Один из них должен погибнуть от руки другого

Он проснулся и увидел рядом с собой Кингсли. — Рон, — без промедления промолвил Гарри; во рту было сухо, а конечности отяжелели. Он попытался встать. — Он придёт в норму. Гермиона с ним. Ложись, Гарри, ты столько всего пережил… Он в Святом Мунго, догадался Гарри, коротко оглядев комнату. Он сумел с трудом подняться на ноги исключительно благодаря силе воли. Гарри было необходимо увидеть Рона, потому как стоявшее перед глазами видение лучшего друга, лежащего на тротуаре, не могло отпустить его. — Где он? Кингсли и еще пара целителей пытались заставить его лечь, но Гарри был непреклонен, и, в конце концов, они усадили его в кресло и покатили в другую палату. Авроры патрулировали коридор; Гарри узнал среди них Праудфута и Сэвиджа. Солнечные лучи лились из окна, так что он решил, что уже по меньшей мере полдень. — Вы взяли их? — спросил Гарри, подняв свой взгляд на Кингсли. — Двух ты смог оставить нам, но маглы, прежде чем мы наложили на них Обливиэйт, сказали, что был ещё третий, — Кингсли коротко улыбнулся Гарри. — Вы с Роном проделали отличную работу. Мы расскажем больше, как только вы поправитесь. Он замолчал, как только они переступили порог… — Ох, Гарри! — лицо Гермионы было мокрое от слез. Она отбежала от кровати Рона, встречая Гарри. Он нетвердо стоял на ногах и упал бы, если бы не ее объятья. — Как он… — Пока что спит. Он поправится. Гарри рухнул рядом с Роном; тот был так бледен, что веснушки резко выделялись на его лице. — Он был восхитителен, — прошептал Гарри. — Ты должна была его видеть. Хотя он рад, что это не так. Никогда Гермиона не должна находиться там, где поблизости опасность. И Рон тоже, если на то пошло. «О чем я только думал?» — Я отправила ему письмо, — шепнула Гермиона Гарри на ухо. — Как только убедилась, что вы оба будете в порядке, я отправила ему письмо. Гарри посмотрел на неё и поцеловал ее в щеку. Он знал, кого она имела в виду. У нее на лице было одно из тех выражений, что появлялись, когда она что-то выясняла. И смешано оно было с жалостью. Она прикусила щеку изнутри: она обычно делает так, когда очень старается не сказать то, что, как она уверена, расстроит Гарри. — Я подумала, что ты бы хотел, чтобы я это сделала, — решилась высказать она. — Спасибо, — прошептал он в ответ. Это был первый раз, когда его ранили, и был кто-то, кому нужно было об этом сообщить. Первый раз, когда Гарри домой могло быть отправлено письмо, и там был кто-то, кто мог его получить. Он ненадолго устроился рядом с Роном, успокоенный его вздымающейся и опадающей вновь грудью. — Я хочу домой, — высказал он целителям, не желавшим отпускать его куда-либо и говорящим о его ранах, зельях и прочем. Но в действительности они не могли остановить его. — Черкни пару строк, когда он проснётся, — попросил Гарри Гермиону. — Или… если что-то понадобится. Она кивнула, заправляя прядь волос за ухо. — Может быть, мне стоит остаться… — передумал Гарри. — Тебе нужно остаться, — сказала Гермиона, слегка улыбнувшись, — чтобы поправиться. Но не ради меня; со мной все хорошо, Гарри. Иди домой. — Я вернусь, как только… — начал Гарри. Как только увидит Волдеморта. Он просто хотел увидеть его на пару минут. Гарри отдал ей свою палочку, хотя ему было трудно с ней расстаться после всего произошедшего. Гермиона нахмурилась. — Я не в состоянии защитить ее, — Гарри пожал плечами. — Тогда, если ты не чувствуешь себя в безопасности, тебе не стоит идти туда. Гермиона заглянула ему в глаза, но Гарри не стал задерживаться и неверной походкой направился к двери. Он выловил в коридоре Сэвиджа и попросил аппарировать его на крыльцо дома на площади Гриммо.

