Один из них должен погибнуть от руки другого

Джорджу потребовались недели, чтобы поправиться. Все это время Гарри едва ли сказал Волдеморту хоть несколько слов. — Скажи мне, кто они! — требовал Гарри первые несколько дней, когда Джордж ещё был без сознания. — Освободи меня от Клятвы, и я скажу, — отвечал Волдеморт. Волдеморт оставил его в покое на некоторое время, но в конце концов заставил Гарри поговорить с ним, вовлекая его в разговор в присутствии Дельфини. Гарри отвечает ему очень сухо. — Вы поссорились? — спросила Дельфини после очередного безмолвного завтрака. — Не переживай насчёт этого, — улыбнулся ей Гарри, помогая надеть куртку. И мантию-невидимку. Волдеморт закрыл ее в шкафу, и Гарри не смог подобрать отпирающее заклинание, но когда он попросил Дельфини открыть его, Гриммо не посмело в чем-либо ей отказать. Выходя с ней, он всегда был очень осторожен, не только в этот раз, но теперь, после нападения на Рона, он стал почти параноиком. Изначально он вообще не хотел никуда идти с Дельфини, но та становилась все беспокойнее и бледнее с каждым днем, и Гарри смягчился. Гарри взял ее на руки, и укрыл мантией их обоих. Они покидают дом только под мантией-невидимкой; Гарри аппарировал их, как только они оказались на крыльце, где уже не действовали древние защитные чары Гриммо. Дельфини нравится быть невидимой. Ей нравится наблюдать за людьми вокруг, зная, что те, в свою очередь, ее увидеть не могут. Когда они дошли до кофейни, а Гарри, убрав мантию и найдя им укромный уголок, вручил ей вафлю, она подняла на него взгляд. — Если мы не будем расстраивать его, все будет хорошо, — произнесла она. — Если он будет счастлив, то мы все будем счастливы. Гарри на секунду прикрыл глаза. — Руди говорил, что отец добр, пока другие слушаются. — Ты не можешь… — Гарри прикусил губу. Гарри хотел сказать ей, что она не обязана кому-либо угождать, что ее желания также важны, как и желания ее отца, что они не должны строить свою жизнь вокруг его требований или забывать все то дерьмо, что тот творил, просто чтобы он был доволен. Но не сказал. Гарри просто не мог посоветовать ей не слушаться Волдеморта. Не тогда, когда она всего лишь ребенок. Не тогда, когда для нее безопаснее слушаться. — Вот, можешь взять половину моей вафли, — предложила Дельфини. — Может, тебе станет легче.

***

— Ты расстраиваешь Дельфини, — однажды вечером имел наглость заявить Волдеморт. — Ей не нравится, что мы не разговариваем. Гарри попытался покинуть кухню — посуду он может помыть и завтра… Волдеморт поймал его за запястье на выходе. — Даже если бы ты знал их имена, это бы не помогло. Они не из Британии. Уверен, за последние годы они обзавелись парочкой сообщников-британцев, но изначально их не было. Авроры знали мое имя несколько десятилетий — это им нисколько не помогло. Гарри попытался вывернуться из его хватки, но Волдеморт не отпустил его. «Не то чтобы ты особо старался, да?» — Я знаю, что ты скучаешь по сну в моей постели, — продолжил Волдеморт. — Брось заниматься глупостями и возвращайся. Гарри правда скучал и ненавидел себя за это. — Отвали! — выплюнул Гарри, но его сопротивление стало еще менее выраженным. Когда Волдеморт с силой потянул его на себя, и Гарри оказался прижатым к нему, то он совсем прекратил борьбу. Он презирал то чувство спокойствия, которое ощущал в руках Волдеморта, сжимавших его почти до боли. «Это все, что у него осталось, — попробовал убедить себя Гарри. — Имена этих террористов единственное оружие, которое у него осталось». — Я уже привык к твоему присутствию в своей комнате, — произнес Волдеморт и… Гарри вздохнул. Это самая близкая вещь к «Я скучал», которую Гарри в принципе мог от него услышать. «Это правда? Он действительно хочет, чтобы я был с ним?» — Отлично, — сказал Гарри. — Тогда я узнаю все сам. Это будет непросто. Кингсли больше ему не доверял, не после того как Гарри так яростно защищал Волдеморта. Не после того, как он отказался пускать Кингсли на Гриммо, когда министр захотел поговорить с Темным Лордом после нападения на Рона. Им удалось один раз спрятать Дельфини от Гермионы, но только потому что та не колдует «Гоменум ревелио», каждый раз входя в дом, как то делают авроры. Может, Кингсли уже знает, кто эти люди. Они же поймали одного из них. И они просто не сочли нужным сообщить Гарри. И, как и сказал Волдеморт, их имена не играют большой роли. Вовсе не обязательно, что их схватят сразу после этого. «Ты убедишь себя в чем угодно, лишь бы не прекращать разговаривать с ним».

