Часть 16 (I)
19 мая 2023 г., 17:06
День рождения Тедди намного более помпезный, чем то нужно семилетнему мальчику, но Гарри был слишком выбит из колеи осознанием того, что Волдеморт может читать его мысли, чтобы выражать недовольство чем-то столь незначительным.
Он задыхаясь простоял за воротами Майлфой-менора почти час, прежде чем заставил себя войти, и то, лишь потому что знал, что Тедди бы ужасно расстроился, если бы он не пришел.
Внутри была целая куча детей, родители некоторых из них учились с Гарри в одно время, родители других же — Пожиратели смерти, гниющие в Азкабане.
И все-таки Гарри был удивительно популярен среди них. Тедди, похоже, рассказал им всем какой Гарри крутой, и как тот ездил верхом на драконе; мальчик, очень похожий на Флинта, вспомнил, что отец рассказывал ему, как Гарри однажды встретился с драконом один на один, имея в руках только палочку, и выкрал яйцо у него прямо из-под носа.
Все были убеждены, что это просто «потрясно».
Некоторые из детей фанатели по квиддичу и попросили у Гарри автограф. И он расписался, потому что это был первый раз, когда его попросили расписаться лишь как знаменитого ловца, даже не думая о нем как о Избранном.
Чуть дальше в глуби сада стоял стол для взрослых, но Гарри остановился там только чтобы поприветствовать Андромеду и пробормотать «хорошего дня» Нарциссе и Астории Малфой, которую он смутно помнил по школе (Люциуса и Драко, к счастью, рядом не оказалось).
Гарри проводил время с детьми и пытался сильно не привязываться к Скорпиусу, — уже не младенцу, но при этом гораздо более маленькому, чем другие дети, — но было просто невозможно не любить этого крошку-ангелочка.
Напряжение, повисшее между Асторией и главой рода Малфоев можно было трогать руками.
Она прикрывает от него своего сына и никогда не дает взять его на руки, даже когда Скорпиус сам этого хочет.
Гарри одобрял такой подход; пусть в это нелегко поверить, но ведь и Драко когда-то был таким же невинным, пока отец не превратил его в того хорька, которого Гарри позже встретил у мадам Малкин.
И это подводило его к мысли, что и Люциус когда-то был ребенком, и уже его отец сделал его таким, какой он есть, и когда же этот порочный круг наконец прервется? Когда это все началось?
И так все и будет продолжаться; это становилось очевидно, когда дети решили играть в «Авроров и темных магов», но никто не захотел быть аврором.
— Они постоянно приходят и тревожат дедушку, — произнесла шестилетняя девочка. — Перероют весь дом — и уходят.
Мальчик постарше кивнул ее словам.
— Они забрали дедушку и заперли его в Азкабане, и мы даже не можем с ним увидеться. Мама плачет из-за этого каждый день.
— Моего дядю тоже забрали.
— А моего они убили.
Гарри чувствовал себя раздавленным. Не было никакого смысла говорить этим детям, что члены их семей были теми еще подонками, убийцами и фанатиками.
Тедди стоял молча, опустив голову: его мать служила в Аврорате, и Гарри понятия не имел, что со всем этим можно было сделать, если вообще можно.
— Давайте во что-нибудь другое, — предложил он, чтобы не развивать тему.
— Основатели! — воскликнула самая старшая девочка, Розье, отправляющаяся в Хогвартс в следующем году.
— Нас слишком много…
— Я буду Ровеной! Тетя Нарцисса, пожалуйста, помоги мне одеться как Рейвенкло! Мы играем в Основателей! — повысила она голос.
Все мальчишки, естественно, хотели быть Салазаром.
— Я буду Годриком! — заявил Тедди, вызывая у Гарри улыбку.
— Эй! Но ведь твоя бабушка училась на Слизерине, — завозмущался кто-то.
— Гарри был гриффиндорцем! — крикнул Тедди в ответ. — А еще Билл! Он отец Виктуар, и он реально крутой! Он разрушитель проклятий!
— Твой отец тоже был на Гриффиндоре, — напомнил ему Гарри.
— А, ага, — пренебрежительно согласился он. — Можешь сделать мне меч, Цисси?
— Боюсь, что нет, милый, — произнесла Нарцисса, взмахивая палочкой и создавая тем самым диадему для своей племянницы, теперь облаченную в синее с бронзой.
— ЛЮЦИУС! — закричал Тедди и помчался к Малфою; пока он бежал, его волосы сменили свой цвет и стали белыми. — Мне нужен меч.
Малфой, очевидно, совершенно не мог ни в чем отказать детям, с удивлением отметил для себя Гарри в течение дня.
