Один из них должен погибнуть от руки другого

«Он не Том Риддл», — снова и снова повторял про себя Гарри. Это он. Ладно, хорошо, но он не Том Риддл из медальона. Собственно говоря, даже Медальон не был Томом Риддлом, лишь его искажением, ловушкой, предназначенной для заманивания или отпугивания людей. Волдеморт, должно быть, предположил, что Гарри питает слабость к Медальону, и решил сыграть на этом. Гарри просто нужно игнорировать это, притворяться, что его это не волнует. Только вот Гарри совершенно не умеет контролировать своё лицо. Джинни говорила, что его мимика очень выразительна, и что все эмоции написаны у него на лице. Когда они ещё были парой, она все время говорила вещи, о которых так любят болтать влюблённые: о том как решительность загорается в его глазах, когда он сосредотачивается на чем-то, как гнев проступает в его сжатой линии губ, когда обижают его близких. Как мило он выглядит, когда смущается, и румянец проступает на его щеках. Гарри гадал, есть ли книга о том, как этим управлять. Наверное нет, иначе Гермиона давно бы ее прочла, а она, очевидно, этого не сделала, ведь угадать ее чувства столь же легко, как и его. Волдеморт перешел в наступление. Ситуация обострилась с дня после похода в Косой Переулок. Иногда это просто проявлялось в том, как он смотрит на Гарри, уверенный, что тот заметит. В другие дни, были легкие касания, когда Волдеморт проходил мимо Гарри, пугая его своим внезапным появлением и тем, что не издавал при этом ни звука. Потом было происшествие на кухне, когда Гарри готовил, а Волдеморт утверждал, что делал чай. Волдеморт пододвинулся так близко, что его грудь почти касалась Гарриной спины, когда он потянулся, чтобы взять сахар… почти касаясь, но не совсем. Гарри напрягся, одна его часть была в ужасе, что враг находится прямо у него за спиной, но другая… Хорошо, другая была не столь напугана, но тем не менее в волнении. После того, как Волдеморт вышел из кухни, Гарри еще на несколько минут замер с лопаткой в руке. Бекон подгорел, и ему пришлось начать сначала. Несмотря на всё, Гарри молчал, изо всех сил стараясь не обращать на это внимания. А что ещё он мог сделать?

***

Это постоянное напряжение… душит. Паранойя так укоренилась в Гарри, что каждое вылетающее из уст Волдеморта слово казалось ему зловещей угрозой. Еще и эта раздражающая улыбка, постоянно играющая у него на губах. Волдеморт везде — на кухне, в библиотеке, в комнатах, где Гарри пытается от него спрятаться. Кажется, что между ними висит натянутая до предела струна, и Гарри боится, что она скоро лопнет. Так и будет.

***

Он проснулся и почувствовал холод. Гарри выглянул в окно, и его встретило мрачное небо. Скоро придется топить камины. Он принял душ, надел толстый свитер, подаренный ему Уизли, поверх своей обычной одежды и спустился вниз позавтракать. Он нахмурился, когда не увидел уже привычных чая и тостов. Гарри поставил чайник, отмахиваясь от этого. «Это ничего не значит. Он просто не сделал чай». Только все, что делает или не делает Волдеморт имеет значение. «Он не сбежал этой ночью, угомони свою паранойю. Звучишь как Грюм». Гарри фыркнул, на секунду представив Грюма живущего с Волдемортом, это было бы ужасно забавно… И тогда он вспомнил, что Волдеморт убил Грюма. Это сразу отрезвило его. Когда чай был готов — не такой хороший как у Волдеморта, нашептывал ему предательский разум — он взял его с собой в библиотеку, несмотря на то, что Волдеморт запрещал приносить еду и напитки в своё святилище. Гарри наплевал на это. «Это мой дом, черт возьми!» Он почти передумал, когда ему в голову пришло событие двухдневной давности. Он тогда пошёл в библиотеку, прихватив с собой сэндвич и сливочное пиво, плюхнулся на диван и приподнял бровь, предлагая Волдеморту сказать что-нибудь. — Хочешь, чтобы я наказал тебя, Гарри? — спросил тот. «Ебать его!» — подумал Гарри, тряхнув головой. «Плохой выбор слов». — Хватит! — простонал он сам себе, стиснув чай так крепко, что испугался за сохранность кружки. Волдеморта в библиотеке нет. Беспокойство Гарри возросло. Уже десять часов, и Волдеморт всегда, безо всяких исключений, в библиотеке в это время дня. «Я должен проверить его, — подумал он. — Может быть, он всё-таки сбежал. Может, заболел или что-то вроде». Но с другой стороны, у Гарри абсолютно нет желания идти в спальню Волдеморта, в которую он не ступал ни разу с самого первого дня. Но несмотря на это, он должен, и он пойдёт. Он просто подождёт еще пару минут, сделает пару глотков чая. Может Волдеморт и сам появится. Гарри сел за письменный стол, где Волдеморт обычно читает, и моментально понял, что случилось. На Ежедневном Пророке дата — 31 октября 2002 года. Волдеморт не спускался весь день, и Гарри не ходил проверить его. «Он хочет, чтобы я думал, что он внимателен ко мне? Он хочет, чтобы я забыл, что он напал на мою семью двадцать один год назад? Чего он добивается? Гарри касается шрама прежде, чем успевает одернуть руку. Ему стоит прекратить так делать.