***

Гарри вошёл внутрь, но успел только закрыть за собой дверь и сделать пару шагов, прежде чем опасно покачнулся. «Пожалуй, не стоило аппарировать», — подумал он, второй раз за сутки теряя сознание.

***

Он медленно просыпался, постепенно приходя в чувство. Он ощущал себя приятно-тепло, даже комфортно. Но как только он подумал об этом, его голову пронзила тупая пульсирующая боль, которая словно послужила сигналом остальному телу, и оно тут же начало ныть. Он открыл глаза, но все было размыто. — Вот, — рядом с его лицом, достаточно близко, чтобы он мог ясно ее видеть, появилась рука. Она держала его очки. Гарри взял их, и мышцы плеч не прекращали болеть, пока он их надевал. Он осторожно сел. Он был на диване в библиотеке. Волдеморт держал в руках стакан воды. Гарри быстро выпил его, увлажняя пересохшее горло. Он посмотрел на Волдеморта, и происходящее ощущалось… ладно, ощущалось хорошо. Волдеморт не изменился, хотя Гарри видел напрягшееся сухожилие на его шее, выдававшее его злость. — Как так вышло, что тебе до сих пор необходимы очки? — спросил он. — Видоизменения тела не приветствуются, как ты знаешь. Это Темная магия. Как долго я был в отключке? Волдеморт не ответил, но потому, что комната освещалась лишь зажженными свечами, Гарри понял, что уже прошло какое-то время. — Мне нужно пойти… — сказал он, вытерев рот и поставив стакан на край стола рядом с ним. — Грязнокровка написала, снова. Похоже, даже в таких обстоятельствах, она не может писать покороче. Рыжий очнулся; его завтра выпишут. Она зайдёт позже, — короткая пауза, за которую Гарри успевает привести дыхание в порядок. С Роном все будет хорошо. — Смею надеяться, ради тебя же, что зайдёт она, чтобы вернуть тебе палочку. С тобой ее не было, и я буду зол, если узнаю, что ты ее потерял. — Почему? — спросил Гарри, сузив глаза. — Ты ненавидишь мою палочку. Из-за неё у тебя было столько проблем… — Я ненавижу тебя, не палочку. Сердце Гарри дрогнуло. «Почему? Ты знаешь, что он ненавидит тебя. Так было и будет всегда. Ничего нового». — Ага, моя палочка у нее, — сказал Гарри, стараясь звучать невозмутимо. — А в твоей голове, видимо, лишь ветер гуляет, — снисходительно протянул Волдеморт. — Да пошел ты, — пробормотал Гарри, потирая шею. Она совсем онемела. Он и забыл, как напряженная дуэль может отразиться на теле. Он забыл, какую сильную боль причиняют полученные проклятья, особенно когда рядом нет мадам Помфри, готовой влить в его горло обезболивающее зелье. — Я бы мог сделать больше, чтобы помочь тебе, будь у меня палочка, — сказал Волдеморт. — А так, с этим, я могу не так много. Гарри не знал, что на это ответить. «Он пытался помочь мне?» — Хотя, полагаю, о наиболее тяжких последствиях позаботились в Святом Мунго. Гарри кивнул. Некоторое время он сидел в тишине, крутя плечи, чтобы облегчить боль. Волдеморт вышагивал по комнате. Это был первый раз, когда Гарри видел его обеспокоенным, но сейчас он даже больше обычного напоминал зверя в клетке, свирепого хищника, пойманного, но все еще смертельно опасного. Он смотрел на Волдеморта очаровано, как и всегда. «Вот оно», — подумал он, ощущая, как по венам побежал адреналин. Это больше походило на Волдеморта. Выглядело более естественно, чем то спокойствие, что он излучал все те восемь месяцев, которые им довелось провести вместе. Волдеморт повернул своё лицо к Гарри. Их глаза встретились. — Дай мне возможность пойти за ним, — прошипел он. Гарри моргнул. Прежде чем он успел осознать сказанное, Волдеморт продолжил. — Ты можешь пойти со мной, чтобы убедиться, что я не сбегу или чтобы развеять какие бы то ни было свои опасения. — Ты знаешь, кто это? — Гарри подорвался, несмотря на возражения тела, посылающего волны