизни двумя Дарами, а один даже обратил в крестраж. — Как ты сумел отыскать их? — у Волдеморта дернулся левый глаз, выдавая его раздражение. И так Гарри расписал ему все о подарке Дамблдора, ложном следе, тонком намеке, золотом снитче. Он говорил все оживленнее с каждой минутой, изливая душу, рассказывая, какое разочарование он до сих пор питает к директору, об игре, в которую тот его втянул, вместо того, чтобы просто по-человечески поговорить. Признался, какой ему пришлось сделать выбор, преследовать Дары или крестражи, когда он увидел, что Волдеморт напал на след палочки. Закончив, он кинул взгляд на часы, чтобы обнаружить, что его монолог длится порядка сорока минут. Гарри намотал несколько кругов вокруг стула и рукой откинул челку с глаз. Волдеморт не сдвинулся ни на дюйм. «Разве ему не хочется?» — недоумевал Гарри. А должно бы, после трех лет в постоянных ограничениях и надежной клетке. — Ты знаешь компетентного разрушителя проклятий? — ровно спросил Волдеморт, открывая рот первый раз с тех пор, как Гарри начал говорить. — Зачем? Волдеморт ответил не сразу. — Если они позволят разрушителю проклятий заглянуть ко мне, то смогут найти кое-что интересное.

***

Билл не знал, что пленный, который предстал пред ним — Волдеморт. Просто Пожиратель, чья личность не была раскрыта за время войны. — Я должен сказать, что это просто потрясающая работа! Кто бы его не наложил… я никогда не видел столь сложного и при этом не ослабевающего со временем проклятия, — взволнованно сообщил Билл за ужином после многих часов работы, что проделал он со своей командой, следуя указаниям Темного Лорда. Но, в конце концов, они смогли освободить Хогвартс от зловредных чар. — Мы сперва не смогли даже распознать его. Мы весь день провели, пытаясь выйти на след. Такая тонкая работа, просто с ума сойти! Кто этот мужчина? Рон рядом с ним побледнел. Гермионе правда хотелось разузнать больше о его работе, так что она весь остаток ужина выпытывала у Билла подробности. Следующий учитель Защиты от Темных Искусств смог продержаться больше одного года.

***

— Я так рада, что ты пришел, Гарри! — улыбнулась Джинни. Они сидели в «Трех метлах»; Гарри со времен войны ни на шаг не ступал ни в деревню, ни в Хогвартс. Внутренности скручивались, и вина душила изнутри всякий раз, когда он думал о школе и роковой ночи, что привела за ним Волдеморта. Он редко покидал дом и то, лишь чтобы навестить Тедди, Рона с Гермионой или Нору. Это не помогало: когда он решался посетить общественные места, пресса все равно преследовала его. Так что Гарри выводил Тедди в магловские парки и кафе с мороженым. — Ага, друг! Здорово наконец встретиться! — согласился Невилл, новый профессор гербологии, чье назначение они и собрались отпраздновать. Они все были поражены, когда Гарри показался из-за дверей. Ему никогда не забывали присылать приглашения, но случаи, когда он принимал их, можно было пересчитать по пальцам. Однако в последнее время он чувствовал, что чуть больше готов предстать миру; ощущение собственной бесполезности немного отпустило с тех пор, как он начал выуживать информацию из Волдеморта. Весь ОД здесь; или как минимум все, кто выжил. Они все выглядят старше, чем есть. Луна потеряла часть своего беспечного нрава; только выпустившийся Деннис пьет чуть больше необходимого под пристальным взглядом Невилла. Парвати выглядела одиноко без Лаванды за плечом. Рядом с ней пустовало место, но никто не посмел занять его. Они улыбались историям Невилла про непослушных первогодок, смеялись, когда Рон показывал им некоторые из последних приколов, тех, что они сделали вместе с Джорджем, закатывали глаза и боролись со сном, когда Гермиона разливалась на тему, которую никто из них не понимал. Когда они расходились, Гарри пообещал себе видеться с ними чаще.

