Один из них должен погибнуть от руки другого

Даже Гермиона не знала, что значит «Al Europe Whelm». — Затопление всей Европы? Вся Европа поглощена? Вся Европа захоронена? — гадала вслух она. — Может быть, это глупый лозунг для их «революции». — Похоже на то, — скривился в отвращении Рон. — Он выглядел действительно растерянным, когда читал это, — сказал Гарри, аккуратно вытаскивая свои волосы из Розиного кулака. Она хихикнула и попыталась встать на его колено; ее личико, более чем когда-либо осыпанное веснушками, расплылось в широкой улыбке. У нее появился еще один зуб с тех пор, как Гарри видел ее последний раз. — Давайте не забывать, что он хороший актер, — высказался Рон. — Более того, Рудольфус мог сам придумать это. Только Мерлин знает, что у него на уме, — Гермиона вздохнула и потянулась вытереть слюну с подбородка дочери. Гарри знал, что это что-то значит. Что-то связанное с «Д» или его местонахождением. Однако Гермиона не думает, что в «Д» есть какой-нибудь смысл. Гарри хотел остаться подольше, но с каждой минутой его беспокойство только росло, и он вынужден был поспешить на Гриммо. Волдеморт был, как всегда, в библиотеке. — Это плевок? — спросил он, презрительно скривив губы, стоило Гарри попасть в его поле зрения. Гарри осмотрел себя и потер влажное пятно на плече. — Эм, — он пожал плечами и пояснил. — Я сегодня играл с ребёнком. Отвращение Волдеморта лишь усилилось от его слов. Следующим утром — даже скорее в полдень, так как у Гарри получилось заснуть только после нескольких бессмысленно проведённых в постели часов, а вставать по утрам ничуть не легче — он нашел на кухонном столе не только привычную чашку чая, но и тосты с маслом. Он подозрительно нахмурился. Они выглядели горячими, значит Волдеморт сделал их только что. Гарри не притронулся к ним и сделал себе омлет. Он должен был отнести тосты в мусорку и вымыть посуду, но что-то внутри него противилось выбрасыванию еды. Это не имело значения; как всегда, к тому времени как он вернулся, чтобы поужинать, кухня сверкала чистотой.

***

— Я скучал по тебе! — сказал Тедди и крепко обнял Гарри, не обращая внимания на только что принесенные игрушки и предпочитая оставаться в его руках. — Я тоже скучал по тебе, — прошептал Гарри в ответ. — Прости, я был немного занят. Андромеда наблюдала за ним цепким ястребиным взором. Гарри не был знаком с ней до войны, поэтому не мог быть уверен, что она всегда была такой угрожающе неулыбчивой. Они видятся довольно часто, но ее реплики коротки и почти всегда касаются Тедди. — Я нашел шкаф на Гриммо, — рассказал Гарри, чтобы прервать тишину, когда Тедди наконец соскользнул на пол, дабы развернуть свои подарки. — Я думаю, там лежат фотографии; я пытался открыть его с Кричером, но не получилось. — В гостиной на третьем этаже? — спросила она. — Ага. Андромеда кивнула. — У тебя вряд ли получится его открыть: только если в тебе течет кровь Блэков, или ты практикуешь Темную магию. — Что за Темная магия? — спросил Тедди, подняв голову. Гарри немного побледнел… — Раздел волшебства, — легкомысленно ответила Андромеда. — Если хочешь, я дам тебе каплю крови… Гарри потряс головой, а его внутренности свернулись в узел. — Нет-нет, это… — магия крови и есть Темная магия. — Все хорошо, спасибо. Он подчеркнуто кинул взгляд на Тедди, пытаясь дать понять Андромеде, что, может быть, ребенку не стоит слышать, что использовать кровь для чего бы то ни было нормально, но она проигнорировала его и вернулась к своему вязальному журналу. Вернувшись домой, он поднялся на третий этаж и стал всматриваться в грязное стекло. Он был почти уверен, что видел Сириуса на самой верхней фотографии в стопке. Хотя, возможно, это Регулус — он не мог знать наверняка. Кричер говорил, что в юности они были похожи как две капли воды, так что невозможно узнать точно, не получив лучшего обзора. Они потратили часы, пытаясь открыть его; или, скорее, Гарри пытался, пока Кричер смеялся каждый раз, стоило Гарри потерпеть неудачу, и приговаривал, что ничего не выйдет. Гарри зашел в библиотеку, старательно не замечая удивленное выражение лица Волдеморта, пока пробегал глазами полки. — Ээ, — Гарри остановился между рядами книг несколько минут спустя. Он не мог сказать, что часто заходил в библиотеку до того, как здесь устроился Волдеморт, но он был почти уверен, что тут царил хаос: тысячи книг были повсюду. Гермиона жаловалась, что когда она пробовала что-то с этим сделать, половина книг, зачарованная против маглорожденных, кричала на нее или пыталась выгрызть ей лицо. Сейчас же все было рассортировано. По алфавиту, жанрам и языку. И на полках не было пыли. — Однако. Ты ищешь книгу, Поттер? — протянул Волдеморт. — Ты сегодня, случаем, не падал с лестницы? — Отвали! — огрызнулся Гарри, шагая между полок и разглядывая заголовки. Несколько минут спустя он вздохнул. — Что-нибудь про запирающие чары и контрзаклятия к ним? — неуверенно спросил он. Волдеморт остановился; мантия, еще одна темно-зеленая, заставляла его казаться даже выше, чем он был на самом деле. Гарри подумал, что, возможно, он набрал пару фунтов. Или это просто покрой, подчеркивающий его широкие плечи. — Зачем, позволь поинтересоваться? — Я пытаюсь открыть шкаф, — сказал Гарри, решительно отказываясь смущаться от того, как элементарно это прозвучало. — Ты пробовал Алохомору? — издевательски уточнил Волдеморт. Гарри просто закатил глаза. Волдеморт прошел прямо рядом с ним, так близко, что их мантии соприкоснулись. Гарри попятился, вжимаясь в полку, его рука потянулась за палочкой, но Волдеморт просто прошел мимо безо всяких происшествий. Гарри быстро моргнул пару раз и попытался успокоиться. По правде говоря, он не ожидал от Волдеморта какого-либо физического нападения, потому что тот не выглядел так, будто намерен действовать так по-магловски, но все же. То, что он подошел так близко, пусть и на секунду, заставило его сердце биться быстрее, а кожу погорячеть. — Держи, — Волдеморт снова стоял рядом с Гарри пару секунд спустя, но уже придерживался большей дистанции, протягивая ему три тома. Гарри принял их; во рту пересохло. — Если они не помогут, по правой стороне есть другие, — Волдеморт кивнул на последние полки. — Но я сомневаюсь, что ты изъявишь желание прибегнуть к данному разделу магии. Гарри кивнул; он не стал бы. — Кое-кто сказал, что я смогу открыть его только с помощью Темной магии, но я уверен, есть другие способы. Всегда есть другие способы. Они могут быть сложнее, но все же они есть. Гарри пошел в свою комнату и открыл первую книгу.

