Один из них должен погибнуть от руки другого

Гарри плавился от жары. Это один из тех дней, когда погодные чары на Гриммо перестали работать. Гарри пытался исправить их, читал больше книг, чем когда-либо, включая даже Древние Руны, но ничего не работало в этом прóклятом доме. Пекло. Август в худшем его проявлении. Когда Гарри спустился на кухню, самое прохладное помещение в доме, то находит ждущий его холодный чай, вместо обычного горячего. Все эти завтракательные штуки начинают напрягать Гарри. Во что играет Волдеморт? Днем в доме почти невозможно находиться; Гарри весь вспотел в своих футболке и джинсах и подумал было сходить охладиться к Рону. Но потом он вспомнил о Волдеморте, запертом в этой удушающей жаре. Гарри пошел искать его, верно догадавшись, что найдет его в этой треклятой библиотеке. Здесь было даже хуже — это единственная комната с высокими широкими окнами, через которые беспрепятственно палило солнце. Волдеморт облачен в черную мантию с серебряными отворотами. На вид она была очень плотной. Гарри был без понятия, почему тот не потеет; возможно, он просто слишком изящен для этого или что-то еще, но он выглядел раздраженным, кинув на Гарри полный ненависти взгляд, стоило ему войти. — Почему ты не спустишься на кухню? — спросил Гарри. — Там прохладнее. — Я не читаю на кухне, — сказал Волдеморт. — Почему? — нахмурился Гарри. — Потому что кухня предназначена для того, чтобы есть; книгам там не место. Звучит как что-то, что могла бы сказать Гермиона; он бы и не подумал, что у нее есть нечто общее с Волдемортом, но все же они разделяют нездоровое уважение к книгам. — Что за ерунда, — произнес он. — У тебя отсутствуют манеры. — Конечно, у меня же не было родителей, которые привили бы мне их! — рявкнул Гарри. Это не произвело на Волдеморта никакого впечатления. — У меня тоже, — напомнил он. — И все же у меня прекрасные манеры. — О да. Очень по-джентльменски убивать и пытать всех на своем пути. — Как тебе угодно. Если бы у тебя был распорядок дня, если бы ты дисциплинировал себя, тебе бы не пришлось так много душевно бороться. Гарри чувствует, как его брови подскочили к волосам. — Что? Волдеморт, очевидно, завершил разговор, потому как вернулся к своей книге и перестал обращать на Гарри внимание. Но Гарри не закончил. Какая наглость!.. — Если у кого-то из нас и есть ментальные проблемы, так это у тебя, — сказал он. — Ты психически больной и вообще просто чудовищный! — продолжал он, ходя кругами. Его футболка была влажной и приклеилась к спине. — А это? — он обвел рукой библиотеку, где все книги расставлены в идеальном порядке, а свертки пергамента аккуратно разложены на своих местах и лишь чернильницы с перьями не убраны. — Это даже не порядок! Это… я даже не знаю, что это, но это странно. Я ни одну вещь в кладовке не могу найти! Здесь все так чисто и организовано! Гарри становится страшно, когда он представляет Волдеморта, наводящего порядок на стеллажах или делающего завтрак, раскладывающего чайные пакетики по вкусам. Так глупо. — Ты привыкнешь, — протягивает Волдеморт, медленно переворачивая страницу. — Это мой дом! — указывает Гарри. — Это ты должен привыкать к моим порядкам. — У тебя нет никаких порядков, — все еще спокойно говорит Волдеморт. — Ты гниешь в этом доме в хаосе и страданиях. Волдеморт слишком спокоен, и Гарри ходит по краю, ожидая, пока случится что-нибудь ужасное. Его молчание заставляет Гарри думать о змее, что терпеливо поджидает жертву, выискивая идеальный момент для нападения. — И что это за фигня с чаем, а? Зачем ты делаешь мне тосты? — Это проявление вежливости к тому, кто так великодушно согласился принять меня в своем доме. — Да брось! — сказал Гарри, и его голос почти перешёл на фальцет от смущения. — Ты пытаешься отравить меня! Волдеморт вздохнул так, будто имеет дело с особенно непонятливым ребенком. Как будто не он пытался убить Гарри большую часть десятилетия. Он поднял взгляд от книги. — Ты, случаем, не параноик? — спросил он. — И чем же именно мне тебя травить? — Я не знаю! Ты точно мог открыть что-нибудь, что не смогли мы с Кричером и авроры. Кто знает, что ты нашел в этой дыре. «Вот откуда он берет свои мантии», — подумал Гарри. Он нашел гардероб со змеями на нем и приказал им открыться. — Ты уже закончил? — проговорил Волдеморт. — Мое терпение не безгранично, Гарри Поттер. Снова Гарри Поттер. «Отлично. Просто замечательно. Ты же не хочешь, чтобы он называл тебя Гарри, будто твой друг. Он не заслуживает называть тебя Гарри». — Тебе придется смириться, — злобно произнес Гарри. У Волдеморта на лице заходили желваки. — Мне казалось, ты говорил, что здесь мне не будут приносить дискомфорт. То, что ты выплескиваешь на меня своё раздражение не только приводит в замешательство, но и доставляет неудобства. Гарри сделал глубокий вдох, закрыл рот и вышел, прежде чем наговорить еще глупостей. «Это жара, — подумал он. — Это она так действует на меня». Он пошел к Рону. Волдеморт может продолжать страдать от жары, Гарри все равно.