***

Держа в голове их предыдущую встречу, Гарри сообщил Волдеморту, что в курсе, что тот когда-то хотел быть учителем, так как Дамблдор показывал ему воспоминания. И что он понимает, чем это того привлекало, потому как сам основал школьный кружок на пятом курсе. Ну, это была не его идея, и ему до сих пор жаль, что он тогда накричал на Гермиону, когда та сделала все за него, хотя потом он и начал получать удовольствие от преподавания. — И зачем же? И Гарри рассказал ему о Долорес Амбридж, ее декретах и пере. Он неосознанно потер тыльную сторону ладони, и глаза Волдеморта проследили его движение. Шрамы все еще на месте, лишь поблекли. — У нее был твой Медальон, — вспомнил Гарри в конце, и лицо Волдеморта исказилось в гримасе отвращения. — Вот зачем я пробрался в Министерство, когда оно было подконтрольно тебе — украсть его у Амбридж. — Как с ней было покончено? — его глаза опасно блеснули. — Это история для другого раза. Волдеморт стиснул челюсти. Гарри подумал, что тот сейчас выдаст что-нибудь нелестное, но нет. — Где она сейчас? Гарри не должен говорить ему; он более чем уверен, что Кингсли, со своими запретами, не одобрит это. И все же Гарри совсем не беспокоила возможность того, что Волдеморт, рано или поздно, сбежит и найдет ее. Он ненавидел ее, каким-то образом, даже больше чем Волдеморта. И не только он. Даже те, кто застал вторжение Пожирателей — дважды — с содроганием вспоминали ее короткое царствование. — На свободе, — с горечью ответил он. — Заперлась у себя дома и вяжет кошкам свитера, чтобы заработать на жизнь. Гермиона пыталась привлечь ее к ответственности, но жаба стала утверждать, что она думала, будто работает на законное правительство, а мы не можем ничего доказать. То же самое и с Толстоватым. Гермиона была настроена решительно и в конце концов найдет достаточно доказательств против Амбридж. Бывший министр не был осужден, хотя его еще вызывают на допросы, время от времени. — Толстоватый был под Империусом. Я сам его наложил, — выплюнул Волдеморт. — Иди к Акеру из Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. Он Пожиратель смерти. Я сомневаюсь, что его поймали. Он сможет больше рассказать тебе про Амбридж.

***

Акер до сих пор работал в Министерстве. Скандальный арест вызвал волнения в массах. На суде он дал показания под Веритасерумом, и ему было что сказать про Амбридж. Им обоим вынесли пожизненный приговор. Толстоватому были принесены публичные извинения.

***

Гарри жил этими встречами. К нему незаметно подкралось осознание: он с нетерпением ждал их. Он стал энергичнее в течение недели, с большей храбростью выходил и представал перед лицом журналистов. После всего этого он останется один на один с Темным Лордом; он сможет справиться с ними. — Ты выглядишь живее, — высказалась Гермиона. — Более спокойно. — Серьезно? Так оно и было. Он вновь обрел цель. Волдеморт всегда умел прекрасно побуждать его к действию, будь то школьные годы или охота за крестражами, и теперь он делает это снова.