***

— О чем ты только думал? — требовательно произнес Волдеморт, стоило только Гарри зайти на кухню, и передал ему газету. Его, как обычно, дожидались чай и тосты. Но на этот раз Волдеморт тоже был здесь, и выглядел он недовольным. Люциус Малфой был сфотографирован вне дома первый раз за год. Статья напоминала общественности обо всех его преступлениях и о суде, где его оправдали по показаниям Гарри. — Я понимаю, Нарцисса. Может быть, даже этот глупый мальчишка. Но Люциус? — И ты туда же! — возмутился Гарри. Он достаточно натерпелся подобного ото всех. — Он пытался убить меня! — настаивала Джинни перед судом. Гермиона кивала, ведь помнила, как в тот же самый год она окаменела из-за василиска, который пробудился благодаря подкинутому Люциусом дневнику. — Мне необходимо объяснение, — продолжил Волдеморт, когда Гарри отложил газету в сторону и принялся заваривать себе чай. — Я не понимаю, почему ты так удивлен! — вспылил Гарри. — После всего, из всех людей — я здесь с тобой. По сравнению с этим освобождение Малфоя просто пустяк. — Мы с тобой очень разные. О, Гарри знал. — Он получил достаточно. Он отсидел в Азкабане, когда его поймали в Министерстве, ты третировал его, занял его дом, пытал его семью. Он выучил урок. Волдеморт покачал головой. — Нет, не выучил. Глупое дитя. Сказать по правде, Гарри было все равно. Он сделал это для Драко и Нарциссы. Они оба спасли ему жизнь: Драко в Малфой-меноре, его мать в Лесу. Они помогли упрятать Волдеморта подальше, ведь Драко владел Старшей палочкой. Гарри вернул им отца и мужа соответственно, и это казалось ему равноценным возмещением. — Вы все наивные пугливые идиоты. — Ты просто злишься, что он бросил тебя, — пожал плечами Гарри, открывая случайные шкафчики в попытке найти сахар. — Он бросил меня и в первую войну, так что я ожидал, что он поступит так снова. Слизеринцы остаются верными, лишь пока у тебя есть, что им предложить. — Беллатриса и Рудольфус остались преданными тебе. — Они были особенными, — короткая пауза. — Сахар на верхней полке, там где он и должен стоять. Действительно, Гарри протянул руку и нашел его в белой банке, с этикеткой, изящно подписанной рукой Волдеморта; рядом стояли другие банки, где, предположительно, находились соль и перец. Гарри припоминал, как покупал приправы в Tesco, но не помнил, чтобы у него были эти банки, да они ему и не были нужны — его абсолютно устраивали те пакеты из-под соли и сахара, в которых он их купил. Но, очевидно, эти магловские упаковки не были достаточно хороши для Темного Лорда. Это странно. Волдеморт оказался таким домашним. — Слушай, этот человек, так или иначе, в основном был заключенным. Это первый раз, когда он покинул свой дом, ему было слишком стыдно показаться на… Волдеморт засмеялся. — Стыдно. Малфою стыдно. Он в недавнем прошлом давал показания против такого количества находящихся сейчас на свободе Пожирателей смерти, что не выходил из дома, боясь, что они убьют его. Менор непроницаем. Он был там в безопасности. И теперь, когда Рудольфуса не стало, он вновь может легко выходить в свет. — Это же неважно, да? Если мы можем спасти жизнь, одну семью, мы так и сделаем. Волдеморт кинул на него пронизывающий, тяжелый взгляд. Гарри нашел свои чайные пакетики на соседней полке. — Ты вроде ходил в школу с его отцом? — В один год, — подтвердил Волдеморт пару секунд спустя. «Мерлин, какой он старый». Гарри каждый раз удивлялся, вспоминая об этом. — Стоит отдать ему должное, Люциус намного более охотно пачкал руки, нежели его отец. Абраксас был хорош во всем, что касалось предоставления мне доступа к деньгам и знакомствам с людьми, что могли бы стать моими последователями, но он ни за что бы не принял Метку. И когда он узнал, что его сын получил ее… он закатил скандал. Гарри фыркнул. — Я удивлен, что он пережил первую войну, — он смутно припоминал, что Абраксас умер, когда он был на шестом курсе. — Знаешь, Гарри, я не убиваю всех, с кем встречаюсь, как бы соблазнительно это ни звучало. Гарри сбит с толку, потому что это первый раз в его жизни, когда этот человек назвал его по имени. Не Поттером, не полным именем. Просто Гарри. Его сердце, внезапно, забилось быстрее. — Иначе на свете остались бы совсем немногие.