***

На следующее утро его чай и тосты ждут его как ни в чем не бывало. Волдеморт развёл огонь в библиотеке. — Как ты это сделал? — спросил Гарри сдавленным голосом, пялясь на весёлые язычки пламени. — Так же, как я и готовлю завтрак, — сказал Волдеморт и обошёл стол, встав рядом с Гарри. — С помощью спичек. — А, точно, — Гарри тоже использует спички, когда готовит на плите — он считает, что это привычка укоренилась из-за Дурслей, но камины он всегда предпочитает зажигать палочкой. — Тебе, похоже, жарко? У тебя щеки покраснели. Пространство между столом и камином очень узкое, и Волдеморт занимает большую его часть — Гарри чуть не упал в камин, пытаясь избежать прикосновений. — Почему бы тебе не снять этот ужасный свитер, тебе должно стать легче. Эта глупая женщина действительно думает, что кто-нибудь может забыть твое имя, или она вышила здесь первую букву твоего имени, чтобы показать, что ты принадлежишь ее клану? Гарри использовал квиддичный манёвр, лихо огибая Волдеморта. Он тут же почувствовал себя лучше, более не зажатый между обжигающим пламенем и не менее горячим мужчиной… «И что теперь?» Гарри забыл поинтересоваться, откуда Волдеморт узнал, что этот свитер связала миссис Уизли.

***

Гарри выиграл первый в своей карьере матч. Он любит это; чувство свободы, которое дарит воздух, когда единственное что занимает его мысли — это снитч. На секунду он юн и беззаботен, опьянен успехом. На секунду он может побыть кем-то другим. Но потом он спускается на землю, в реальность, и соглашается выпить лишь одно сливочное пиво с командой в шикарном пабе, прежде чем направиться в тоскливый дом, которому он принадлежит.

***

— Ты знаешь что-нибудь? — спросил Гарри так мягко и ненавязчиво, как только мог, когда они оба склонились над выпуском Пророка, где Темная Метка парила еще над одним домом. — Хоть что-нибудь, любую догадку, что-то полезное? Что ты думаешь? Пожилая пара, не причастная ни к одной войне. Запытана и убита. Она, чистокровная ведьма; он, маглорожденный. И надпись «предатель крови» на входной двери. Волдеморт посмотрел на Гарри. — Я думаю, ты должен сказать Андромеде наложить на дом защиту.

***

— Уже сделано, — сухо произнесла Андромеда. После ссоры они лишь один раз обменялись приветствиями, когда Гарри приходил забрать Тедди. — Кто-то хорошо знающий своё дело? — спросил Гарри, только вернувшийся от Рона и Гермионы, где Билл с коллегами помогали защитить их квартиру. Многие сейчас так поступают, и Гарри не может поверить, что они опять вернулись к этому, после всего. — Да, специалисты. Кое-кто из Волшебной Академии в Египте… Гарри присвистнул. — Вау, я знаю, с ними почти невозможно связаться, — не говоря уже о том, что их услуги очень дороги, и они просто не предоставляют их за пределами своей страны. — У Нарциссы и Люциуса есть там пара друзей, — сказала Андромеда, задрав подбородок и предлагая ему высказаться. — Слушай, не злись, но… ты не в курсе, Малфой знает что-ни… — Спроси своего друга Шеклболта, — она пожала плечами. — Он вытаскивал Люциуса в Министерство для допроса как минимум десять раз за последнее время. — Кингсли хороший человек, — сказал Гарри, хотя и поморщился, вспомнив ссору в кабинете министра, после отказа Гарри выдавать им Волдеморта. — Я знаю. Он раньше приходил к нам на ужины, когда Дора была жива, — ее лицо слегка смягчилось. — Он отправляет Тедди подарки на Рождество. Почему-то эта незначительная фраза почти заставила слёзы навернуться у Гарри на глазах. Может быть, потому что он помнил Дору, шутящую с Кингсли на площади Гриммо. Может, потому что он помнил Кингсли, обычно такого сильного и крепкого, разбитым на ее похоронах. — Я знаю ты не… что мы не… — запнулся Гарри. — Но я здесь ради тебя. Не только ради Тедди, но и ради тебя. Ты не одинока. Гарри приходит в ужас, когда думает об этой женщине, оставленной с ребёнком в такое время. — Спасибо. Но я не одинока. У меня есть семья. — Хорошо. Просто… если вдруг они… Я здесь. Просто хотел сказать тебе это. Она кивнула, и между ними повисла тишина. Гарри вздохнул и собрался уходить… Она поймала его руку; ее мягкие пальцы обхватили его запястье, удерживая. — Ты тоже не одинок. Ты, похоже, забыл об этом. Выглядишь, будто потерянный щенок. Просто помни: если тебе тяжело оставаться в этом проклятом доме, у тебя есть друзья, и они умрут за тебя. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь умирал за меня, — прошептал Гарри. Он встретил ее взгляд, и слёзы, что ему до этого удавалось сдерживать, увлажняли его глаза. — Никогда не хотел. Никогда не хотел, чтобы Дора… Ком в горле заставил его замолчать.

