Один из них должен погибнуть от руки другого

Гарри обнаружил, что вступил в молчаливую войну с Люциусом за то, кто из них сможет купить Тедди более дорогой подарок. Это глупо; более чем глупо, на самом деле, но не похоже, что у Гарри было чем заняться помимо этого, и он слишком хотел выиграть хоть в чём-то. Андромеда ничего не сказала, когда Гарри подарил Тедди фантастическую игрушечную метлу, которую попросил Янниса привести из Греции, всего через два дня после того, как Малфой купил Тедди лучшую модель, доступную в Англии. Она просто безмолвно покачала головой. Тедди рассказал, как круто было кататься на крылатых лошадях в меноре, и Гарри взял его посмотреть на новорождённых дракончиков, подняв кое-какие связи, чтобы увидеть их прежде, чем они отправятся в заповедник. Он рассказал Тедди, что однажды катался верхом на драконе, и когда глаза мальчика чуть не вывались из орбит от благоговения, Гарри подумал: «Переплюнь это, Малфой!» — Это уже выходит из-под контроля, — Андромеда отвела Гарри в сторону, когда тот пришел со второй игрушечной метлой, просто потому что Малфой услышал о первой привезённой и подарил Тедди другую. — Почему ты позволяешь ему покупать всякие вещи для Тедди? — по-детски спросил Гарри. Андромеда приподняла бровь. — Почему я позволяю своему внуку принимать подарки, которые делают его счастливым? Гарри стыдливо отвернулся. — Почему Малфой вообще захотел… я имею в виду… агрх, с чего он вдруг решил влезть? Андромеда вздохнула. — У Драко родился сын. — Я знаю, — прошипел Гарри. Он читал об этом в газете, и рядом не было Волдеморта, чтобы высказать что-нибудь язвительное на этот счёт и отвести внимание Гарри от разлившейся внутри горечи. Ничто не отвлекало его; остались лишь боль и холодная кухня. — Тогда почему он балует не его? — Потому что, как сказала мне Нарцисса, Астория не желает видеть Люциуса рядом со своим сыном. Гарри посмотрел на неё. — Серьезно? «Умная девушка». — Драко пытался заступиться за него, но… в общем, думаю, что Люциус перенёс ту часть внимания, которую не смог дать Скорпиусу, на Тедди. «Почему ты не можешь быть такой же умной, как Астория и не позволять ему?» — подумал Гарри, но, к счастью, промолчал. — Он говорит Тедди, что маглы ничтожны… — Ты уже сообщил мне, и я поговорила с Люциусом; он перестанет. «Ага, конечно». — В любом случае, хватит валять дурака, — произнесла Андромеда, но выглядела при этом так, будто происходящее ее очень веселит. — Это по-детски, и, более того, это не то состязание, в котором ты можешь выиграть. Хранилища Малфоев поистине бездонны. Она улыбнулась так добродушно, как могла. — Тедди любит тебя, Гарри. Тебе не нужно ни сражаться со всеми за его внимание, ни покупать его. Ты его герой. Гарри никогда не вкладывал большого значения в слово «герой»: на самом деле, ему оно не нравилось. Но сказанное Андромедой осталось с ним, стуча в голове настойчивым шёпотом, от которого невозможно было избавиться.

