Один из них должен погибнуть от руки другого

— Ты с ума сошёл? — спросил Гарри, но его голос дрогнул в конце. Волдеморт подошёл еще ближе, и Гарри пришлось сильно отклонить голову назад, чтобы не потерять зрительный контакт. Он осознавал, как близко они стоят. От этого у него кружилась голова. От этого его кожа погорячела и покрылась румянцем. — На колени, — снова раздался приказ, тихий и резкий, заставляя возбуждение клубком свернуться у Гарри в животе. «Что со мной не так?» Он опустил взгляд на свои кроссовки, пытаясь вспомнить как дышать. — Я… что… Волдеморт ничего не ответил. Он просто стоял там, высокий и непоколебимый, спутывая и волнуя мысли Гарри. «У него нет надо мной власти, — напомнил себе Гарри. — Я здесь главный». Гарри не чувствовал себя главным; он смотрел на Волдеморта и видел в нем чистую силу, не важно в наручниках он или нет. Гарри ненавидит это. Гарри это нравится. Сознание совершенно расплылось; он живет с чувством вины и с ужасным мужчиной, которого хочет — где-то очень глубоко внутри он действительно хочет Волдеморта. Он устал бороться. Он безуспешно противостоял Волдеморту всю свою жизнь, и больше не может. Начиная с Запретного леса он чувствует пустоту в груди, словно у него украли все чувства, и разве это не иронично, что он чувствует себя живым лишь рядом с человеком, который убил его? Он опустился на колени. Только потому что считал, что это сексуально. Вполне нормально, разве нет? Это не значит, что он преклоняется перед идеями Волдеморта или что-то вроде того… Стоило только его коленям коснуться пола, и словно бремя спало с его плеч. Возбуждение усилилось, его всего трясло, но при этом он почувствовал себя легче. Единственное, что беспокоило его в тот момент, это дернувшийся в джинсах член. — Хороший мальчик, — голос Волдеморта сломал что-то в Гарри, наполнив его такими эмоциями, что он почти разрыдался. В рациональной умирающей части его мозга появились нотки унижения и протеста, но думать было так трудно. В этом весь смысл: он не хочет думать. Просто почувствовать хоть что-то кроме вины. Он, должно быть, неосознанно прикрыл глаза на секунду; он заставил себя открыть их, когда услышал, как расстёгивается ширинка. «Что я творю, что же я творю?» В голове Гарри боролись страх и возбуждение. Это не первый раз, когда он видит Волдеморта раздетым. В министерской камере заключения он имел возможность кинуть на него пару взглядов. А еще были сны в палатке. — Я… — заговорил Гарри, хотя язык не слушался его. — Я никогда… Гарри был лишь с Джинни и той девушкой-маглой, и они обе были женственными и мягкими. В Волдеморте не было ничего мягкого. Его член такой же большой, как и все в нем, хотя, Гарри полагал, что любой член, находящийся так близко к лицу будет казаться огромным. — Все в порядке, — пальцы Волдеморта сомкнулись вокруг шеи Гарри, обжигая кожу и прокатываясь по ней волной жара. — Мы уже установили, что ты очень пассивный партнёр. Я сделаю всё сам, как обычно. Открой рот. И Гарри, Мерлин помилуй, повиновался. Он открыл свой рот и встал неподвижно; Волдеморт толкнулся вперед. Он не колебался, не был мягким или осторожным. Это было грубо и немного больно. Во снах в палатке все было совсем не так. Тот Том был соблазнительным, сосредоточенным на удовольствии Гарри. Но это больше не Том. Мир вокруг затих. Вина угасает, пока Гарри хватает ртом воздух, пока он уверен, что сейчас задохнётся. В эти мгновения, прежде чем Волдеморт отстранился, позволяя ему глотнуть воздуха, Гарри чувствовал облегчение: он ещё жив, он в самом деле может наслаждаться воздухом, скользящим в его легких, а не ненавидеть себя за это, как он делал последние несколько лет. Гарри чувствовал себя ничтожным, будто у него нет выбора и власти, словно от него не ожидают принятия каких-либо решений. Все что Гарри нужно делать — это держаться, выживать. А в этом он всегда был хорош. На какую-то долю секунды, где-то на полпути, когда он паникует, когда всего становится слишком много, он поднимает одну руку, покоящуюся до этого на коленях… Он положил ее Волдеморту на ногу. Не давяще, не сильно — просто коснулся, кратко, бездумно. Волдеморт отстранился, и Гарри сделал несколько тяжелых глубоких вдохов. Волдеморт стоял на месте, вернувшись к своей привычной неподвижности; Гарри боролся с ним всю свою жизнь, а тот нападал в ответ, рычал и шипел, отказываясь отступать… а теперь оказалось достаточно лишь легкого прикосновения, и тот остановился. Гарри успокоило осознание, что он может закончить это, стоит ему лишь захотеть. Но он не хотел. Он позволил своей руке вновь опуститься на колени. — Хороший мальчик, — повторил Волдеморт, вернувшись к тому, что начал. Гарри было интересно, можно ли кончить, просто услышав пару слов… унизительных слов, как эти, ведь им все же удаётся доставить удовольствие очень странной части его мозга. Он не кончил только потому, что был слишком сосредоточен на том, чтобы держать рот открытым, на том, чтобы не забывать дышать, позволяя мыслям покинуть свою голову, отгоняемым вкусом Волдеморта на языке, его твердостью и жаром в глубине рта. Когда все кончилось, когда Волдеморт застегнул свои брюки и вышел из комнаты не произнеся ни слова, Гарри всего затрясло, и он рухнул на пол, кашляя и старясь сделать хоть вдох. Но даже несмотря на это, мир оставался тих, и только белый шум не прекращал играть в его голове.