***

Гарри рассказал Волдеморту о Дневнике. Как он нашел его, обо всех их встречах. Когда он дошел до момента, где они с Роном отправились в Тайную комнату, он упомянул, что с ними был Локхарт. — Не имею представления, кто это. Гарри пришлось описать Локхарта. Прошелся по тому, как Локхарт заставил исчезнуть кости в его руке и рассказал про Добби: о торте, что взорвался на глазах у важных дядиных гостей, о закрытом барьере и прóклятом бладжере. Волдеморт рассмеялся впервые с тех пор, как он стал посещать его. Конечно, он смеялся и до этого, но то был злой, фальшивый смех. Сейчас же он казался искренним и полным веселья. — Твои друзья и учителя пытаются убить тебя чаще твоих врагов, — прокомментировал он. И расхохотался снова, когда Гарри дошел до части, где в Локхарта отскочил его же Обливиэйт. Далее был спуск в Тайную Комнату и Том Риддл. Гарри процитировал его почти дословно. Волдеморт закатил глаза. — Я всегда был склонен к драматизму. И тогда Гарри перешел к василиску, ужасу, что преследовал его в лице короля змей. Гарри, пока говорил, сам перестал понимать, как он умудрился пройти через это и выжить. — Безмозглая птица, — Волдеморт наморщил нос, когда Гарри упомянул Фоукса, который прибыл ему на помощь. — Безмозглая шляпа. Теперь очередь Гарри выдавить нервный смех. — Он нравился тебе? — спросил Волдеморт, и наклонил голову, что, как уже понял Гарри, означало крайнее любопытство. — Прежде, чем ты узнал, кто он есть на самом деле. Ты доверял ему? Гарри отвел взгляд. — Да, — он надолго потерял сон из-за этого. Одна из черт, что была общей у них с Джинни: они оба чувствовали себя виноватыми из-за того, что так легко позволили себя обмануть. — Да, доверял. Долгая тишина опустилась на них, и Гарри осознал, что разговаривал с Волдемортом, и что единственная причина, что должна держать его здесь — извлечение информации. В это иногда сложно поверить, потому что раньше Волдеморт очень много говорил о себе или изо всех сил пытался кого-нибудь убить. Этот Волдеморт умеет слушать, внимателен и неподвижен. Больше похож на Дневник. — Что стало с Люциусом? Гарри покачал головой. — Не могу, — отказал он. Одно дело спрашивать о Лестрейндже, которого им надо найти, и совершенно другое позволить Волдеморту знать, что один из его последователей на свободе и избавлен ото всех обвинений. Челюсти Волдеморта были крепко сжаты, когда он впился в Гарри взглядом. — Он смог ускользнуть, не так ли? — презрительно усмехнулся он. — Вы все не можете быть настолько глупы, чтобы вновь поверить его отговорке про Империус. Гарри упрямо продолжал держать свой рот закрытым. Гнетущее молчание вновь осело на них; Гарри позволял своим глазам блуждать по шраму на Волдемортовой щеке, что поднимался на лоб, разделяя пополам бровь. Он уже был тонкий и бледный; должно быть довольно старый. — Он не в Британии, — в конечном счете сообщил Волдеморт. — Что? — нахмурился Гарри. — Рудольфус. Они никогда не найдут его здесь. Да. Точно. Лестрейндж. Его главная цель. Конечный смысл этих встреч. — Где? Волдеморт просто ухмылялся. — Хотя бы намек! — потребовал Гарри. — Разве история о твоей душе не достаточно важна, чтобы сказать хоть что-то? — Я сказал что-то. Они потратят время даром, разыскивая его здесь.

***

Тедди болтал ногами, устроившись на парковой лавочке и кидая хлебные крошки кружащимся вокруг птицам. Он наблюдал за людьми, что проходили мимо них; Гарри должен быть осторожен, чтобы вовремя набросить на них отвлекающие внимание чары, потому что мальчик имел привычку менять свои черты, стоило только чьей-нибудь внешности приглянуться ему. Он повернулся к Гарри, задумчиво рассматривая его лицо, и его глаза сменили цвет на ярко-зеленый. — Ты мой папа? — спросил он, и сердце Гарри екнуло. — Нет, Тедди, — мягко произнес он. — Я твой крестный, и ты знаешь это. Твой папа Ремус и… — Я знаю. Но его здесь нет, да? А ты есть. Это ранило. Гарри чувствовал себя ужасно, когда вернулся в свой мрачный дом. Он не пошёл на встречу с Волдемортом в следующую среду. Гарри почти наслаждался игрой в детектива с Волдемортом, в то время как множество людей еще страдают и будут страдать десятилетия.