***

Две недели спустя после их ссоры Гарри видит в кухне чашку чая и тарелку с тостами. Губы растянулись в усмешке, а тяжкий груз покинул его плечи, стоило только ему взять чашку в руки. Он ел в одиночестве, пытаясь побороть ухмылку, а после поднялся по лестнице и осторожно вошёл в библиотеку. — Утра, — сказал Гарри. Волдеморт не поднял головы от Пророка. — Уже десять часов, — ответил он, от чего у Гарри на лице вновь появилась усмешка. Он не мог спокойно усидеть на диване, хотя и пытался почитать один из комиксов, купленных для Тедди в попытке сделать того более дружелюбно настроенным к маглам. Он не мог сосредоточиться. Он внимательно смотрел на Волдеморта. Его совершенно неожиданно затопила энергия; всё вокруг казалось ему сулящим успех. Через час он пойдёт на тренировку, а потом вернётся домой, и его будет ждать ужин и дом, более не похожий на склеп. — Сегодня замечательный день, не так ли? — спросил Гарри, потому что хотел убедиться, что все и вправду в порядке. Волдеморт сложил Пророк и удостоил окно своим взглядом. Гарри тоже глянул туда; сильный дождь хлестал по стеклу. Где-то вдалеке прогремел гром. Гарри пообещал себе, что в следующий раз проверит погоду, прежде чем станет заявлять, что день замечателен. Волдеморт ущипнул себя за переносицу. — Ты жалок, — сказал он, но Гарри нисколько не огорчился. Всё действительно в порядке.

***

Гарри дал себе неделю насладиться этим. Его обществом, едой, тем, как рубашка Волдеморта обтягивала его плечи. Он и не осознавал, как сильно скучал по их разговорам; он никогда не был особенно разговорчив, но сейчас вдруг понял, что болтает всё время и обо всём. Волдеморт слушал, как и всегда; даже когда он, зарывшись носом в книгу, делал вид, что игнорирует Гарри, тот знал, что он продолжал ловить каждое его слово. Когда неделя подошла к концу, Гарри пошел с Роном в магловский паб. — Я присоединюсь к аврорам, — обьявил Гарри, после того, как они осушили по пинте. Рон вздохнул, ничуть не удивившись. — Я всё гадал, когда Кингсли доберётся до тебя. Гарри потряс головой. — Кингсли ни при чем. Правда! — настойчиво добавил он, когда Рон одарил его сомневающимся взглядом. — Это Тедди. Тедди считал его героем. И ради него Гарри должен бороться, даже если не хочет, даже если ему нравится играть в квиддич и оставаться дома с Волдемортом. — Тедди? — Рон скривил лицо. — Я не знаю, друг, но думаю, что Тедди бы предпочёл, чтобы ты был жив и здоров и возможно, Мерлин упаси, даже счастлив. Присоединение к аврорам не сделает тебя счастливым. Зато может сделать мертвым. — Я должен быть уверен, что с ним всё будет хорошо, Рон. Что он растёт в мире; вот ради чего мы умирали. — Значит, ты уйдёшь из команды? — спросил Рон, зная, что лучше не пытаться отговорить Гарри от этого. — Ага, завтра первым делом. Просто хотел, чтобы ты узнал об этом раньше всех. Прежде, чем я скажу кому-то ещё. — Хорошо, — Рон кивнул. — Я дам Джорджу знать, что стоит найти ещё кого-нибудь себе в помощь. — Что? — перебил Гарри. — Нет-нет. Рон… — Дружище, у нас происходит этот разговор каждый раз, когда ты не хотел брать нас с собой, начиная с люка на первом курсе. И я каждый раз говорю, что мы с тобой. Гарри не знал, что сказать. Он никогда не знал, что говорить, чем он заслужил Рона и Гермиону. Говоря о… — Гермиона не обрадуется. Рон фыркнул и заказал им ещё напитков. — Сначала — да. Но потом она согласится; у нас есть Рози, скоро ещё и этот чертёнок появится, и ты прав. Нужно быть уверенными, что они вырастут в мире. Я определённо не хочу получать те письма, что приходили к маме, когда мы были в Хогвартсе. Не хочу, чтобы Макгонагалл каждый год говорила мне, что мои дети чуть не погибли, сражаясь с тёмными магами. — Помнишь вопиллеры, которые тебе присылала твоя мама? — улыбаясь, спросил Гарри. Что бы ни случилось, Рон будет с ним. Он отказывался думать, что по этому поводу скажет Волдеморт. — Помню ли я? Я до сих пор не слышу одним ухом.