***

— Бомбарда! — выкрикнул Гарри, невероятно расстроенный. Он прочел и использовал все найденные в книгах заклинания. Ничего не сработало. Гарри понял, что это была плохая идея, как только заклинание вырвалось из его палочки. Действительно, оно срикошетило, оставив шкаф невредимым. Ему едва хватило времени защититься. Заклинание лишь поэтому не разнесло его на кусочки, а просто опрокинуло на спину. — Блядь! — ругнулся он, потирая голову. — Ничтожество. Гарри подскочил на ноги и, резко повернувшись, увидел Волдеморта, прислонившегося к косяку двери. Щеки запылали, и Гарри кинул на него неприязненный взгляд. — Тебя вообще победил ребенок, так что не тебе мне что-то говорить, — произнес он сквозь стиснутые зубы. Волдеморт проигнорировал Гарри и, обойдя его, принялся осматривать шкаф. — Мне на ум пришло по меньшей мере пять заклинаний, способных открыть его, — презрительно высказал он. — Я не использую Темную магию. — Я не говорил о Темной магии. Гарри вздохнул. Он должен был отказаться от этой затеи. Но надежда увидеть что-то новое с Сириусом слишком живуча. — Ладно, уговорил. Расскажи мне. Волдеморт приподнял одну бровь. — Нет, думаю нет. Тебе явно не хватит ума понять такие заклинания, если единственное, что пришло тебе в голову, это кинуть взрывающие чары в неразрушимый предмет. — Да пошел ты на… — Однако, — резко оборвал его Волдеморт, — я могу открыть его для тебя. — Ага, конечно. Я не дам тебе свою палочку. Я не настолько глуп. Кингсли предупреждал, чтобы он никогда не позволял Волдеморту приближаться к своей палочке. Количество магии, которое подавители не могли полностью блокировать ничтожно, но могло стать более устойчивым с проводником. — У обычных людей палочка бы ничего не изменила, но он не обычный. У обычных людей подавители сдерживают всю магию, но у него, по-видимому, немного остается вокруг. — О, ты настолько глуп, — произнес Волдеморт, жестоко улыбнувшись. — В любом случае, мне не нужна палочка, чтобы открыть его. Гарри встал рядом с ним. — Нет? Так как же ты… Волдеморт зашипел. Сначала Гарри подумал, что от разочарования или злости, но потом с мукой осознал. Застежки шкафа сделаны на манер серебряных змей. Они двигались и, петляя, расползались с тихим шуршанием. Парселтанг. Гарри в шоке посмотрел на Волдеморта. «И я так звучал? Неудивительно, что Джастин и половина школы считали меня опасным». Это шипение звучало угрожающе. Зловеще. Гарри по необъяснимой причине почувствовал боль глубоко в груди, зная, что потерял эту способность вместе с крестражем. Волдеморт ухмыльнулся, приняв самодовольный вид. Его длинные пальцы сомкнулись на ручке двери, которой тоже была придана форма змеи; пыльная стеклянная дверца открылась. Гарри схватил стопку фотографий на самом верху. Пяти-шестилетний мальчик улыбается и с озорством подмигивает ему, сидя на детской метле. Гарри понял, что это Сириус, стоило ему лишь взглянуть на выражение его лица. Тедди и вправду мог быть его сыном — все же они были невероятно похожи. Трясущимися руками он собрал с полок многочисленные альбомы. — Спасибо, — он остановился на секунду, прежде чем покинуть комнату.