***

На следующий день все так же плохо. Приняв холодный душ, он спустился на кухню, и нашел Волдеморта, уже сидящего за столом и потягивающего воду из высокого кубка с гербом Блэков. У Гарри не было никаких мыслей, откуда тот мог его взять, ведь он просил Кричера использовать обыкновенный милый магловский сервиз, который купила Гермиона, когда жила с ним. Чай и тосты уже ждали Гарри. Он застонал. — Ты настойчив, ничего не скажешь, — сдался Гарри. — Именно, — подтвердил Волдеморт. — Так что можешь просто поесть. Мы оба знаем, что, в конце концов, ты это сделаешь. Ты всегда делаешь то, что я хочу, чтобы ты сделал, даже если это занимает какое-то время. — Ты несёшь бред, иногда, — сказал Гарри, доставая из кладовки кувшин тыквенного сока, который он купил днем до этого. — Большую часть времени. — Посмотрим. Гарри мог просто вернуться в свою комнату, или в гостиную, или пойти к Рону. Он мог навестить Тедди. Он сел напротив Волдеморта. — Ты сидишь на месте Сириуса, — мягко сказал он. — Я бы предпочел, чтобы ты пересел. — Я бы предпочел вообще здесь не находиться, уверяю тебя, — ответил Волдеморт. Гарри вздохнул. «Не позволяй ему добраться до себя. Он говорит и делает все это просто, чтобы разозлить тебя. Просто не реагируй». — Я принесу тебе какую-нибудь одежду, — сообщил он. — Я знаю, что тебе, должно быть, жарко. Волдеморт на его попечении, как бы абсурдно это ни звучало, и Гарри должен помнить об этом. Ему не доставляет удовольствия думать, что этому человеку некомфортно. — В приюте тоже было жарко, — отозвался Волдеморт. — Там не было никаких охлаждающих чар, и я натренировал свой разум игнорировать это. Жару, холод, голод. Ничто не беспокоит Лорда Волдеморта. Это так завораживающе, когда он начинал говорить о себе в третьем лице. Когда Гарри рассказал об этом Гермионе, она сказала, что, скорее всего, так он пытается отгородиться от определённых моментов в прошлом. — Непрерывный детский плач, воющие на войне сирены. Если ты думаешь, что сейчас жарко, ты не был заперт в бункере с пятьюдесятью другими людьми несколько часов подряд. Гарри содрогнулся. Он не мог себе это представить. Война. Он не знает ни одного человека, который пережил бы ее. Кроме Тома Риддла; тот пережил Мировую Войну как магл, каждое лето возвращаясь в приют, начиная со второго курса в Хогвартсе и заканчивая последним. Он посмотрел на мужчину напротив, вылепленного из гордости и злости, и не смог увидеть ребенка, которым тот когда-то был. И все же он видел этого ребенка в воспоминаниях Дамблдора. — Ты был жутким уже тогда, — произнес Гарри. — Жестоким. Ты убивал животных. Это Волдеморт. Гарри не должен забывать об этом, не должен позволять сочувствию ослепить его. — Прошу прощения? — Волдеморт приподнял бровь. — Кролик Билли. Миссис Коул рассказала Дамблдору. — А. Глупый