Один из них должен погибнуть от руки другого

Волдеморт взмахнул запястьем, и его палочка, покоящаяся на прикроватной тумбочке, влетела в ладонь. Это вырвало Гарри из состояния возбуждения и предвкушения, в котором он пребывал. Он моргнул, растерянно и слегка встревоженно: Волдеморт до этого никогда не использовал палочку во время секса, и Гарри не был уверен, что… Волдеморт перехватил его кисть, замершую над головой, и указал на нее палочкой. Руку стало так невыносимо жечь, что Гарри попытался вырвать ее из хватки Волдеморта, но безуспешно. Длилось это всего пару мгновений, и затем он сумел высвободиться. Гарри посмотрел на тыльную сторону ладони, которую все еще покалывало от недавнего заклятья… Ничего. Кожа была чистой. Она не должна была быть такой. «Я не должен лгать», — должны белеть старые шрамы. Которых больше нет. Волдеморт опускается всем телом на Гарри, прижимаясь губами к его уху. — На тебе не будет меток других людей. Ты мой и только мой. Гарри открыл рот, но только высокий жалобный стон вырвался из его рта — в эту секунду Волдеморт вжался в него своим членом. — Когда Азкабан падет передо мной, я найду ее. Я буду пытать ее дни напролет, я заставлю ее истекать кровью до тех пор, пока она не иссохнет и не станет бездыханно лежать у твоих ног. Гарри крепко зажмурился, стараясь не вслушиваться в слова и раствориться в ощущении наполняющего его Волдеморта.

***

Прежде чем отправиться домой после просмотра фильма, они решили заскочить в Foyles. Продавцы в книжном уже знали Дельфини и не переставая ворковали над ней и ее любовью к чтению. Она хотела «Собор Парижской Богоматери», и ее нисколько не волновало мнение других людей по этому поводу — она просто не принимала «нет» в качестве ответа. — Мой отец читал ее в детстве и сказал, что я тоже могу! — заявила она милой девушке, работающей там. Та со своим коллегой недоверчиво взглянула на Гарри. — Сэр, она не подходит для… — Мой другой отец, — пояснила ей Дельфини. — А теперь, пожалуйста, скажите мне, где я могу ее найти. Сердце Гарри готово было вот-вот выскочить из груди. Голова его шла кругом. Он облокотился на книжный стеллаж. Мой другой отец. Он был так тронут, что купил эту чертову книгу.

***

— Маглам в книжном, похоже, не понравилось, что у меня два отца, — сказала Дельфини Волдеморту, аккуратно раскладывая свои новые книги по полкам. — Один мужчина, в частности, смотрел на Гарри почти с ненавистью. И правда, Гарри заметил несколько направленных на себя неприязненных взглядов; больше не было ни дружелюбных улыбок, ни добродушного подтрунивания во время оплаты покупок. Это было неожиданно. Гарри в тот момент еще не оправился от фразы про отца, так что происходящее не сильно его заботило. Он не думал, что Дельфини заметит подобное. И она вновь произнесла это. Два отца. Гарри кинул взгляд на Волдеморта, чтобы увидеть, как тот к этому относится. — Никому нет дела до того, что думают маглы, — было единственным, что он произнес. Гарри приблизился к Дельфини, сел на пол рядом с ее книгами. — Слушай, нам не стоит говорить маглам о нас… о нашей… — он раскраснелся; в груди разлилось тепло, — нашей семье? — с вопросом произнес он. Может, ей не понравится так называться. Но она лишь продолжала смотреть на него с любопытством. — Некоторым из них не очень нравится… эм… они против того, чтобы двое мужчин воспитывали ребенка и… — Почему? Гарри не был уверен, как на это ответить. Он и сам не до конца понимал, почему одни люди ненавидят других из-за сексуальных предпочтений. — Потому что они глупые, недоразвитые животные, — любезно подсказал Волдеморт. — Это не так, — сказал Гарри Дельфини. — Просто некоторые из них, как и некоторые волшебники, могут быть неприятными и злыми людьми, но не все. В любом случае, будет лучше, если они не будут знать, потому что мы не можем быть уверены наверняка, услышат нас хорошие маглы или нет. Может случиться что-то плохое. Люди могут быть жестоки. Он не стал говорить об этом Дельфини, чтобы она не стала снова бояться маглов. — Например? — Волдеморт захлопнул свою книгу. Он откинулся на спинку стула и уложил щиколотку одной ноги на колено другой. — Что они могут тебе сделать? У тебя есть палочка, и неплохо поставлен удар. Гарри сразу вспомнил, как врезал Волдеморту. Так получилось, что он совершенно забыл об этом из-за всех последующих событий. — Я не буду ввязываться в разборки в присутствии Дельфини. Та кивнула. — Тебе и не нужно, — сказала она. — Мы можем взять отца с собой, и он будет сражаться за нас. Гарри вздохнул. Волдеморт улыбнулся.