***

Гарри не понимал, что случилось с семейством Блэк — Сириус выглядел таким счастливым на всех сделанных в детстве фотографиях. Регулус же был более застенчив, его реже можно было застать улыбающимся. Десятки фотографий с ними среди множества снимков поколений Блэков. Гарри быстро отбрасывал их в сторону, ища крестного и так фонтанировал эмоциями, что даже не заметил, что Волдеморт сидел за противоположным концом стола. Стоило Сириусу пойти в Хогвартс, как фотографии с ним стали редки. Его улыбка стала более походить на жестокую ухмылку, чем на искреннее проявление радости. На последней, которую ему удалось найти, Сириусу должно было быть около шестнадцати, он был высок и широкоплеч, выглядя потрясающе в своей дорогущей мантии. Он не улыбался, лицо не выражало никаких эмоций, но в глазах горел огонь. Он был очень красив, и Гарри стыдливо покраснел. «Он был твоим крестным. Возьми себя в руки!» Гарри задолго до этого понял, что его привлекают высокие, темноволосые мужчины. Он осознал это в палатке, когда у него на шее, пока он спал, висел медальон… Гарри потряс головой и поднял взгляд на Волдеморта, который был удивительно тих, и в этот раз обошелся без язвительных комментариев о том, как Гарри, очевидно, дорожит этими фотографиями своей единственной семьи, а особенно единственного взрослого, на которого, он чувствовал, может положиться. Но Волдеморт даже не смотрел на него; его взгляд был прикован к нескольким фотографиям, которые Гарри отложил за ненадобностью. Гарри слегка наклонился, чтобы взглянуть. Беллатриса Блэк была великолепна, как бы ему не было неприятно это признавать. Она выглядела такой же гордой, как и при жизни, а ее длинные волосы волной спадали на темные чарующие глаза. Гарри также заметил еще десятки фотографий с ней; он узнал Андромеду с Нарциссой на нескольких из них. Необъяснимо, но на той, что пристально рассматривал Волдеморт, слегка зажав между пальцами, Беллатриса еще совсем ребенок; Кричер бегает за ней, то исчезая, то появляясь в кадре в попытке забрать палочку, которую она наверняка стащила у кого-то из родителей. — Где она похоронена? — тихо спросил Волдеморт. И это всегда означает опасность. Когда Волдеморт наиболее зол, его голос понижается, а не наоборот. — Или они сожгли ее? Министерство так уничтожало тела большинства Пожирателей смерти, если ни одна семья не заявила на них свои права. Гарри знал, что они не хотели отдавать Беллатрису Нарциссе. Она была парией, чьи сын и муж ожидали суда в Азкабане. Но Андромеде, матери героини, не смогли отказать. Люди шептались, будучи в замешательстве от ее требования вернуть тело женщины, которая убила ее дочь, но никто не посмел сказать ей «нет». — Почему тебя это волнует? — спросил Гарри шепотом. — Как бестактно, — произнес Волдеморт, сверкнув глазами. — И ты называешь меня бесчувственным за то, что мне все равно на твоих умерших родителей. — Но тебе и на нее все равно, — настойчиво твердил Гарри. — Тебе на всех плевать. — Неужели? Откуда же ты знаешь? — лицо Волдеморта казалось пустым, но глаза метали молнии. На секунду Гарри показалось, что он разглядел красные искры. — О, подожди, дай я угадаю — Дамблдор сказал тебе. Да, верно. Но Гарри сам видел, как тот относился к Пожирателям и… — Он, должно быть, прав; в конце концов он был всеведущ, — сложно было не заметить ярости в голосе Волдеморта. — Так и есть, — Гарри защищал Дамблдора, хотя у него все еще было к тому пару вопросов. — Ты никогда не показывал… — Где она? Что они с ней сделали? — прошипел Волдеморт. Гарри прикусил щеку изнутри, взгляд упал на маленькую Беллатрису, что смеялась, поджигая занавески. — Она похоронена в Малфой-меноре. Лицо Волдеморта исказилось от всепоглощающего гнева.