кролик, — сказал Волдеморт, слегка улыбнувшись. — Не удивительно, что Дамблдор возненавидел меня; я никогда не думал, что эта женщина забила ему голову своими россказнями о зле еще раньше, чем он встретил меня, — короткая пауза. — Он рассказывал тебе, как поджег мои вещи? Гарри ухмыльнулся. — Ага. Потому что они не были твоими, да? Волдеморт закатил глаза. — Мы все там были ворами. Мы были бедны; крали на улицах и друг у друга. Еду, игрушки, книги. Те, кто были слишком слабы для этого, умирали, унесенные болезнями; их тела были слишком ослаблены голодом, чтобы выжить. Мы делали, что могли. Старшие крали у младших. Умные у глупых. Не моя вина, что у меня была магия, и я был намного более умен, чем остальные. Мы все были ожесточены. Я украл у Билли завтрак, он выбросил мою книгу. Я столкнул его с лестницы, и он с дружками постарше сломали мне нос. Я убил его кролика, и они оставили меня в покое. Гарри подавил дрожь. Он помнит, как Вернон пугал его приютами, когда он плохо себя вел. И даже тогда Гарри знал, что приюты ужасны, хотя ни разу не видел ни одного, несмотря на то, что ему было шесть лет. Но кажется, будто все, как какую-то непреложную истину, понимают, что эти места кошмарны. Гермиона говорит, что с этим безобразием покончено, и что сейчас существует другая система для размещения сирот. — У меня еду мог украсть только Дадли, — сказал Гарри. — Признаться, не то что бы у меня было много того, что можно было украсть. — Ты пытался отбиться? — Волдеморт с любопытством посмотрел на Гарри. — Нет, — это могло привести лишь к еще большим неприятностям. Волдеморт хотел, чтобы его заметили, поняли, что он сильнее их. Он использовал магию как оружие. Гарри пытался быть ненавязчивым, изо всех сил старался быть незаметным для Дурслей. Он использовал магию, чтобы сбежать или спрятаться, когда Дадли хотел напакостить ему. — Ты бы не выжил в Вуле, — вынес вердикт Волдеморт через пару секунд. — Мы бы тебя живьем съели. — Мне жаль, что тебе пришлось расти там, — честно сказал Гарри. Гарри признавал, что Волдеморт ужасный человек, но не мог не высказать сочувствие мальчику, которым тот когда-то был. Волдеморт не ценит ни жалость, ни сострадание. — Не будь сентиментален, Поттер, — выплюнул он. — Разве ты не вырос в чулане под лестницей? Рита заполучила эту жемчужину, когда говорила с Дурслями, и теперь каждый человек и все их мамы знают об этом. Гарри сделал большой глоток тыквенного сока. — На днях ты сказал, что я чудовищен. Разве Дурсли не были чудовищны? Я лишь пытался убить тебя, быстро и аккуратно. Но кто морит ребенка голодом? Что за люди запирают ребенка в кладовой, мм? — безжалостно продолжал он. — И говоря о садистских уродах, разве не Дамблдор отправлял тебя обратно к ним каждое лето, так же, как отсылал меня в охваченный войной Лондон? Гарри встал и вышел.

