Один из них должен погибнуть от руки другого

— Я никогда раньше этого не делал, — сообщил Гарри Дельфини, пока они пытались расположить йольский алтарь на каминной полке в гостиной. — Обычно его делал Руди, — сказала она и погрустнела. Но когда Гарри собрался было открыть рот, она потрясла головой и продолжила. — Я помню, как это делается. Я научу тебя, а потом ты покажешь мне, что делать с твоей рождественской елкой. Это было весело. Даже слишком весело. Над ним не нависала тревога при мысли о предстоящих выходных. Гермиона только недавно родила самого прелестного мальчишку, которого Гарри когда-либо видел. Она не в том состоянии, чтобы бывать у Гарри в гостях в ближайшее время. Это не будет длиться вечно, но Гарри был рад, что малыш Хьюго подарил им то немногое время на придумывание убедительного объяснения существованию Дельфини. Они водрузили алтарь, а потом поставили елку. Дельфини нравились украшения на ней, хотя ей казалось странным ставить дерево посреди дома. — Мы тоже наряжаем на Йоль деревья, но просто свечами, знаешь? А не этими блестящими игрушками! Их елка действительно пугала. На ней были тонны мишуры, голубой и розовой, потому что это любимые цвета Дельфини. Гарри это нравилось. — Ты совершенно ничего не знаешь о Йоле, а я не совсем уверена, какое полено будет гореть лучше, — заметила Дельфини, когда они уже оделись потеплее. — Уверена, отец знает. На лице отца промелькнула ухмылка, предназначенная Гарри; у того не было выбора, кроме как позволить ему снова покинуть дом. Волдеморт аппарировал их в промёрзший лес где-то в Шотландии. «Нам не понадобится много времени, чтобы найти дурацкое полено», — подумал Гарри, но промолчал, давая Волдеморту возможность насладиться временем, проведённым вне дома так, как тот любит. Без маглов вокруг. — Тебе раньше доводилось праздновать Йоль? — с подозрением осведомился Гарри. — О да. Это была моя главная цель в жизни; каждый декабрь я непременно ставлю алтари да собираю брёвна, — протянул Волдеморт, и его слова сочились сарказмом. — Тогда почему ты говоришь, что Йоль лучше, чем Рождество… — Потому что, это традиция магов. Такая же нелепая, как и магловская, но своя. Дельфини выбрала дерево; оно было очень высоким. Волдеморт обрубил ему сучья и корни. — Ура! — воскликнула она. — Оно будет нашим Йольским Поленом. — Дельфини, оно не поместится в наш камин… — Какое счастье, что мы волшебники, — заметил Волдеморт. «И не поспоришь». И действительно, камин в библиотеке с легкостью расширился, и в нем все прекрасно поместилось. Оно должно пылать ещё двенадцать дней, и Волдеморт зачаровал его, и Гарри надеялся, что он не даст им всем умереть от пожара посреди ночи. — Как ты думаешь, мы можем поставить свечи и на рождественскую елку Гарри, отец? Ничего же, что она внутри, и на ней куча других блестяшек? — Не вижу ни одной причины, по которой мог бы отказать, — ответствовал Волдеморт. Дельфини благоговейно достала из упаковки одну из особенных золотых свечей, которые она тщательно отобрала в магловском магазине за несколько дней до этого. — Прямо на дерево? — спросил Гарри, махнув палочкой, чтобы убедиться, что оно не загорится. — Именно. Они для тех, кого мы потеряли, — пояснила Дельфини. — Эта для Руди. Она встала на носочки и закрепила свечу на ветке. У Гарри ком встал в горле, но он тоже поставил свою свечу рядом. — А эта для мамочки, — произнесла Дельфини, поднимая ещё одну свечу. — Но только я хочу, чтобы она была на самой верхушке. Я не достаю. Она робко взглянула на Волдеморта. Волдеморт смотрел в окно. — Вот так, — Гарри аккуратно приподнял ее, и Дельфини вздохнула. Было очевидно, что она хотела, чтобы это сделал ее отец. — Спасибо, Гарри. — Не за что, — он чмокнул ее в макушку, когда вторая свеча заняла своё место на самой верхней ветке. — А теперь пойдёмте ужинать, я прикупил кое-что особенное нам на десерт… Дельфини? — обратился к ней Гарри, когда она не последовала за ним. Она, нахмурившись, подняла на него взгляд. — Ты не поставишь ни одной свечи тем, кто ушёл навсегда? Лёгкие Гарри налились свинцом, и он потерял возможность дышать. Между ними пролегло долгое молчание. — У меня ещё остались свечи, — сказала Дельфини, беря в руки пакет. Волдеморт бесшумно покинул комнату. — Окей, — прошептал Гарри. — Хорошо. Так они будут знать, что ты думаешь о них, — Дельфини протянула ему свечу. — Кому ты посвятишь эту? Гарри считал, что потерял слишком многих, чтобы до сих пор цепенеть от подобных напоминаний. Но вот он здесь, смаргивал набежавшие от избытка чувств слёзы. — Своей маме, — проговорил он. Дельфини важно кивнула. — Тогда она должна гореть на верхней ветке. Там все самые близкие. Но не выше чем мамочка, хорошо? — Хорошо. Гарри задался вопросом, праздновали ли его родители Йоль. Скорее всего, должны были. Его отец был чистокровным волшебником из довольно-таки древнего рода. Ставил ли тот свечи своим собственным родителям? У Дельфини не было столько свеч, сколько нужно было поставить всем, кого Гарри потерял. Поэтому, закончив с родительскими, он выбрал ещё одну. — Для Сириуса, — произнёс он, и поставил ее так же высоко, как и остальные, но как можно дальше от Беллатрисы, его убийцы. — Кузен Сириус? — переспросила Дельфини, очень удивив этим Гарри. — Руди говорил, что он был маминым любимым двоюродным братом, пока не стал предателем крови. — Он не был предателем крови, — резко ввернул Гарри. Дельфини взяла его за руку, когда они оба посмотрели на ёлку. — Все в порядке. Если он нравился маме, значит нравится и мне. Это было странно умиротворяюще и мучительно в одно и то же время. Было что-то такое в этих свечах, в том, как их огни трепетали в унисон с теми, что покоились на алтаре и с поленом в камине — что-то такое, что заставляло сердце ныть у Гарри в груди, но и наполняться тёплом тоже. Аромат целого букета трав, который по настоянию Дельфини был возложен на алтарь, наполнял всю комнату. — Ты знаешь, потерял ли кого-нибудь отец? — спросила Дельфини. — Я поставлю, но нужно знать имя. Волдеморт виновен в смертях тех, кому сегодня на елку повесили свечи. Не Беллатрисы, конечно, но все остальные — на его совести.