***

Приглашение было до смешного вычурное, как для дня рождения семилетнего мальчика. Пергамент наивысшего качества и крайне чопорная, торжественная формулировка просили его посетить Эдварда Люпина, дражайшего племянника Люциуса и Нарциссы, в Малфой-меноре. Они в самом деле вставили это в письмо, какая наглость! Оно было запечатано печатью дорогого воска с гербом рода Малфой. Тедди был взволнован, когда вручал его Гарри, и улыбался до ушей. — Я уже знаю нескольких ребят, но Люциус сказал, что я познакомлюсь с еще многими! Я немного встревожен, хотя Драко и сказал мне, что все они будут добры ко мне. Я бы хотел, чтобы ты был там, Гарри! У нас будут конкурсы, и квиддич, и призы! Ты же придешь, да? Без тебя будет совсем не то! Стоящая за его спиной Андромеда кинула на Гарри угрожающий взгляд. — Конечно, Тедди! Я же никогда не пропускал твои дни рождения, правда? Тедди радостно обхватил его руками.

***

— Как он? — спросил Гарри, вваливаясь в комнату. Рон выглядел жутко; все его лицо было грязным от не прекращающей течь крови, одежда пропахла дымом. Но он стоял на ногах. Джордж же без сознания лежал на койке. Двое целителей нависли над ним, пока третий бился с Молли, пытаясь оттащить ее в сторону. — Они выражают осторожный оптимизм, — сказал Артур и попытался улыбнуться Гарри, но вышло из рук вон плохо. Артур выглядел… он словно постарел. Он казался таким маленьким и уязвимым, что это разрывало Гарри на части; каким-то образом видеть его таким сокрушенным и напуганным было даже мучительнее, чем смотреть на распластанного на кровати Джорджа. — Тебя уже осмотрели? — спросил Гарри у Рона. Рон рассеянно кивнул. — Ага, да я в порядке. Я бы здесь сейчас не стоял, если бы не Джордж и Билл. — А Билл… — Гарри не мог не убедиться лишний раз, что тот в порядке. — Обошелся несколькими царапинами, — терпеливо подтвердил Артур. — Вы не понимаете, я не могу потерять его, — рыдала Молли. — Не могу! У Гарри что-то болезненно перевернулось в груди. Артур поднялся и отвел ее в сторону под умоляющим взглядом целителя. — Мне нужно на воздух, — внезапно произнес Рон, и Гарри вышел вместе с ним из комнаты в просторный коридор. Они нашли тихое местечко, где можно было присесть. Рон уткнулся лицом в колени, пока Гарри тщетно суетился вокруг него. — Они не должны были попасть сюда, — голос Рона звучал приглушенно, и Гарри наклонился к нему, чтобы лучше слышать. — Только я. Каждый вечер понедельника я закрываюсь сам. Но как раз перед тем, как Джордж собрался уходить, пришел Билл. Он поссорился с Флер, так что Джордж отвел его в подсобку, чтобы пропустить стаканчик и переговорить. Раздался задушенный смешок. — Я должен отправить Флер тысячу роз за то, что она достала Билла. Я бы был мертв, Гарри. Их было семеро. У меня не было бы ни единого шанса выжить. Гарри пробила дрожь, и кровь застыла в жилах. — Я отправлю ей две тысячи роз, — сказал он, и Рон слабо рассмеялся и затем поднял голову. Он плакал, дорожки слез бесшумно пересекали его грязное лицо. Гарри никогда не видел, чтобы тот плакал. Даже на похоронах Фреда. — Выпендрежник, — пробормотал Рон, и Гарри стиснул его в объятьях. — Мне жаль, что меня там не было… — Не начинай. Ты знаешь как ужасен и предсказуем порой бываешь? Настолько, что когда я боролся за жизнь, после мыслей о Гермионе, Розе и Хьюго, я подумал, что ты будешь винить себя, как распоследний дурак. Даже если меня в девяносто переедет какая-нибудь из этих магловских машин где-то в Бангкоке, и то ты найдешь, что вписать себе в вину. Они отпустили друг друга. — С Биллом же все будет в порядке, да? Я имею в виду, что решил сначала заскочить сюда, чтобы убедиться, что вы в норме, но я собираюсь поговорить с Кингсли и… — Не нужно, — отмахнулся Рон. — Уверен, они просто следуют инструкциям. Очевидно, что это была самозащита. Но он все равно убил двух человек, если их можно так назвать и да… Авроры забрали его для допроса, но Праудфут сказал Флер, что они отпустят его, как только возьмут показания. В любом случае, Перси уже там, с ним. Ты же понимаешь, они захотят отделаться от него как можно скорее. Гарри попытался растянуть губы в улыбке, Рон потер глаза. — Хочешь пить? Или есть? Тебе принести что-нибудь? — Сходи к Гермионе. Уверен, она с ума сходит. Какой-то аврор отправился к ней, чтобы объяснить ситуацию; она в безопасности под защитными чарами нашего дома, и ей незачем покидать его с детьми и всем прочим. — Понял, — ответил Гарри. — Я позабочусь о них… — Я знаю, — Рон встал и, когда Гарри сделал то же самое, теперь уже сам обнял его. Они потом поговорят о произошедшем. Авроры поспели вовремя, чтобы поймать одного, но оставшимся удалось улизнуть. Но все потом. Когда Джордж уже будет здоров, и Гермиона будет в порядке, и у авроров появится шанс все расследовать. Гермиона не в порядке. — Никогда в жизни я не чувствовала себя такой бесполезной, — поведала она Гарри. — Никогда! Гарри с большим трудом уложил Розу в постель, но все они решили остаться в ее небольшой комнатке, не желая расставаться друг с другом; Хьюго бережно опоясывали материнские руки. — Не смей винить себя, — прошептала Гермиона, когда заметила, что Гарри не может встретиться с ней взглядом. — Волдеморт знает, кто такие эти люди и… — И ты не можешь принудить его рассказать. Все мы в курсе, что ничто не могло бы заставить его говорить. Гарри ничего не ответил, пытаясь понять, куда деть руки. — У тебя хорошо получилось, — отметила Гермиона, и только тогда Гарри осознал, что заплетал волосы куклам Розы. У Гарри хорошо получалось, потому что он помогал Дельфини с волосами каждый день. Боже, уже больше десяти часов прошло с тех пор, как он ушел, и что если эти ненастоящие Пожиратели заявятся к нему домой… «Они не выстоят против Волдеморта. Они не пройдут мимо защитных заклятий. Она в безопасности». Время от времени они получали записки от Перси и Рона. Билла отпустили после нескольких часов допроса. Джорджу не становилось лучше. — Но ведь ему и не становится хуже, — сказала Гермиона, сжимая в руке последнее из писем. — Это же хороший знак, верно? Джинни писала Рону, она в ярости! Гарри мог себе это представить; она все еще пытается получить разрешение на экстренный международный портключ, застряв в Южной Африке со своей командой. Когда Гарри последний раз виделся с ней по камину, то умолял ее поумерить пыл. Никому не станет легче, если она проклянет власть имеющих и будет арестована, вдобавок ко всему прочему. Гарри заставил Гермиону поесть, пока они вместе пытались состряпать что-нибудь для Розы и отвлекали ее весь следующий день. Через какое-то время в дверях показался Рон, на нем была чужая одежда. Но он был умыт и здоров, и улыбка появилась у него на лице, когда он увидел свою маленькую семью. — Чарли приехал из Румынии и прогнал меня оттуда. Он пытается заставить маму пойти домой отдохнуть, но… она же ни за что не согласится, да? — Я пойду туда присмотрю за ними, — произнес Гарри, вставая. — Тебе тоже нужно отдохнуть; ты совсем не спал, — Гермиона крепко обняла его. — Прошу тебя, Гарри, ты ничем нам не поможешь, если свалишься от истощения. Поспи хоть немного, пожалуйста. — Хорошо, — солгал Гарри, и, покинув их, аппарировал в Мунго, где несколько часов держал Молли за руку и приносил кофе Артуру. Молли не обращала внимания ни на что вокруг: она попеременно то плакала, то глядела в стену невидящим взором. Она покинула свой пост у кровати Джорджа, только когда двери распахиваются, впуская Джинни. Они молча цепляются друг за друга. В конце концов, когда Гарри засыпает прямо в очереди за едой в кафетерии, Чарли и Перси вдвоем выдворяют его домой.