***

— Никакого кино? — расстроено спросила Дельфини. — Но сегодня четверг! Мы всегда ходим в кино по четвергам! — Ничего особо интересного нет, и я не видел, чтобы где-нибудь показывали повторы Дисней. Мы пойдем куда-то еще, тебе понравится. — Нет! — Дельфини скрестила руки на груди, недовольно сверля взглядом тарелку. Гарри не обращал на это внимания. Дельфини никогда не упрямилась долго, если он просто игнорировал ее. Когда она капризничала без повода, или потому, что Гарри попросил ее что-нибудь сделать, ему лишь нужно вести себя как ни в чем не бывало, и в конце концов ее отпускает. Когда они добрались до зоопарка, она уже была в прекрасном расположении духа. Ей нравились животные; возникла небольшая проблема, когда она заставила исчезнуть клетку, в которой сидела «бедная горилла», и Гарри пришлось действовать очень быстро, чтобы вернуть решетку на место. — Я случайно, — ответила Дельфини, когда Гарри сказал ей впредь так не делать. — Я так не думаю, — Дельфини пугающе хорошо контролировала свою магию. — Больше так не делай! — он попытался звучать строго. — Кто-то может пострадать. Одной рукой он крепко держал ее за руку, и сжимал палочку другой, когда они подошли ко льву. Но она не стала никого освобождать. И когда они подошли к серпентарию, пусть Гарри и должен был догадаться, но все же совершенно не ожидал услышать как она шипит на змей, прижимая голову к стеклу. Гарри подавился вдохом, и кровь застучала в голове, стоило ему услышать ответное шипение. — Еды у него предостаточно, — сообщила она Гарри. — Так что он в целом доволен. Но раньше ему нравилось бесцельно странствовать. Он не нападет ни на кого, если мы его выпустим. Он обещает. Да и вообще, змеи редко нападают на людей, они предпочитают избегать нас, ты знал? — Мы не можем, — грубо прошептал Гарри. — Пойдем. Он увел ее, и она махала змею, пока они шли. — Отец знает, что ты умеешь говорить со змеями? — Это называется парселтанг, — объяснила ему Дельфини. — Руди так сказал. Он говорил, что только потомки Салазара могут говорить на нем, и что до моего рождения так мог только отец, — она пожала плечами. — Я не знаю, в курсе ли он.