***

Кингсли не связался с Гарри и даже не пришел проверить Волдеморта. — Странно, не думаешь? — спросил Гарри, когда закончил с последним кусочком стейка. В этот раз готовил Волдеморт. Мясо оказалось восхитительным на вкус, хотя Гарри и не мог в полной мере насладиться им, будучи напряженным из-за нападения. — Я ожидал, что они придут и будут трясти тебя, или Кингсли как минимум напишет мне письмо, но почти неделя прошла и… ничего. Волдеморт не ответил, аккуратно нарезая свой стейк. — Андромеда сказала, что они допрашивали Малфоя. — Если Люциус знает что-то, будь уверен — он расскажет, — челюсть Волдеморта дёрнулась. — В любом случае, он ничего не знает. Никто больше не доверится такому предателю, как он, снова после того, как он продал всех Министерству.

***

Дни тянулись один за другим. Пресса настойчивее чем когда-либо пытается поговорить с Гарри о «событиях», как они называют атаки. Они выкатывают длинные статьи, бередя старые раны. Атмосфера страха витает в воздухе и тяжело оседает вокруг. — Мне жаль, — сказал Гарри Рону и Гермионе, когда приходит навестить их. — Мне так жаль. Рон возвращает ему твёрдый взгляд. — Это не твоя вина. Не всё на свете твоя вина, прекрати делать это, брать на себя ответственность за то, чего ты не совершал. — Волдеморт живет в моем доме, с него все это началось… — Это начал не он, — сказала Гермиона. — Ты слишком многое приписываешь ему в заслуги. Борцы за чистоту крови всегда терпеть не могли маглорожденных, еще со времен Инквизиции. С тех пор было так много темных лордов, был Гриндевальд… Волдеморт лишь последний в этой длинной череде. Совершенно не значит, что все вдруг подружатся, если его больше не будет рядом, чтобы разжигать этот огонь. Это глубоко укоренившаяся ненависть, подпитываемая сохраняющимися до сих пор предрассудками. Так происходит не только у нас: это никогда не касалось только Британии. Но такие люди, как они не остаются на свободе долго. Они поймают нападающих, кто бы это ни был. В конце концов так и будет, — она посмотрела на ползущую по полу Розу. — Мы будем в порядке, — произнесла Гермиона, но в ее глазах не было той уверенности, которой были полны ее слова.

***

Волдеморт опирался на дверной косяк, наблюдая за Гарри. Тихий и безмолвный — выжидающий. Гарри в течение нескольких минут пытался не обращать на него внимание и удерживать взгляд на каталоге мётел, подыскивая себе новую модель. Невозможно игнорировать Волдеморта. Гарри было известно об этом человеке — он думал о нем с тех пор, как впервые услышал его имя, когда ему было одиннадцать. Большую часть Гарриной жизни над ним возвышались сначала неясная тень, затем красивый мальчик из дневника, и потом змееподобный монстр. И теперь ещё одна версия пристально следила за ним глазами. Гарри встал; он был совершенно без сил и не мог спать, вина гложет его, а страх того, что ждет его за стенами дома держит в напряжении; его сводят с ума письма людей, что просят своего героя выйти вперёд и сделать то, на что Министерство не способно. Он пойдёт в свою комнату и проведёт очередную бессонную ночь ворочаясь в постели, не в силах отключить беспокойный разум. Гарри направился к выходу, и Волдеморт двинулся, загораживая его. И у него получается; его рост столь же внушителен, как и его личность. Гарри сделал глубокий вдох. Напряжение в воздухе нарастает и тянется, достигая своего предела. Гарри не перестаёт идти, надеясь, что Волдеморт посторонится, если Гарри покажет, что не собирается отступать. Волдеморт остался на месте. Гарри остановился в паре дюймов от него. Он поднял взгляд. «Отойди», — хочет сказать Гарри, но глубина этих темных карих глаз не даёт ему произнести ни слова. Волдеморт тоже был напряжен, с последнего нападения. Но он выглядел более живым, чем когда-либо, даже пребывая в спокойствии. — На колени, — сказал он, глубоким тихим голосом пронзающим Гарри до глубины души и перекручивающим ее. Напряжение разбилось в дребезги. И Гарри тоже.