Теперь понятно, почему Драко вырос таким избалованным.
Нарцисса вздохнула, когда ее муж наколдовал меч, и сузила глаза, когда тот призвал змею для другого мальчика, желающего быть Салазаром.
— Она безобидна, дорогая. Обычный садовый уж.
— Вот, позвольте, вы немного ошиблись, — сказал Гарри. Он был очень горд собой, когда Нарцисса протянула ему трансфигурированную чашу.
Та выглядела совсем не так, как чаша, все еще иногда являющаяся ему во снах.
Он довольно хорошо преуспел в трансфигурации, изо дня в день преобразуя для Дельфини новые игрушки.
Особенно удачно у него выходило во время их дуэлей с Волдемортом.
Гарри видоизменял чашу до тех пор, пока они не стала в достаточной мере напоминать оригинал.
— Хорошо знакомы с реликвиями Основателей, мистер Поттер? — поинтересовалась Нарцисса, приподнимая идеально очерченную бровь.
— Гермиона рассказывала, — ответил он.
Упоминание Гермионы позволяло ему в мгновение ока отделаться от кого угодно.
«Чертовы фанатики», — подумал Гарри.
Хотя, возможно, дело не только в том, что она маглорожденная; помимо этого, они могут быть раздражены из-за ее (на самом деле, Волдеморта) законопроекта, благодаря которому они теперь обязаны относится хоть сколько-нибудь по-человечески к своим домовикам и платить им за работу.
«Сможет ли Дельфини с легкостью заводить друзей?», — вопрошал он, наблюдая за резвящейся ребятней.
Тедди — очень общительный ребенок, всегда таким был.
Он думает, что Дельфини могла бы притвориться общительной. Ведь, когда он берет ее в магловский мир, она не забывает о «спасибо» и «пожалуйста» и мило улыбается незнакомцам.
Но помимо этого Гарри известно, что она все еще воспринимает маглов как каких-то животных, что стоят ниже волшебников; больше она не считает их опасными, — теперь они для нее, скорее, забавные зверушки, торгующие сладкой газировкой.
Кока-кола — неотъемлемая часть их рутины. Гарри даже один раз застал Волдеморта, пьющим ее. Из затейливого кубка с выгравированным на нем гербом рода Блэк, конечно. Не дай бог, чтобы он выпил ее из банки.
Невероятно, но даже после всего этого, Дельфини относится к маглам более терпимо, чем Тедди, который наотрез отказывается иметь с ними хоть что-то общее, убирает подальше магловские игрушки и больше к ним не прикасается.
***
И Нарцисса, и Андромеда странно посмотрели на Гарри, когда тот спросил Малфоя, не могут ли они переговорить с глазу на глаз. Интерес Нарциссы был более сдержанный; в ее глазах всего лишь на мгновение мелькнула искра любопытства, прежде чем ее внимание переключилось на Асторию и Скорпиуса. Но Гарри чувствовал взгляд Андромеды на своей спине, пока они шли по направлению к дому. В кабинете Гарри выждал несколько секунд, и только затем начал говорить. Он ненавидел саму необходимость это делать. — Он сказал, Драко не может покинуть страну, — торопливо вырвались из него слова. Малфой заботился о своем сыне — кто бы что о нем ни говорил, но этот факт сомнению не подлежал. По этой причине тот и не составлял здесь компанию своей жене и сыну. Отец не позволил бы ему находится рядом с Гарри, зная об их взаимной неприязни и, возможно, боясь, что Драко будет досаждать Поттеру. Боясь расплаты. Гарри чувствовал себя гадко из-за этого. Малфой лишь кивнул, ничем иным не выказывая свои эмоции. — Я не говорил ему, — виновато добавил Гарри. — Я не рассказывал ему, что мы говорили или что-то вроде. Но… — Хранить секреты от Темного Лорда — неблагоразумно, — ровным тоном произнес Малфой. Гарри воскресил в памяти их прошлый разговор, вспомнил почти жалость в глазах Малфоя, появившуюся, когда Гарри продолжал заверял его, что Волдеморт не узнает о том, что они обсуждают в этом кабинете. Он не хотел делать этого, не хотел, по сути, угрожать людям их семьями по приказу Волдеморта. Как все пришло к этому? Гарри не хотел возвращаться домой и лицом к лицу сталкиваться с надвигающейся катастрофой. Он был почти уверен, что выглядит также ничтожно, как себя чувствует. — Если позволите дать вам совет, мистер Поттер, — произнес Малфой так же безлико-вежливо, как и всегда. — Ничто не в силах остановить то, что грядет. Ваши