боли. — У меня на примете есть несколько потенциальных кандидатов. Если бы ты позволил мне использовать свою сову, я бы смог узнать точно. А потом убить его. — Как? — Гарри кивнул на наручники. Волдеморт одарил его острым взглядом. — Не притворяйся глупцом; если у меня будет твоя палочка, эти браслеты все еще будут удерживать меня, но я определённо смогу одолеть некоторого посредственного противника. — Я никогда не отдам тебе свою палочку, — сообщил ему Гарри. — Даже если ты думаешь иначе. Волдеморт зарычал, и прямо сейчас он снова был похож на того Волдеморта. Который был раньше. Гарри инстинктивно отступил назад. — Я мог бы дать клятву вернуть ее сразу после того, как закончу, — пытаясь звучать убедительно, произнес Волдеморт, но он был слишком зол, чтобы не позволять гневу просачиваться в свой голос. Гарри знал — он знает — что всё, что делал Волдеморт — готовка, тишина, флирт и секс — всё это, чтобы соблазнить Гарри, заставить его привязаться и снизить его бдительность. И Гарри правда привязался, с болью осознавал он, предельно ясно понимая, как сложно отказаться от этого, но всё же он никогда не отдаст Волдеморту свою палочку. Волдеморт очень сильно переоценил своё обаяние и недооценил интеллект Гарри. Он не понимал, что Гарри в основном позволял Волдеморту манипулировать собой. — Нет, — сказал он. — Он убивает людей. Конечно, тебя это расстраивает. Уизли почти погиб. Я могу положить этому конец — мы оба знаем, что Министерство будет годами спотыкаться вслепую, в то время как этот идиот будет лишь крепнуть и смелеть… — Плевать на опасность, плевать на разрушения — он ничто по сравнению с тобой, если ты сможешь выбраться. Я знаю, ты найдёшь способ освободиться, или как минимум сделаешь пару шагов к этому, если я позволю тебе покинуть дом с моей палочкой. Даже если я пойду с тобой, я достаточно умён, чтобы понять, что ты можешь провести меня. Я знаю, что ты предлагаешь покончить с этим человеком не для того, чтобы спасти людей… — Он использует мою Метку! — почти прокричал Волдеморт. Почти. Стремительное движение, и вот он уже оказывается лицом к лицу с Гарри. — Как смеешь ты стоять здесь и не позволять мне делать что-либо? Ты не одобряешь убийства и пытки, но как рабство уживается с твоими нравственными принципами, Поттер? — Ты мне не раб, — опрометчиво сказал Гарри. Волдеморт схватил его за горло. Сильно. Гарри вывернулся, ударил его в бок, но от пальцев Волдеморта невозможно было избавиться, а его тело невероятно невосприимчиво к боли после стольких пыток. Их борьба была короткой, но напряженной, а Гарри был уставшим, все еще раненым, он был на две головы ниже, чем Волдеморт и как минимум сорок фунтов легче. Его спина налетает на стену, и от удара у него выбился из легких воздух и клацнули зубы. И он даже не мог толком вдохнуть, не с хваткой Волдеморта на шее. У Гарри в глазах потемнело, он отчаянно вцепился Волдеморту в предплечья… Сжимающая горло рука исчезла, и Гарри сделал вдох, сипя и кашляя. — Ты считаешь себя таким умным из-за того, что оставил свою палочку снаружи, верно? — сказал Волдеморт, нависая над Гарри. — В конце концов, я не могу получить ее, если у тебя ее нет. Но Гарри, ты забыл, что если у тебя нет твоей палочки — у тебя нет ничего, что могло бы защитить тебя от меня. Гарри едва слышал его, так звенело у него в ушах. — Я могу сломать каждую косточку в твоём теле, медленно, мучительно. Я мог бы смотреть, как ты пытаешься уползти к двери, лишь для того, чтобы остановить тебя, когда ты будешь думать, что спасение близко. И может быть тогда, Гарри Поттер, может тогда ты узнаешь, что я чувствую. — Это не моя вина, — со свистом выдохнул Гарри и поднял взгляд; пальцы Волдеморта все еще обхватывали