***

— Она змееуст, — произнес Гарри в темноте. — Ты знал? — Она же моя дочь, — донесся до него голос Волдеморта с той стороны кровати. Последнее время Гарри почти не спал в своей комнате. У Волдеморта в шкафу уже даже было кое-что из его одежды, а в ванной появилась еще одна зубная щетка. Гарри был бы рад сказать, что не помнит, как эти вещи оказались тут, но это была бы неправда. Он помнил, как сам принес их сюда. Большую часть времени они просто спали, каждый на своей стороне кровати. Но иногда Волдеморт обвивает Гарри своей рукой, притягивая его ближе. А бывают моменты, когда Гарри и сам прижимается к нему. Порой утром, когда он еще не до конца проснулся, когда все вокруг кажется нереальным, он тянется к Волдеморту и укладывает свою голову тому на грудь или плечо. Волдеморт никогда его не отталкивает. Иной раз Гарри хочется поцеловать его. Без сексуального подтекста, просто… просто поцеловать. Он этого не делает. Иначе это заведет их слишком далеко, сделает все похожим на настоящие отношения. «Слишком далеко? Твоя зубная щетка в его шкафчике, а трусы в его комоде». Но это больше для удобства, чем из-за сантиментов. «Что за глупость, какие еще сантименты», — сказал себе Гарри. — Конечно, она змееуст. — Ага, — Гарри заерзал, пытаясь поплотнее завернуться в одеяло. Он понимал, что оттягивает его на себя, но Волдеморт никогда не жалуется. — Я должен был догадаться, но… это застало меня врасплох. Прошла еще минута, но Гарри не мог просто отпустить это. — Она хотела высвободить кобру. — Будь осторожен. Она ещё слишком юна, чтобы действительно подчинять себе некоторые своенравные виды. Они не нападут на неё, но могут не послушаться. Гарри кивнул, хотя Волдеморт не мог увидеть этого из-за темноты вокруг и того, что Гарри был повёрнут к нему спиной. — Я освободил Боа Констриктора, когда мне было десять, — сказал он. — Не специально. Дадли доставал его. Это была первая змея, с которой я разговаривал. Глубоко внутри Гарри завидовал. У Волдеморта и Дельфини был свой собственный тайный язык. Конечно, они оба говорили на французском, но этому Гарри не завидовал, хотя и не мог понять ни слова. Парселтанг же… Гарри когда-то мог говорить на нем, и ему жаль, что теперь это не так. — Интересно, что с ним стало. — Полагаю, маглы поймали его за считанные часы. Почему Волдеморту всегда нужно смотреть на вещи так мрачно? «Он прав». Гарри вздохнул и сжал переносицу. Матрас прогнулся, и Волдеморт прижался к Гарри сзади, положив руку Гарри на бедро. — Ты скучаешь по нему, не так ли? Гарри пожал плечами. — Это спасло мне жизнь в Тайной комнате. Звучит лучше, когда он говорит, что скучает по парселтангу как по полезному умению. Более приемлемо. — Хмм, — промычал Волдеморт, нисколько этим не обманутый. «Ведёшь себя, как идиот», — сказал сам себе Гарри. Он придвинулся к Волдеморту спиной. — Я могу снова сделать тебя крестражем, — выдохнул Волдеморт прямо Гарри в ухо. Тот испуганно вздрогнул. Он попытался повернуться, но Волдеморт обхватил его своей длинной рукой, лишая возможности двинуться. — Это будет не так просто, ведь ты стал старше, но если я смог сделать это случайно в первый раз, я безусловно смогу сделать это вновь. — Ты же не серьезно, — пролепетал Гарри. — Как ты можешь предлагать что-то подобное… — Тебе понравится, — продолжал Волдеморт. — С ним ты будешь в безопасности. Ты больше никогда не будешь один. Волдеморта это возбуждало. Доказательство этого очень явно упиралось Гарри в спину. Это полный пиздец. — Как, после всего, что с тобой произошло, тебе вообще могла прийти в голову мысль снова разделить душу? Ты же в любом случае не можешь умереть, так… — невнятно вырвалось у Гарри изо рта. Волдеморт не обращал на это внимания. — Мы могли бы покинуть дом ночью и разыскать какого-нибудь магла. Плохого магла, чтобы успокоить твою совесть. Убийцу или насильника. Их полным полно на улицах города. Я бы убил его… — Хватит! — сдавленно прошептал Гарри, но Волдеморт не только не прекратил говорить, но и стал тереться о его спину. — И тогда мы вернулись бы домой… — Хватит! — Прямо на эту кровать. Я бы провел ритуал и отдал бы тебе частичку своей души. Разве не романтично, Гарри? Никто не смог бы хоть когда-нибудь сделать для тебя нечто большее. Гарри от ужаса не мог вымолвить ни слова. От ужаса и… чего-то еще. Ничтожная, жалкая его часть могла вообразить себе это. Не убийство. Он пропустил это мимо ушей. Но хранить в себе частицу души Волдеморта… Эта жалкая его половина была невероятно тронута тем, что Волдеморт доверил бы ему свою душу даже после того, как Гарри едва не уничтожил ее по кусочкам. Но в основном он просто оцепенел от страха. — Ты больной, — прошептал Гарри. — Я знаю, кто я. Я убийца. Я наслаждаюсь, имея власть отбирать чужие жизни. Ты тоже знаешь. Знаешь, неважно, как пылко ты это отрицаешь. И вот ты здесь, в моих руках, в моей кровати. — Хватит! — еще раз сказал Гарри, отодвигаясь подальше от горячего и твердого члена Волдеморта, прижимающегося к его спине. Волдеморт рассмеялся. — Тебя так легко вывести из себя, Гарри. Ложись спать, Дельфини встанет уже через пару часов.