***

Всё это вернулось с лихвой несколько часов спустя. Ещё больше вины и ещё больше стыда, приправленного отвращением к себе. Гарри ушёл, покидая собственный дом украдкой, словно вор. Он остановился в их старой, надёжной палатке. Он лежал на своей двухъярусной кровати, неподвижно уставившись в брезентовый потолок. Он в самом деле должен был умереть в Запретном лесу. Но он не умер, и то, что он не ест, не пьёт и просто лежит на своей койке два дня подряд не убивает его. Вот этого Волдеморт добивался? Предвидел ли он, что Гарри не будет способен встретиться с ним лицом к лицу, что Гарри сбежит, как трус, которым он и является? И даст Волдеморту возможность придумать какой-нибудь план, или сбежать, или Мерлин знает, что ещё. Он должен вернуться. Иначе и быть не может. Гарри ответственен за Волдеморта и не может просто сбежать. Он фыркнул, горько засмеявшись. «Ответственен за Волдеморта. Ну и шутка» Гарри ему не ровня… никогда не был. Ни в умениях, ни в силе, ни в уме. Гарри должен просто вернуть его в Министерство, и оставить его там гнить в более надежных руках. Он вообразил себе это на секунду… уйдёт ли Волдеморт без шума? Будет ли он сражаться? Отобразится ли что-нибудь на его лице? Будет ли он чувствовать себя преданным? Гарри знал, что никогда не сделает этого — не вернёт его, будто сломанную игрушку. Волдеморт многое значит для Гарри. Так было всегда, так или иначе — всегда здесь, всегда неизменный. Всегда внутри Гарри, переплетённый с ним душой. И теперь, когда Волдеморт не способен колдовать, не может бороться… Да, Гарри он нравится. Или нравится Том Риддл, черты которого ярко проявлялись в личности Волдеморта. Он заставлял Гарри чувствовать себя живым, и это совершенно безумно.

***

Волдеморт еще на Гриммо, когда Гарри вернулся. Гарри мельком увидел его в библиотеке, прежде чем вбежать по лестнице к себе в комнату. Мародёры пристально глядели на него со стен, висящие рядом с полуобнажёнными магловскими девушками, и Гарри накрыл фотографию четырёх друзей тканью, и теперь они не смогут увидеть его таким.

***

— Посмотри на меня, — потребовал Волдеморт, выловив Гарри утром. Гарри был так близок к свободе, всего в паре дюймах от входной двери. — Гарри, — сказал он, когда Гарри продолжил смотреть в пол, крепко стискивая в руке метлу. Колоссальным усилием он поднял взгляд. Волдеморт выглядел так же, как и всегда. На его лице не было ни издевательской ухмылки, ни злой улыбки, ни самодовольного удовлетворения. То есть, не более самодовольного, чем обычно. — Что бы ты хотел на ужин? Гарри ожидал многого, но уж точно не этого. — Ммм, — пробормотал он, — что хочешь. — У нас закончились хлеб и чай. «Что с миром не так? Я все еще сплю?» — Ага, хорошо. Я куплю. Волдеморт кивнул, и Гарри выскользнул за дверь, направляясь на тренировку. Встретить Волдеморта за ужином и легче, и труднее. Гарри ведёт себя тише, чем обычно; его плечи напряжены в ожидании насмешек. Волдеморт просто жаловался на новый принятый Визенгамотом закон, ругая членов Совета так искусно, что губы Гарри в конце концов растянулись в улыбке.

