Один из них должен погибнуть от руки другого

Всё началось, стоило только им покинуть дом; Волдеморт незаметно взмахнул рукой. — Я отвлёк внимание следящих за нами авроров, — пояснил он. — Больше ничего не делай, — сказал Гарри, но, по правде говоря, он не мог помешать Волдеморту колдовать. Дельфини все еще выглядела сомневающейся и напуганной, но вцепилась Волдеморту в ладонь, а тот шёл так быстро, что у неё не было иного выбора, кроме как следовать за ним; другой рукой она стискивала свою коробку. Гарри был против таких мер, но, похоже, это работало, да и в любом случае, Волдеморт просто не обращал на него внимания и ускорял шаг, лишь чтобы досадить ему — Дельфини пришлось почти бежать, чтобы поспеть за ним. Волдеморт казался немного сбитым с толку, когда его взгляд падал на девушек-маглов с бритыми головами, пирсингом в носу или в джинсовых шортах. — В сороковых все были много более изящны, — заметил он. Весь день был похож на картину кисти мастера-сюрреалиста. Волдеморт в детском магазине — это нечто. — Маглы — это люди, — рассказал Гарри Дельфини, прежде чем они вошли, беспокоясь о том, как она будет себя вести рядом с ними. — Прямо как мы. — Руди… — На один день мы притворимся, что маглы люди, — оборвал ее Волдеморт. — Думай об этом как об игре. Да — именно так и надо было сказать, понял Гарри. Очевидно, что у него не получилось бы избавить Дельфини от предрасудков за пару минут, особенно с учётом того, что Гарри она знала всего-то неделю, а Лестрейндж для неё был почти что богом. — Ты знаешь о Статуте Секретности? — спросил ее Волдеморт. — Животные не знают о магии и не должны ни о чём догадаться? — неуверенно ответила Дельфини. — Если коротко, то да, — согласился Волдеморт и повёл ее сквозь двери, прежде чем Гарри успел что-нибудь сказать. Гарри совершенно игнорировал тот факт, что в магазине не было ни единого сотрудника, который бы не заискивал перед Волдемортом и Дельфини. Дельфини принимала конфеты и комплименты, и страхи стали потихоньку отпускать ее. Лучшего знакомства с маглами и быть не могло; женщины, которых можно встретить в детских магазинах, видимо, очень любят детей. Стоило только Дельфини рассказать любому, кто спрашивал, что ее «мама» мертва, как ей тут же начинали оказывать ещё больше внимания и дарить сладости; ближе к концу дня она уже сама решилась на время выпустить руку Волдеморта, чтобы лучше рассмотреть игрушки и платья. Как хорошо, что Гарри богат. Он коротко, шёпотом спорил с Волдемортом о том, что нужно правда заплатить, а не просто заставить продавцов думать, будто им ничего не должны. Гарри не отступил, хотя ему всё же пришлось немного заколдовать маглов, чтобы расплатиться наличными. Они уменьшили все покупки, потому что иначе просто не смогли бы их унести.

***

— Нет, нет, — Дельфини сильно потрясла головой, когда увидела милую табличку, которую сделал и прикрепил к ее двери Гарри. Комната Дельфини — Убери это! — Почему? — Потому что плохим людям будет легче меня найти, если мое имя будет висеть на двери, — объяснила Дельфини так, будто это самая очевидная вещь на свете. У Гарри дрогнуло сердце. — Никто не навредит тебе здесь, — сказал он, но она не поверила ему, так что он просто снял табличку. Она заняла комнату на первом этаже, поближе к Волдеморту. Она хотела ту, что находится прямо напротив его покоев, но Волдеморт запретил, и этим всё кончилось. Она выбрала другую. К счастью, участие Волдеморта ограничилось лишь этим. Гарри потратил весь день с Дельфини на то, чтобы подобрать мебель — и дом потакал ему, как никогда прежде. Хотя, конечно, Гарри подозревал, что тот потворствовал Дельфини и ее блэковской крови: у Гарри впервые за все время не было никаких проблем с тем, чтобы передвинуть, почистить или трансфигурировать что-нибудь. Ей правда нравятся розовый и голубой, так что в итоге ее комнату буквально захлестнули эти два цвета. Она аккуратно расставила выбранные в магловском магазине книги на свои новенькие полки — она также одержима тем, как и где всё должно лежать, как и ее отец. Она очарована множеством кукол, которых подарил ей Гарри, и разложила всевозможные мягкие игрушки вокруг своей кровати. — Тебе нравится? — спросил Гарри, когда они закончили. Дельфини окинула взглядом комнату, подошла к гардеробу и осмотрела свою хорошенькую одежду. — Очень даже. Я всегда мечтала иметь собственную комнату. Спасибо, Гарри, она прелестна. И ее улыбка согрела Гарри изнутри, несмотря на весь тот ад, через который ему пришлось пройти за последние дни.