его шею, но оставались неподвижны. — Это не моя вина, что ты здесь! Почему ты, блядь, это не признаешь! Это всё ты! Всё, что ты сделал, каждая ошибка, каждое неверное решение привели тебя сюда! Глаза Волдеморта сверкнули, а рот исказился в рыке. Но когда Гарри оттолкнул его, Волдеморт сделал пару шагов назад. Гарри не двигался, нуждаясь в опоре, предоставленной ему стеной. — Ты думаешь я хочу этого? Мне не доставляет никакого удовольствия какая-либо власть над другим человеком! Я — не ты! Я пиздецки ненавижу это, понял? Ну почему ты такой? — Гарри было больно, острая боль затопила его грудь. — Почему ты не можешь… почему тебе так нужно говорить эти ужасные вещи? — Разве не было бы великолепно, если я этого не делал? Тогда ты бы жил в своей сказке безо всякого стыда? Если бы я подыгрывал тебе и притворялся, что не хочу сбежать отсюда и захватить мир, то ты бы мог наслаждаться мной, позабыв о вине? Я так не думаю, Поттер. Если я вынужден быть ничтожным пленником, тогда ты будешь страдать вместе со мной! — Ты вообще можешь признать, насколько ты ошибаешься? — спросил его Гарри, прикладывая усилия, чтобы не заплакать. — Ты можешь понять, как усердно я пытаюсь быть добрым, дать тебе что-то, в то время как я от тебя не получал ничего кроме боли? — Я не желаю твоей доброты! Она мне не нужна! Я хочу свободы! — Ты еще жив благодаря моей доброте! — грубо прокричал Гарри. — Ты хоть понимаешь? Понимаешь, что если бы я был как ты, ты бы уже был мертв? Очевидно, нет. Волдеморт принимал это как факт, но не понимал этого. Для него, не доброта Гарри сохраняет ему жизнь; он видит лишь его глупость. — Если бы ты был кем-то вроде меня, Поттер, твоя жизнь была бы намного проще. И, к сожалению, он был прав. Гарри был бы способен убить Волдеморта, он бы не упал в пропасть депрессии, зная, что поддерживает жизнь монстру, он женился бы на Джинни, создал бы с ней милую большую семью, а прекрасные выходные проводил бы в Норе, рядом с другими Уизли. Он бы стал аврором и спокойно спал бы ночью, не беспокоясь о том, что один Темный Лорд на следующий день мог освободиться. — Если бы я имел над тобой настоящую власть, — сокрушенно проговорил Гарри, — я бы заставил тебя никогда никого не убивать. Я бы выпустил тебя, чтобы ты был великим волшебником, каким ты и являешься, чтобы ты мог совершать беспрецедентные чудеса магии, чтобы ты мог сиять на свету, а не жить в тени. Тебе не нужно причинять людям боль, чтобы быть необыкновенным. Ты уже такой! Я лишь желаю, чтобы ты увидел это! Ты необычаен даже прямо сейчас. — Ещё одно слово, Поттер, — прорычал Волдеморт, — и я сверну тебе шею! Возможно, мне придется жить подобно маглу всю оставшуюся жизнь, но это будет стоить того! — Волдеморт снова начал приближаться к Гарри. — Боже мой, — вздохнул Гарри. — Даже крохи правды, доброты способны задеть тебя. Волдеморт наклонился вперёд. — Ничто не может задеть Лорда Волдеморта! — произнес он. — Ничто! Ты, охамевший кусок дерьма! — Ты не просто Лорд Волдеморт, — сказал ему Гарри. — Ты То… Чужие пальцы вновь обхватили его горло. Гарри не боролся с ними, лишь смотрел в ответ в эти разъяренные карие глаза. Секунды спустя, он был отпущен. Волдеморт покинул комнату. Гарри спустился вниз по стене на пол. Он знал, что говорил правду. Он знал, что где-то за всей этой злобой, всей этой исходящей от него опасностью Том Риддл все еще был жив. Гарри знал это, потому что именно этого мужчину он хотел; этого мужчину, что иногда выходил на поверхность, с каплей остроумного сарказма, с любовью к книгам, с тем тайным наслаждением, что он получал от общества Гермионы. Этого мужчину, который умел готовить и когда-то мечтал стать пилотом. Именно в этого мужчину Гарри влюбляется.