***

Он не может больше встречаться ни с кем за пределами квиддичного стадиона. Люди теряли родителей, братьев, сестёр и детей из-за Волдеморта, а Гарри просто взял и… Нет, он не может больше смотреть им в глаза. Он избегал всех, кроме Тедди. Не то чтобы ему было легко видеть его, ведь с ним обошлись даже более несправедливо, чем с другими, но он просто ребёнок, и ему будет больно, если Гарри вдруг исчезнет. Тедди был немного разочарован, когда они вернулись в магловские районы, сторонясь всего волшебного, но Гарри старался сделать эти прогулки как можно веселее: водил его на катки и осенние ярмарки, в несколько зоопарков и в музей мадам Тюссо, где Тедди случайно растопил одну из восковых фигур. — Послушай, Тедди, я знаю, что ты не специально, но ты должен постараться быть осторожнее; нас может арестовать их полиция. Не то чтобы до этого дойдёт, у Гарри же есть палочка в конце концов, но Тедди должен понимать и принимать меры предосторожности. Тот пожал плечами. — Они просто маглы. Они тупые, и их легко обмануть. Гарри моргнул. — Кто тебе такое сказал? — спросил он, уже зная ответ. Тедди отвёл взгляд. — Никто, — тихо ответил он виноватым голосом. — Люциус? Тедди не ответил. Гарри попытался успокоиться. — Маглы не тупые. Они прямо как мы, только не умеют колдовать. Тедди нахмурился. — Ладно, но тогда они не как мы, верно же? — Нас могут арестовать авроры, ты знаешь? — сказал Гарри, не зная, как получше объяснить, что все люди равны, независимо от наличия магии. — За нарушение Статута. Ты можешь спросить Малфоя; он попал в неприятности из-за того, что думал, будто некоторые люди хуже него.

***

Гарри резко проснулся посреди ночи. Он попытался не обращать на это внимания и вновь заснуть, но у него не получалось. Неожиданно в голове стали настойчиво всплывать воспоминания о событиях в гостиной, заставляя член твердеть. Он не знал почему — это должно порождать кошмары, это должно вызывать стыд при свете дня, но сейчас он проигрывал их в своей голове, и его член стал твердеть, пока Гарри не двинул рукой под одеялом, трогая себя. Он кончил после двух толчков, думая о Волдеморте.

***

— Ты в последнее время так занят, — Гермиона загнала его в угол после тренировки; Рон с Розой на руках стоял рядом. Он видел их последний раз месяц назад. — Эмм, да. Квиддич… — Тогда благодари Мерлина, что мы поймали тебя здесь, — серьезно проговорил Рон. — Ты придешь к нам на ужин. Это слабо похоже на приглашение. — Так что у тебя там произошло? — настойчиво спросила Гермиона, как только они оказались в их с Роном квартире. — Ниче… — Не говори, что ничего! — предупредил Рон. — Мы беспокоимся за тебя. Ты там все время находишься с ним взаперти и внезапно начинаешь избегать нас, и никто не может тебя выловить. Что он делает с тобой? Дело в том, что Гарри был слишком смущён, чтобы встретиться с ними лицом к лицу, после того, как То-О-Чём-Не-Стоит-Упоминать случилось. — Ничего он не делает. Он сидит там, читает и читает, и готовит что-нибудь на ужин. Рон вытаращил на него глаза. — Он готовит — что? — Он определённо что-то делает. Ты явно обеспокоен чем-то. Гарри действительно обеспокоен, но не в том смысле, в котором думает Гермиона. — У меня все нормально, серьезно. Ничего не произошло. Я просто устал с этими тренировками и хочу больше оставаться дома и присматривать за ним. Он не планирует что-то дурное или подозрительное… — Он готовит. Это подозрительно! — высказал Рон. — Здорово, — пару секунд спустя сказала Гермиона. — Отлично, — облегченно улыбнулся Гарри. Но он рано обрадовался. Слишком рано. — Тогда мы заглянем к вам, чтобы убедиться в этом лично. С лица Рона схлынули краски. — Нет, — отрезала она, когда Гарри попытался что-то вставить. — Если он не опасен для тебя, тогда и для нас он не опасен. Так что же, Гарри? Он опасен или нет? Гермиона должна была оказаться в Слизерине.