***

Они были пьяны в стельку, когда выходили из паба пару часов спустя. Рон громко предавался воспоминаниям о Хагриде и его соплохвостах, пока они шли по пустынному переулку, собираясь аппарировать домой. Домой к Рону и Гермионе, потому как Гарри старался придерживаться своего правила — не пить в непосредственной близости от Волдеморта. Он сумел спастись только благодаря какому-то похороненному глубоко внутри инстинкту, появившемуся из-за регулярных нападений Волдеморта и его Пожирателей. Гарри пригнулся за секунду до того, как Убивающее проклятье пронеслось над ним. Оно врезалось в мусорный бак, заставив тот разлететься на кусочки. Он развернулся — палочка скользнула в руку — и увидел Рона, что стоял в такой же оборонительной позе. Им хватило времени лишь обменяться удивлёнными непонимающими взглядами, прежде чем все мысли покинули их. На них напали трое мужчин в масках. Вокруг хаос, и у Гарри только такие дуэли и были, серьезно. Только инстинкты и удача и, как всегда, никакого беспокойства за то, что с ним будет, лишь страх за Рона. Один из мужчин в масках — и Гарри на краю сознания отметил, что эти маски очень похожи на те, что носили Пожиратели, но не совсем такие — упал на землю, по-видимому, без сознания, и Гарри понятия не имел, он ли его вырубил, или Рон, или это просто случайность, а лучи заклинаний вокруг них всё продолжали отскакивать от узких стен переулка. — Экспеллиармус! — сказал он в какой-то момент, и почти услышал, как Волдеморт в его голове называет его идиотом. Но это сработало, и палочка взлетела в воздух. — Ступефай! — закричал он после этого и услышал, как Рон выкрикнул «Петрификус Тоталус». Оба заклятия ударили в другого человека в маске, и тот свалился вниз. Но оставшееся заклинание того мужчины ринулось в сторону Рона — тот рухнул на пол, сотрясаясь в конвульсиях. — Нет! — завопил Гарри, бросаясь в его сторону, но ему пришлось отступить, когда красное проклятье почти настигло его. Гарри в ярости повернулся в ту сторону, готовый напасть. Больше никаких разоружающих заклятий. Гарри решил показать всё, на что он был способен. Его противник был хорош, он избегал большинство кинутых в него чар, и отвечал на них столь же умело. Гарри отдаленно понимал, что ему больно, что благодаря режущему проклятию из него хлещет кровь, но это не так важно, как отпрыгнуть с пути ещё одного Убивающего. Он потерял счёт, сколько их уже было кинуто в него за последние десять или около того минут. — Оппуньо! — Гарри отправил в своего врага два телефонных столба и смутно осознал, что на главной улице собрались глазеющие во все стороны маглы. — БЕГИТЕ! — заорал им он, но его взгляд тут же упал на лежащего неподвижно Рона, и от этого зрелища у Гарри сердце упало куда-то вниз, пока он пытался добраться до него. Но человек в маске уже избавился от столбов и уже приготовился колдовать снова… — Сектумсемпра! — отчаянно выкрикнул Гарри. Ему нужно было дойти до Рона. Кровь хлынула из распоротой мантии, и Гарри в ужасе уставился на него, вспомнив как точно так же до этого кровь заливала Малфоя. Мужчина аппарировал прочь. Гарри рухнул на колени рядом с Роном. Его очки, должно быть, повредились во время дуэли, потому как он не видел нормально одним глазом. — Рон, — молил Гарри, вцепившись ему в руку, — Ну давай же, Рон! Где-то вдалеке завыли полицейские сирены. У Гарри закружилась голова, он почувствовал слабость, а в глазах у него потемнело. — РОН! Рука Рона, сомкнутая ладонями Гарри, судорожно вздрогнула. «Слава Богу», — подумал он, прежде чем сознание покинуло его.