***

— Если хочешь, чтобы я возвращался, выдай Долохова, — сказал Гарри, едва переступив порог. — Ты пропустил нашу прошлую встречу. Почему? — в глазах Волдеморта мелькали искры ярости, и только сейчас Гарри понял, что в последние несколько встреч их не было. — Долохов. Расскажи про Долохова, — настойчиво повторил Гарри. Он делал это ради Тедди: теперь Гарри хотя бы сможет сказать ему, что человек, убивший его отца, там, где и должен быть. В Азкабане. — У меня сложилось впечатление, будто его уже задержали, — Волдеморт нахмурился, и тонкая морщинка пролегла между его тёмных бровей. — Это не так, очевидно. — Чаша, — вдруг произнес Волдеморт. Гарри глубоко вздохнул и впервые за все время присел на стоящий в комнате стул. И лишь потому что он бесконечно устал и не спал последние несколько дней, он не смог осознать, что делает До него дошло, лишь когда ему внезапно пришлось кинуть взгляд на Волдеморта, и он тут же подскочил со стула, точно обжегшись. Волдеморт не обратил на его действия ни малейшего внимания. — Я узнал о Чаше из восстановленных Дамблдором воспоминаний Похлёбы, — сказал Гарри, отойдя от стула. — Похлёбы? — Эльфийки Хепзибы, на которую ты повесил свое убийство, — лицо Волдеморта после его слов было просто бесценно. — Мы видели, как бедная женщина показывала тебе Чашу и Медальон и догадались, что ты сделал из них крестражи, но мы тогда не знали, где находилась Чаша. А потом нас взяли в плен в Малфой-меноре. Беллатриса была в ужасе, когда увидела у нас меч Гриффиндора и запретила Люциусу призывать тебя, пока она не разузнает, что еще мы забрали из хранилища. Это натолкнуло меня на мысль, что она прячет там что-то важное. Я был в отчаянии и у меня не было больше ни единой зацепки, так что мы отправились в Гринготтс, ну, ты и так это знаешь, — торопливо и устало рассказывал Гарри, пребывая не в лучшем расположении духа. — Так, что там насчет Долохова… — Как ты уничтожил ее? — В Хогвартсе, клыком василиска. Это сделали Рон с Гермионой. Но Гарри подумал, что хоть в разговоре о Дневнике имя Рона просочилось в историю, как позже и имя Гермионы, это все же не то же самое, что говорить человеку, кто разрушил его душу. — Я поговорю с Робардсом о Долохове.

***

— Это была неплохая подсказка. Дом покинули недавно, и мы нашли палочку, когда-то принадлежащую Яксли. А еще Яксли в Азкабане подтвердил, что Долохов забрал его палочку, когда лишился своей в Хогвартсе. Кингсли провел рукой по лицу. — Это только начало, — заметил Гарри. — Он не знает, где Долохов, так что это в любом случае будет сложно. Кингсли медленно кивнул. — Что ты ему предложил, Гарри? — Ничего важного. — Это не может быть неважным, раз он идет навстречу. — Я так не думаю. Только если для него, но это никак ему не поможет, поверь мне. Кингсли не выглядел убежденным.

***

— Они точно стадо взбалмошных гипогриффов, — Волдеморт пожал плечами, когда Гарри сообщил, что Долохова еще не арестовали. — У рейдов авроров множество качеств, но незаметность не из их числа. А на стороне Долохова скорость и невероятная осторожность, граничащая с параноидальностью. Он выдал еще несколько возможных убежищ, и Гарри поведал ему о диадеме.

***

— Упустили его. Снова. Но в этот раз Робардс видел Долохова! Он ускользнул по чистой случайности! Гарри раздосадованно ругнулся.

***

— Однако. Феноменальная некомпетентность. — Просто скажи мне еще одно место. Волдеморт приподнял бровь. — Смею ли я напомнить, Поттер, что я не имею никакого представления, где он? И что существует несчетное количество мест, куда он мог пойти. Последние два укрытия он действительно использовал, и однажды он даже был почти пойман. Он может уловить намек и просто спрятаться где-нибудь в пещере. — Я в курсе, что ты не знаешь. Но твои догадки довольно точны. Ты знаешь его. Дай мне еще одно. — Тебе? Не Робардсу? — Мне, — решительно сказал Гарри. Волдеморт ухмыльнулся. — Не дай ему убить себя, — он пробежал по Гарри взглядом. — Не ходи в одиночку. Долохов сотрет тебя в порошок. У Гарри было искушение сказать: «Тебя же я победил, не так ли?». Вот только это было бы ложью; Волдеморт сам переиграл себя в Большом зале. — Возьми с собой разрушителя проклятий. Он смог бы справиться с ним. Он произнес координаты, не спрашивая ничего у Гарри.