попытки тщетны. Лучше смириться, если вы беспокоитесь о благополучии своих близких. Прислушайтесь к словам того, кто совершил те же ошибки, что вы, вероятно, собираетесь совершить. Гарри фыркнул. — И плевать на остальной мир, да? — Да, — неиронично согласился Малфой. «Да что с ними такое», — никак не мог понять Гарри. Как такое вообще может быть, что некоторых совершенно не заботит, что происходит с другими, пока они сами и их семьи в безопасности? — Вы жалкое подобие человека, — сказал Гарри, слишком уставший, чтобы выдать что-то более едкое. — Но я жив и на свободе, — заметил Малфой. А так много хороших людей лежат под землей. Малфой обладал непостижимым талантом: что бы ни происходило, в конце концов он оказывался на высоте. Так не должно быть, не после всего, что тот сделал. В Азкабане на пожизненном заключении сидели люди, на чьем счету было гораздо меньше преступлений, которые были намного меньше вовлечены в недавнюю войну. Гарри сам выпустил Малфоя после Второй магической, это правда. Но тот избежал правосудия и после Первой тоже. И наконец, самое невероятное, он несколько раз подряд пережил гнев Волдеморта. — Ты прямо как таракан, — сказал ему Гарри. Малфой ухмыльнулся. — В этом мы схожи, — протянул он. — А? — Может мне и многое сходило с рук, но я никогда не возвращался к жизни, получив Убивающее в грудь. Кадык Гарри дернулся. — Я тоже был в лесу той ночью, мистер Поттер. Малфой впился своими серыми глазами в зеленые глаза Гарри. — Похоже, не только я выжил вопреки всему.***
— Он легиллимент. Как мы могли забыть об этом? Гарри в отчаянии смотрел на Рона и Гермиону. После дня рождения он сразу направился к ним. Рон побледнел, Гермиона тоже застыла, но быстро взяла себя в руки. — Уверена, авроры не забыли. Он не может колдовать, и у него нет палочки, так что все нормально. — Гермиона, он читает мои мысли. Это не нормально. Гермиона сглотнула. — Но этого не может быть. Просто не может. Что это было? Может быть, он разузнал как-то еще… — Нет. — Он врожденный легиллимент, — произнес Рон. — Они очень редки, как метаморфы или змееусты, это одна из родовых черт, передающихся по наследству. — Ерунда; легиллименция — это навык, требующий самодисциплины и годы упорных усилий, но палочка все равно нужна… — Это не ерунда. Бывают врожденные, которые с детства умеют… — Это всего лишь теория, Рон, нет доказательств тому, что… — Он прав, — вмешался Гарри. Хотя, конечно, у Волдеморта были и магия, и палочка, он сам видел в Омуте и помнил по рассказам Дамблдора, что Том Риддл мог с легкостью убедить кого угодно и всегда знал, говорят ли ему правду или пичкают ложью. — Ладно, — упрямо произнесла Гермиона. — Тогда мы просто научимся оклюменции. — Ну да, это займет у нас всего-то несколько десятков лет, — пропитанный сарказмом голос Рона раздражал Гермиону. — И что же ты предлагаешь? Рон пожал плечами. — Я стараюсь не смотреть ему в глаза. И, Гарри — уверен, ты не так уж много времени с ним проводишь и стараешься не пересекаться, да? Так что, когда он рядом, просто старайся не встречаться с ним взглядом. Рон кивнул сам себе. — Ну, вот и все что мы можем сделать. Я в курсе, что вы с Гермионой выросли у маглов, но нас, выросших здесь, с детства учат, что смотреть в глаза незнакомым сильным волшебникам и ведьмам — не лучшая идея.***
— Ты забыл о моем розовом торте? — спросила его Дельфини, когда он вернулся домой. «Блядь». — Я сейчас схожу… — Ничего страшного, — она взяла его за руку. — Ты выглядишь расстроенным. На празднике что-то пошло не так? Гарри притянул ее к себе и поцеловал в лоб. — Не переживай на этот счет. Все в порядке, просто я немного устал. Она покивала. — Отец говорит, что дети очень раздражают и надоедают — там было много детей? Поэтому ты устал? — Дети не раздражают, — возразил Гарри. «Ну что за идиот». Как можно говорить такое ребенку… — Мне нравится проводить время с детьми, — заверяет ее он. Но ей почему-то не понравились его слова. Но прежде чем Гарри успел понять, что не так, в комнату заявился Волдеморт. Гарри тут же отвернулся и опустил взгляд. «Просто не смотри ему в глаза, и все будет хорошо».