***

Гарри вздрогнул и проснулся от ощущения щекотки на лице. Он отрубился прямо на диване в гостинной — он был слишком изнурен, чтобы, вернувшись посреди ночи, найти в себе силы подняться по лестнице. Дельфини положила свою ладошку ему на щеку. — Ой, прости! Я не хотела тебя будить. — Ничего страшного, — уверил ее Гарри, приподнимаясь и потирая веки. — Я сделала тебе кофе. Отец сказал, что тебе он нужен сейчас больше, чем чай. Я никогда раньше не делала кофе, так что он может быть не очень приятным на вкус, — она махнула рукой в строну стоящей на столике чашки. — И еще я сделала чай для твоего раненного друга; он с ромашкой — Руди делал такой для меня, когда я болела, и мне всегда становилось лучше. Так что я думаю, твоему другу тоже поможет. — Иди сюда, — Гарри притянул ее в объятья. — Как ты? У вас все было хорошо, пока меня не было? Она кивнула ему в плечо. — О да, не беспокойся, — она вывернулась из его рук, посмотрела на него с озорной улыбкой и произнесла, понизив голос. — Я победила отца в Монополии, но никогда не упоминай об этом, чтобы он не расстраивался. — Он не умеет проигрывать, — произнес Гарри и стиснул челюсти. — Да, он такой, — согласилась Дельфини. Волдеморт прятался в своей комнате, жалкий трус. У Гарри не было времени с ним разбираться, а потому он быстро принял душ, проглотил тост, который сделала для него Дельфини, и отправился проведать Джорджа.