***

Они взяли Долохова. Гарри, Рон, Джордж и Билл. Было так волнующе вновь пребывать в бою, пусть и коротком, играть с огнем и позволять адреналину бурлить под кожей. Он не знал, что ему делать в новом мире. Дамблдор готовил его к войне и испытаниям, но никто даже не подумал подготовить его к жизни в мирное время. Лишь к выживанию. И выживать он должен был до тех пор, пока не настанет время принести себя в жертву. И стоит им только позволить себе перевести дыхание и отвлечься, как Джордж убивает связанного безоружного Долохова. Изначально план был доставить Пожирателя аврорам. — Что? — рыкнул Джордж, когда они в шоке уставились на него. Когда они не произнося ни слова хоронят Долохова в темном лесу, Гарри думает, что миру повезло бы намного больше, если бы Джордж был Избранным.

***

— Кольцо, — потребовал Волдеморт. — Дамблдор уничтожил его, — начал Гарри. — Он пошел в лачугу Гонтов и забрал его, в одиночку. Он… он попытался использовать Воскрешающий камень, и твое проклятье, или что это было, ударило по нему. Волдеморт пугающе ухмыльнулся. — Итак, я действительно убил Дамблдора. Гарри полагал, что да, в каком-то роде, так оно и было. — Я не знаю, что он использовал, чтобы уничтожить его, возможно, меч. К тому времени, как я столкнулся с ним, оно уже перестало быть крестражем. — Ты использовал Воскрешающий камень? Гарри с трудом сглотнул. — Да. Глаза Волдеморта сверкнули. — Твои родители? Или славный старина Дамблдор? — Мои родители, — выплюнул он их убийце. — Ты совсем не знал их, — сказал Волдеморт. — Как ты можешь быть так привязан к тем, с кем даже не встречался? Гарри уже открыл свой рот, чтобы сказать что-нибудь неприятное, только… Волдеморт действительно не понимал. Что бы Гарри ни говорил, что бы он ни делал… это не поможет Волдеморту понять. — Ты никогда не представлял своих родителей, как вырос бы с ними? — спросил Гарри, пытаясь не распаляться. — Иначе и быть не может, ты же так отчаянно искал в Хогвартсе свою родословную. — Каждый юный сирота мечтает о родителях, — заметил Волдеморт. — Юный. Я перестал к пяти годам. Я знал, что я один, и мне этого хватало, чтобы двигаться вперед. Он сказал это просто, без каких-либо эмоций. Никакой жалости, как если бы случилось нечто трагичное. В голосе Волдеморта не было никаких интонаций; он искренне верил в то, о чем говорил — и это самое печальное. — Безусловно, когда я узнал, что являюсь волшебником, во мне вновь проснулось любопытство, что естественно. Скажи мне, Гарри Поттер, я заметил из твоих слов, что ты не питаешь нежных чувств к слизеринцам, не так ли? — Да. — Почему? — Ты что, издеваешься надо мной? — Гарри фыркнул. — Они там все изнеженные самовлюбленные подонки, думающие будто им дозволено все на свете. Волдеморт кивнул. — И как, по твоему мнению, эти богатые сынки отнеслись к грязному бедному сироте с магловским именем и акцентом кокни, распределенному на их факультет? Гарри застыл, спадая с лица. Действительно, как. Он живо представил себе презрительно-надменное лицо Малфоя. — Эм, — промямлил Гарри. Он никогда не думал об этом. В его воображении Волдеморт всегда был окружен подхалимами. Он и представить не мог, что так было не всегда. — Не очень хорошо? — Не очень хорошо, — подтвердил Волдеморт. — Но тебя тоже сложно было назвать блюстителем морали, так что я уверен, вы отлично поладили, — это Волдеморт. Гарри не будет жалеть его. — В приюте приходилось воровать, чтобы не ходить голодным. Это были времена Великой Депрессии, еду было нелегко достать. Сильный крал у слабых. Нас всех можно было назвать нарушителями общественного порядка. У меня была магия, что помогала мне красть больше. Быть бóльшим. — Я знаю, — рассеянно произнес Гарри. — Ты знаешь, — огорченно и немного раздосадовано проговорил