***

— Это был самый лучший день рождения в моей жизни, — сонно проговорила Дельфини, свернувшись в кровати, окружённая всеми полученными в этот день подарками. Больше всего ей понравилась серебряная звездочка, сейчас надежно висевшая на шее. Волдеморт сделал ее из расплавленного кубка. Гарри был так счастлив, когда Волдеморт протянул дочери этот небольшой подарок. Гарри был в восторге, когда увидел ее озарённое радостью лицо. Гарри надарил ей целую гору подарков, но прекрасно понимал, почему она больше всех дорожила тем, что вручил ей Волдеморт. Она получила на Рождество набор для вязания, с тех пор каждый день проводила в своей комнате несколько часов, работая над шарфом Волдеморту на день рождения. Гарри был так удивлён, узнав, что у этих двоих день рождения в один день, так увлечён тем, чтобы воссоздать Дельфини незабываемый праздник, так занят покупкой слишком уж большого количества подарков, что совершенно забыл выбрать что-нибудь для Волдеморта. Так что, уложив ее спать, Гарри направился в библиотеку. Ему в голову пришла глупейшая идея вывести Волдеморта на прогулку в качестве подарка на день рождения. Всего на полчаса, и лишь теперь, пока Дельфини спит. Куда-нибудь подальше. Гарри знал, что Волдеморту хочется на волю — и пусть он, по-видимому, иногда был рад выбраться в магловский мир с Дельфини, он все ещё терпеть не мог маглов, а Дельфини ему надоедала, особенно если была взбудоражена. — Я не собака, — ощерился Волдеморт. — Думаешь, можешь нацепить на меня поводок и вывести на прогулку? — он вскочил на ноги, и Гарри отшатнулся от него. — Выдрессировать не кусаться и научить новым трюкам? — Нет, я… эй! — воскликнул Гарри, поднимая руку. — Я не это имел в виду, я просто… — Считаешь, что я принадлежу тебе? Что можешь «взять меня» на улицу? Да как ты смеешь! — Я хотел, чтобы и ты получил что-нибудь! — закричал Гарри в ответ. — Хотел сделать тебя счастливым!.. — И как по-твоему прогулка по парку могла бы осчастливить меня? — глаза Волдеморта метали искры. — Не переживай, Гарри. Я окажусь снаружи, можешь не утруждаться. И тебе вовсе не прийдется «брать меня с собой». Гарри вздохнул. Волдеморт порой так непостоянен, что любое неверное слово может вывести его из себя. До возвращения палочки он ещё мог держать себя в руках, но теперь… он тут же впадал в ярость по любому поводу. — С какой стати ты вообще хочешь осчастливить меня? Никогда не задумывался над этим? Гарри знал с какой стати. И знал, что Волдеморт знал тоже. Гарри не позволит издеваться над собой из-за этого. — Понятия не имею, — выплюнул он Волдеморту, уже почти покинувшему поле его зрения. — Может, тогда и ты мне ответишь, почему, когда ты вернёшь себе былое могущество, я все ещё буду жив, и буду ходить по своим гринготтским хранилищам и играть в квиддич? Гарри понял, что ему не стоило этого говорить, лишь когда слова сорвались с языка. Волдеморт нарочно говорил все это лишь чтобы задурить ему голову, как и всегда. Это ничего не значило, и плевать сколько раз Гарри мысленно возвращался к этим разговорам, пытаясь найти в них какой-то смысл. Волдеморт замер и обратил лицо к Гарри. — Забудь, — краснея, сказал Гарри. — Ты сможешь посещать Гринготтс и играть в квиддич. Ты будешь носить прелестный зелёный ошейник с моим именем на нем, и никто не посмеет к тебе и пальцем прикоснуться. Он будет подходить по цвету к хорошеньким зелёным наручникам на твоих запястьях. И когда-нибудь, я даже дарую тебе поводок, Гарри; я возьму тебя с собой в парк. Я милостивый лорд. Гарри уставился на него, открыв рот. — И я буду чрезвычайно удивлен, когда ничто из этого не сделает тебя счастливым.