***

— Ты в порядке? — спросил Гарри совершенно измотанный. Он видел его за всю неделю пару минут и думал, что Волдеморт избегает их намеренно, чтобы не сталкиваться со всё еще приходящей в себя Дельфини, но теперь, когда Гарри всмотрелся в него повнимательнее, то увидел, как тот бледен. То есть, бледнее, чем обычно. Под его глазами залегли тени, почти крича о том, как он нуждается в отдыхе. — Конечно, — ответил Волдеморт, но после того, как Гарри накрыл стол к завтраку, а Дельфини набросилась на еду, Волдеморт едва ли съел что-нибудь существенное. Не то чтобы Гарри выглядел лучше; но он непрестанно следовал за Дельфини по всему дому, так что у него, по крайней мере, была причина выглядеть таким уставшим. — Можно добавку? — спросила Дельфини, облизывая пальцы, после того как покончила со своими оладьями. Волдеморт кинул на неё раздражённый взгляд и удалился прежде, чем Гарри подал ей ещё одну порцию.

***

«Он убил человека. Он пошёл и убил кого-то, а я об этом даже понятия не имел». Проводя целые ночи в кресле у Дельфини в комнате и охраняя ее сон, Гарри не мог перестать думать об этом. Когда он один-единственный раз оставил ее спать в одиночестве, Волдеморт нашел Дельфини в кладовой под полками с джемом, где раньше иногда спал Кричер. Она сказала, что чувствует себя безопаснее в замкнутых пространствах. Волдеморт нашел превосходную лазейку в клятве. Намеренно ли он подталкивал его к этой конкретной формулировке? Гарри мысленно возвращался к этому разговору и даже тогда не мог быть уверен, в какой момент он решил сделать исключение для спасения невинной жизни. Он подозревал, что Волдеморт терпеливо подводил его к этому. Но, конечно, больше не осталось ни одной невинной души, которую Волдеморт мог бы использовать как предлог, чтобы покинуть дом. Несомненно, все это было исключительно ради Дельфини.

***

— Но я не хочу, пожалуйста, не запирай меня, прошу! У Гарри сердце разрывалось, пока он смотрел, как Волдеморт куда-то тащит Дельфини. В любом случае, у них не было выбора. Гарри спешно сбежал по лестнице, сердце колотилось, и он гадал: что это могло быть, кто это мог быть… Открыв дверь, он едва успел разглядеть пушистую копну волос, прежде чем Гермиона стиснула его в объятьях. — Его приняли! — воскликнула она, когда наконец отпустила его и вошла в дом. — Эм? — Законопроект! Законопроект о домовых эльфах! Они приняли его! Она улыбалась от уха до уха. — О! О, отлично! Вау, Гермиона, это замечательно. Мы должны это отпраздновать, я навещу вас позже, сейчас не… — попытался было сказать он, но Гермиона уже направилась вверх по лестнице. — Он в библиотеке? — Эмм, я не знаю… Слушай, мне уже пора собираться на тренировку… — Конечно, конечно! Я просто хочу дать ему знать, всего минутку! Это великолепно, Гарри! Да простит его Мерлин, но в ту секунду Гарри мало заботили домовые эльфы. Гермиону в тот момент невозможно было остановить. Библиотека была пуста. Волдеморт наверно все еще боролся с Дельфини, и Гарри в дрожь бросало, когда он думал, как это могло быть, к каким средствам Волдеморт мог прибегнуть, чтобы заставить Дельфини подчиниться. Всё произошло столь стремительно — стук в дверь, паника Гарри. Просто не было времени, чтобы спокойно объяснить всё Дельфини — бедняжка, она, должно быть, так напугана. — Где он? — спросила Гермиона, взволнованная до такой степени, что ее нога сама собой отбивала по полу ритм, а пальцы постукивали по округлому животу. — Понятия не имею, может, он дремлет… — Добрый вечер, миссис Уизли, — произнес Волдеморт, переступив порог. — Они приняли законопроект! — она была так рада, что почти вскрикнула. — Едва ли это неожиданность, — сказал Волдеморт. — У меня талант к убеждению. Она потрясла головой, но при этом не прекращала улыбаться. — Вы были правы, лучше было начать с малого: они никогда бы не согласились полностью освободить их вот так сразу. — Убедитесь, что платите своему эльфу, мистер Поттер, иначе будете оштрафованы. Гермиона широко ухмыльнулась. — О, нет! — простонал Гарри, представив лицо Кричера, когда Гарри предложит ему денег. — А также обеспечьте его тремя оплачиваемыми выходными в месяц, — продолжил Волдеморт. — Мне все еще кажется, что шесть было бы… — Терпение, миссис Уизли. Позвольте им привыкнуть к новшествам. И чиновникам, и эльфам. — Гермиона, — сказала она после секундной заминки. — Вы можете называть меня Гермиона. Волдеморт ответил ей насмешливой улыбкой. — Вы можете называть меня «милорд», — сказал он, и Гермиона закатила глаза. Гарри рад, что она счастлива, и что домовые эльфы получат больше прав, но ему претило то, как Волдеморт играл с ней. Он падал духом, когда видел ее, обычно такую умную, но теперь поддающуюся на уловки Волдеморта. На что Гарри вообще тогда мог надеяться? — Мне правда нужно бежать, Гермиона, прости. Она достала из сумки пергамент и оставила его на письменном столе. — Они не согласились с многими вещами, как вы и предполагали, но здесь то конечное соглашение, к которому мы все же пришли. Волдеморт кивнул, делая вид, будто заинтересован. Ему плевать; он презирает эльфов. Стоило только Гермионе выйти за дверь, как Гарри кинулся к комнате Дельфини. Он четыре раза пытался открыть ее, потому что Волдеморт времени зря не терял: он запер дверь кучей разных заклинаний. Когда Гарри сумел продраться сквозь них, стало очевидно, что на комнату были наложены, помимо всего прочего, не пропускающие звук чары — войдя, Гарри мгновенно был оглушён криками. Дельфини была в ярости, ее кулаки обрушивались на стены. Комната была разгромлена.