Волдеморт. — Дамблдор, — объяснил Гарри. — Миссис Коул рассказала ему. Последовала короткая пауза. — В Хогвартсе меня называли грязнокровкой. Я не думал, что это правда, так что да, Поттер, я хотел узнать, кем были мои родители. И у меня получилось. Ни к кому из них я не питаю уважения, не держу на них обиды. Я совсем не знал их. Но и ты совсем не знал своих. Как же так вышло, что призраки далекого прошлого могут так легко ранить тебя? Волдеморт упускал кое-что на самом глубинном уровне, и Гарри смог увидеть это особенно отчетливо в тот миг, когда Темный Лорд столкнулся с вопросом, на который не мог дать ответ. Волдеморт искал логичное объяснение, но его попросту не существует. — Ты убил своего отца, — сказал он вместо этого. — Значит, ты все-таки испытывал к нему что-то. — Я вовсе не думал о нем после того, как узнал, что магическими способностями обладала моя мать. Я полагал, что он мертв или, может быть, сбежал в ужасе, когда узнал о беременности жены. Многие так поступали, а дети в итоге оказывались на крыльце приюта Вула. Мне было все равно. — Ты пошел убивать его. Значит — не было. — Я не делал этого. Гарри открыл было рот, дабы опровергнуть ложь, но Волдеморт прервал его: — Изначально я шел увидеться со своим дядей, Морфином. Ты знаешь о Кольце и лачуге, так что я осмелюсь предположить, что ты знаешь и о нем. Гарри кивнул. — Стоило мне войти, как он принял меня за отца. Это он упомянул в разговоре имя Тома Риддла-старшего. Он сказал мне, что тот живёт на другой стороне улицы. И я отправился туда. И да, этот большой дом, все это богатство… просто вывело меня из себя. В довершение всего он был моей точной копией, и это… — Волдеморт нахмурил брови, теряясь на краткий миг, — задело меня. Он говорил правду. Из того, что они видели в воспоминаниях Морфина, тот действительно упоминал Риддла-старшего, а молодой Волдеморт, выглядел так, будто правда не понимал, о ком тот говорит. — Он, несомненно, знал, кто я, и его родителям тоже не потребовалось много времени на размышления. Было бы трудно отрицать наше родство, учитывая наше с ним внешнее сходство. Он назвал меня уродом и приказал убираться вон. Сказал, что не даст мне ни пенни. Признаю, у меня вспыльчивый характер, что тогда проявлялось особенно ярко. Я разозлился и убил их всех. Но если бы кто-то убил его до нашей с ним встречи, мне было бы совершенно все равно. В конечном счете, я убил свою мать, чтобы родиться. Должен ли я, по твоему мнению, ненавидеть себя за это? — Нет, конечно нет. Это вообще другое. Ты же не совершил убийство… — Совершил. Если бы не мое рождение, она была бы жива. — Ты не хотел этого. Это не твоя вина. С другой стороны, ты сам решил убить мою мать. — Нет. Этого я не делал. Я предлагал ей отойти. Гарри остановился. Это проносилось в его голове снова и снова. Отойти. Нет, только не Гарри… пожалуйста. — У твоего отца не было палочки, — Волдеморт покачал головой. — Какая глупость. Они знали, что за ними идет самый опасный Темный Лорд современности, но Джеймс Поттер не носил с собой волшебную палочку. Во всяком случае, в тот раз. Он накинулся на меня с голыми руками, — Волдеморт фыркнул. — Если бы он спрятался или поклонился мне, я бы не стал убивать его. Но он напал на меня и погиб. Сердце Гарри набатом стучало в груди. — И тогда я поднялся по лестнице. Твоя мать стояла перед твоей кроваткой. Ей я дал три шанса — ты можешь не верить мне, но так и есть. Сначала я сказал ей… — Хватит, — дрожащим голосом остановил его Гарри. — Я знаю. Я и так знаю. Хватит. — Как ты можешь знать? Дамблдора там не… — Я слышу это, когда дементоры приближаются, — произнес Гарри и почувствовал, как стали мокрыми его щеки. Он зло вытер их. — И видел в твоей голове, когда ты вспоминал это. Волдеморт прикрыл глаза. Гарри ушел.