***

— Что внутри? — Дельфини обошла кругом большую коробку в красно-желтой обертке. Гарри просто был уверен, что все остальное будет зеленым, так что решил отдать должное цветам факультетов Ремуса и Тонкс. — Подарок на день рождения для моего крестника. — Оо. Она еще раз с любопытством его осмотрела. Гарри подарил подарок и ей тоже, чтобы она не ревновала. Тот был отброшен в сторону и покоился в нескольких футах от них. — Что значит «крестник»? — Магловская чушь, — вставил Волдеморт. Гарри раздраженно фыркнул и объяснил суть Дельфини. — Я принесу тебе торт, хорошо? Самый большой! Дельфини улыбнулась. — Он будет розовым? — Амм… ага, да, — Гарри просто заскочит в кондитерскую на обратной дороге и купит розовый торт. Она широко усмехнулась. — Идеально! — а потом… — Отец, а какой твой любимый цвет? — У меня его нет, — Волдеморт даже не поднял взгляд от присланного Гермионой пергамента. Что-то о водяном народе и уменьшении их магических озер. — Но я не люблю ярких. — Оу, — Дельфини вновь подняла взгляд на Гарри. — Тогда, может, торт будет… — она нахмурилась, — не очень ярким. Чтобы отец тоже смог его есть. — Он будет розовым, — произнес Гарри, прожигая взглядом затылок Волдеморта. — А торт могут сделать черным? — поинтересовалась Дельфини. — Не думаю, — попытался убедить ее Гарри. Ему разбивало сердце то, как старательно Дельфини старалась привлечь внимание отца, как сильно она желала, чтобы он любил ее. — Гарри, — заговорил Волдеморт, когда Гарри уменьшил подарок так, чтобы тот мог поместиться в карман. — Может, тебе стоит надеть мантию на мероприятие чистокровных… — Тедди — полукровка, — резко перебил Гарри. — Уверяю тебя, он будет в мантии, — Волдеморт поднял голову. — И передай Люциусу, что ответ на его вопрос «нет». Драко не убежит из страны. Он останется здесь, где я смогу добраться до него, стоит только Люциусу вызвать мое недовольство. У Гарри кровь застыла в жилах. — Что… Как? Волдеморт улыбнулся. — Люциус не идиот, пусть иногда даже слишком хорошо играет эту роль. В отличие от тебя и Кингсли, он помнит, что я самый искусный легилимент из ныне живущих. Повеселись сегодня.