***

— И разве в том вина моя, что дьявол созданный Творцом, — пела Дельфини уже весь день, с тех пор, как они вернулись с «Горбуна из Нотр-Дама», — сильней чем яяяя. Ее голос разносился по всей кухне. — А ты не мог отвести ее на нормальный фильм, без песен? — осведомился Волдеморт, откупоривая бутылку вина. — Все фильмы для детей такие, — произнёс Гарри и посолил мясо. — Ей нравится. —Заставь Эсмеральду свой адский дух смирить в огне, а лучше стать моей и лишь моееееееей! — Что это за детский фильм такой? — весело поднял брови Волдеморт. — Очень уж отличается от «Русалочки». — Я не знал, что он немного темно-злодейский, понятно? — О, ведьма, что ждёшь ты?! Бежать же с этих пор! Ко мне ли придешь ты, взойдёшь ли на костеееер! — Дельфини! — воскликнул Гарри. — Пожалуйста, хватит уже это петь… Волдеморт рассмеялся, пребывая в совершеннейшем восторге. — Почему ты поешь это? Фролло был злодеем! — сказал Гарри, стоило Дельфини войти на кухню. — Боже, помогиииии ей! — пропела она, но остановилась, когда Гарри застонал. — Он просто любил Эсмеральду. — Он хотел ее убить! — сморщил нос Гарри. И правда, кто догадался поднимать в мультфильме подобные темы? — Ну, в конце у неё все было хорошо, — отмахнулась Дельфини. Гарри вздохнул. — Присядь, можешь съесть парочку бутербродов, пока ужин ещё не готов. — Он убил ее, — заметил Волдеморт, слегка нахмурив брови. — Мм? — В книге. Это «Собор Парижской Богоматери», по крайней мере, звучит похоже. В книге она умерла. — О нет! — произнесла Дельфини. — Прости! — добавила она, когда Волдеморт стал испепелять ее взглядом за то, что она говорит с набитым ртом. Она быстро дожевала. — Я не знала, что есть книга! Я хочу ее! — Она умерла?! — Гарри также не знал о существовании книги. — Ты читаешь детские книги? — Я был ребёнком, — произнёс Волдеморт, сделав глоток вина. — И эта книга не считалась детской. — Не могу поверить, что она умерла, — воскликнула Дельфини. — Она была такой хорошенькой! А что стало с Квазимодо? — Он убил Фролло, пока тот смеялся во время повешения Эсмеральды… — Ее повесили? О Боже! — Гарри перехватил у Волдеморта бутылку и щедро глотнул вина. — В оригинальной книге скелет Квазимодо был найден много лет спустя в общей могиле среди тех нищих и преступников. Подразумевалось, что Квазимодо разыскал Эсмеральду среди гниющих трупов и лёг рядом с ней, чтобы умереть. Когда сторожи попытались разделить скелеты, те рассыпались прахом. — Это… это… — у Гарри пропал дар речи. — Это Виктор Гюго, — забавляясь, произнёс Волдеморт. Гарри понятия не имел, кто это. Садист, скорее всего. — Это так романтично! — заявила Дельфини. — Бедный Квазимодо. Ох, он так ее любил! Я хочу быть как Эсмеральда! Волдеморт фыркнул. — Хочешь быть повешенной? — Как Эсмеральда из фильма, — ответила Дельфини, закатывая глаза и надкусывая ещё один бутерброд. — Я хочу, чтобы все меня любили.