***

— Иногда тебе нужно будет прятаться, но не больше чем на пару часов, окей? — сказал Гарри, как только она пришла в себя, а он уже восстановил всё в ее комнате. Он не мог вообразить, как ребёнок был в состоянии сотворить такое менее чем за десять минут. Некоторые ее игрушки и книги уже не починить. Но всё в порядке, Гарри купит ей новые; она успокоилась, стоило только ему всё ей объяснить. — Так плохие люди все еще преследуют нас? — Нет, Дельфини. Они не плохие. Они просто не знают, что ты и твой отец живете здесь, вот и всё. Ну, пара человек знают о нем, но… — Откуда? Потому что это он плохой человек. — Это сложно, но когда-нибудь я объясню тебе… — Объясни сейчас. Руди говорил, это потому что он, мама и отец проиграли в войне, а плохие люди победили и… — Те, кто победили — не плохие, ясно? — Я не понимаю. — Прошу, прости меня. Мне очень жаль, — произнес Гарри, чувствуя себя ужасно виноватым. Но ему нужно хорошенько подумать о том, как рассказать ей о войне и избежать путаницы. Дельфини пристально разглядывала его несколько долгих секунд; в ее глазах, как и в глазах ее отца, отражался ум. — Пообещай мне, что не забудешь, что я заперта здесь и придешь, чтобы вытащить меня, когда они уйдут! Пообещай! — Я никогда не забуду о тебе! Клянусь! И обычно у нас больше времени подготовиться. Больше не будет так страшно, окей? Дельфини вперилась в него изучающим взглядом. — Хорошо, — сказала она, и он было подумал, что она согласна, но… — Только плебеи говорят «окей». Так говорил Руди. Фраза «так говорил Руди» очень скоро заняла заслуженное место в списке его самых нелюбимых.

***

Гарри не мог вспомнить, когда он спал в последний раз; Дельфини три кошмарные ночи подряд просто отказывалась закрывать глаза. Чем сильнее она уставала, тем хуже себя вела и тем яростнее отказывалась успокаиваться. Растить ребёнка, особенно травмированного ребёнка, вовсе не легко. — Ты можешь купить лёгкое зелье сна, — сказал Волдеморт, и Гарри ругнулся, потому что не услышал, как тот вошёл. Он навис над Гарри со спины, и на миг Гарри просто пожелал иметь возможность облокотиться на него и прикрыть на секунду глаза. Гарри приготовил себе чай трясущимися руками. — Зелье сна? Ребенку?! Ты себя вообще слышишь? — Они не столь уж вредны. Особенно, если давать их то здесь, то там. Тебе нужно отдохнуть, иначе ты просто рухнешь. Погружённая в тьму кухня и вправду уже плыла у Гарри перед глазами так, что он едва мог ее видеть. — Я в порядке, — огрызнулся Гарри, и отнёс чай Дельфини в комнату, надеясь, что это успокоит ее.