***

«Это не такое уж большое дело, возьми себя в руки! — сказал Гарри себе, войдя в четвертый магловский магазин одежды. — Просто возьми уже что-нибудь и вперед!» Только вот Волдеморт в любом случае возненавидит эту одежду, ведь ее сделали маглы. Гарри отказался идти к мадам Малкин и быть увиденным покупающим летние мантии для высокого мужчины. Иначе сплетням не будет конца, и Рита Скитер будет писать о его таинственном любовнике как минимум два года. Так что он решил купить что-то, по крайней мере, красивое, чтобы удовлетворить внутреннего сноба в Волдеморте. Что-то подсказывает Гарри, что Волдеморт скорее расплавится от жары, чем наденет джинсы и футболку или, Мерлин упаси, шорты. — Могу ли чем-нибудь вам помочь? — спросил молодой мужчина примерно его возраста с широкой улыбкой. — Не желаете стакан воды или чашечку кофе пока выбираете? Точно, это тот самый тип магазинов. Определенно, здесь к покупателям другое отношение, нежели в Primark. — Эм, — Гарри чувствует себя здесь неуместно в своих джинсах и кроссовках. Здесь пол чище, чем его обувь. — Я ищу… подарок. Для мужчины, — его пояснение звучит глупо, так как он уже в мужском отделе. — Конечно. Какой-то определенный предмет одежды или?.. — Эм, да… То есть, нет. Так сказать, всё. Полный комплект. — Понял, — учтиво согласился мужчина. — У меня нет мерок, — Гарри говорит, все больше и больше смущаясь. — Он высокий, — добавил он. — Ну типа… очень высокий. Примерно… такой, — он поднял руку дюймов на двенадцать над головой. Чарльз, как значилось в бейджике, моргнул. — Боюсь, нам нужно знать немного больше, сэр. Гарри стал безудержно вертеть головой. Повсюду висят плакаты с мужчинами, демонстрирующими различные образы. — Он выглядит вот так, — Гарри указал на привлекательного брюнета. Он не очень похож на Волдеморта. Все модели красивы, просто этот высокий и стройный, но с широкими плечами. Чарльз посмотрел на постер. — О, повезло тебе, — прошептал он, и щеки Гарри покрылись румянцем. Он не знает, что сказать. Вернон ненавидел «гомосексуалистов» больше чем магию, и Гарри помнит, что многие маглы разделяли его мнение. Возможно, времена изменились. — Он не… эмм… я имел в виду… Да, примерно такой размер. Ничего страшного, если не подойдёт. Я смогу… подшить. — У нас есть собственные портные, сэр. Если вещи не подойдут, вы можете вернуть их для подгонки. — Конечно, — кивнул Гарри, хотя если до этого дойдёт, он воспользуется палочкой. Несмотря на то, что он не представляет, как между ним и Волдемортом мог бы произойти такой разговор. Он снова покраснел. Это невыносимо. В конце концов, Гарри остановил Чарльза, показывающего ему всевозможные виды рубашек и брюк. — Слушай, просто подбери, что тебе нравится. Я доверяю тебе. Просто сделай все стильно и красиво. Чарльз был в восторге от Гарри. Неудивительно, учитывая цены. Гарри придется заставить их принять наличные, потому что у него нет ни одной из тех пластиковых штук, которые, видимо, магловские магазины запрашивают после определенного денежного порога. — Вас интересует нижнее белье? — заговорщицки спросил Чарльз, стоило только Гарри подумать, что они закончили. «О, блядь». Нет, не интересует. Волдеморт непременно убьёт его, найдет способ, если Гарри подарит ему нижнее белье. «Но оно ведь ему нужно, верно?» — Хорошо, — слабо прошептал Гарри. — Нет, нет. Нет! — добавил он, когда Чарльз показал ему чересчур нелепые трусы. — Просто… обычные. У вас есть нормальная модель? Пожалуйста? — Вы уверены? Они очень симпатичные, — Чарльз подмигнул, держа в руках пару шелковых боксеров. У Гарри ослабли колени. — Я абсолютно уверен. Он ненавидит красный. Он из «зелёных» парней, — пробормотал Гарри. — У нас есть такие же прекрасного темно-зелёного… — Нет… пожалуйста! Должно быть, он выглядел измученным, раз Чарльз после этого перестал его беспокоить.

***

Он быстро оставляет многочисленные пакеты у двери Волдеморта, и потом прячется в своей комнате весь остаток дня. «Почему ты ведёшь себя как ребёнок? Ты не сделал ничего постыдного. Это было необходимо». Во сне он видит Тома из Медальона, надевшего шелковые красные боксеры, в палатке, полной ужасов. Он проснулся мокрым, но это не имело ничего общего с остающейся удушающей жарой.

***

Волдеморт одет в легкую белую рубашку и черные брюки. Они идеально сидят на нем. Преступно идеально, на самом деле. «Не пялься. Не обращай внимания». Особенно игнорируй ухмылку на его лице. Гарри так пытался отвлечься, сделать что-нибудь, чтобы избежать неловкости, что осознал, что держит в руках кусок подозрительного тоста — как всегда ждущего его — только когда тот коснулся его губ. Он поспешно отбросил его обратно на тарелку, будто обжегшись. Волдеморт внезапно встал очень близко к нему. Гарри под столом сжал свою палочку. Но Волдеморт просто схватил тост. Гарри поднял взгляд, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Волдеморт откусывает его и медленно прожевывает. — Ты дурак, Гарри Поттер, — сказал он, после того как сглотнул, звуча более позабавленным, чем когда-либо и очень, очень довольным.