Один из них должен погибнуть от руки другого

— Это тебе не поможет, — сказал Волдеморт, наклонившись к Гарри, чтобы получше разглядеть, какую книгу по окклюменции тот читает. — Заткнись, — пробормотал Гарри; он не смотрел на него с тех пор как узнал. — Я могу научить тебя. — Ага, конечно, — фыркнул Гарри. — И зачем оно те… — Затем, что в твоей голове хранятся мои секреты, и любой может их оттуда вытащить. А еще ты очень уж упорно смотришь в глаза всем подряд, как последний недоучка, коим ты и являешься. — Отвали! — Гарри собрал книги со стола и поднялся. — Ты тоже пялишься на всех, и ничего! — Но я превосходный окклюмент, — Волдеморт обошел его, загораживая путь. Он поймал Гарри за подбородок и повернул к себе. Гарри закрыл глаза, выронил книги и попытался с помощью рук высвободиться из хватки Волдеморта. — Я уже видел каждый уголок твоего сознания, тебе больше нечего скрывать от меня. — Как же я тебя, блядь, ненавижу! Это ты видел? — рыкнул Гарри, вцепившись Волдеморту в запястье. — Похоже, это я упустил, — ответил Волдеморт. — Отстань! — Посмотри на меня. — НЕТ! — Позволь мне помочь тебе, сам ты никогда не сможешь этому научиться. — Убери. Свои. Руки! — прошипел Гарри. Волдеморт вздохнул, словно Гарри вел себя как неразумный ребенок, но все же отпустил его.

***

Его ужасно раздражало, что он не мог смотреть на Волдеморта, когда того захочет. Это казалось ему трусостью. И что еще противнее, какая-то часть Гарри скучала по возможности видеть эти карие глаза. С учебой дела шли туго. Он даже не мог узнать, есть ли у него какие-нибудь продвижки или нет. Когда он в последний раз навещал Рона и Гермиону, то обнаружил, что и Гермиона не особо преуспевает, что ее безумно огорчает. Рон даже не стал пытаться. — Окклюменция дается только реально могущественным волшебникам, — пожал он плечами, расхаживая по комнате и пытаясь укачать Хьюго. — У Малфоя получилось! В шестнадцать! — напомнил ему Гарри снова. Эта мысль не давала ему покоя. — Разве Снейп не говорил, что его научила Беллатриса Лестрейндж? — уточнил Рон. — Она, конечно, была той еще сукой, но глупо отрицать, что она была очень талантлива. — Не выражайся при ребенке, Рон! Вот честно, твой сын… — Да ладно, ему всего четыре месяца! — Если уж Малфой смог… — прервал их перепалку Гарри, но лишь затем, чтобы его перебили в ответ: — Мы не уверены, что он добился хоть какого-то успеха, так? Снейп сказал об этом мимоходом, ты умудрился это подслушать, но ясно было только то, что хорька учит тетя, — Рон перевел взгляд с Гарри на Гермиону. — Не понимаю, почему ты так на этом зациклился. Просто не смотри на него, избегай его так часто, как только можешь, да и все на этом. Но Гарри и Гермиона упорно продолжали пытаться. Гермиона — потому что терпеть не могла быть несведущей хоть в чем-то, а Гарри… ну, он просто не хотел избегать Волдеморта, но не скажешь же об этом Рону, да?

***

После особенно чудовищного нападения в Ирландии Ежедневный Пророк наконец делает правду достоянием общественности. Похоже, прочел Гарри, они именовали себя «Тенями» — теперь, когда их легенда рухнула, они не могли больше притворяться Пожирателями. — Тени, — сморщил Гарри нос за завтраком. — Почему темные волшебники всегда берут себе такие дурацкие псевдонимы? Он не мог поднять глаза на Волдеморта, а потому не мог разглядеть его лицо, но надеялся, что на нем появилось оскорбленное выражение. — Зачем они вредят людям? — спросила Дельфини; Гарри мог смотреть хотя бы на нее. — Потому что они отвратительные фанатики. Дельфини нахмурилась. — Но они нападают на магов и ведьм, — произнесла она. — Не на маглов, что было бы вполне понятно. — Это не было бы понятно, — вздохнул Гарри, складывая газету. — Я же говорил тебе, что маглы прямо как… — Да, да, — махнула рукой Дельфини, которой уже успели надоесть непрестанные попытки Гарри заставить ее думать о маглах как о людях. — Пусть каждый останется при своем мнении, Гарри. — Нет, в таких вопросах не может быть двух мнений. Каждый из нас может сам решать, например, нравится ему фильм или нет. Права человека же не та тема, где допустимы подобные… — Но почему они убивают ведьм и волшебников? Я не понимаю. Прошу, забудь на секунду о маглах и объясни мне. Гарри осмелился бросить короткий взгляд на Волдеморта, но тот был всецело поглощен газетой. — Ну, — начал Гарри, не будучи уверен, как стоит объяснить, что такое чистота и статус крови, сидя за одним столом не с кем-нибудь, а с Волдемортом. — Некоторые люди — и они очень неправы — считают, что волшебники с родителями-маглами менее волшебники, чем те, что родились у родителей-магов. Дельфини внимательно посмотрела на него. — Почему? — Не знаю, сам-то я так не думаю. Тебе стоит поинтересоваться у того, кто с этим согласен. Тишина. Волдеморт, слава Богу, не стал делиться своими безмерными познаниями. — Так вот что значит «чистокровный», — сказала Дельфини. — Я видела это слово в некоторых здешних книгах — это человек, у которого родители — волшебники. — Родители, и все бабушки и дедушки волшебники тоже; иначе человек не будет считаться «чистым». — Ага. А еще я читала про предателей крови… — Хватит, пожалуйста, читать библиотечные книги… — А еще Руди говорил, что брат Сириус был предателем крови… — Он солгал тебе… — Кстати, что это значит? — Так называют чистокровного, женившегося или в целом хорошо относящегося к маглам и маглорожденным — ведьмам и волшебникам, родившимся у маглов. — Спасибо, Гарри, — Дельфини выглядела вполне довольной, и Гарри смог вздохнуть спокойно, поскольку ему было не очень приятно говорить о таком. Тем не менее, он был рад, что именно он ответил на ее вопросы, а не Волдеморт. К сожалению, его покой длился недолго. Стоило им приступить к десерту, Дельфини продолжила свои размышления: — А мы кто? Чистокровные? И снова Гарри искоса глянул на Волдеморта. Тот отложил Пророк и прямо посмотрел на свою дочь. Но не произнес ни слова. — Мы… Я полукровка, — сказал Гарри, все еще ожидающей ответа девочке. Она кивнула, но не отвела взгляд, призывая продолжить. — Моя мать была маглорожденной, а отец — чистокровным. Она еще раз кивнула, и перевела взгляд на отца. Кожу Гарри покалывало от беспокойства. — Ты часами разглядывала гобелен рода Блэк в библиотеке, — наконец открыл рот Волдеморт. — Ты знаешь свои корни. Дельфини наклонила голову, погруженная в свои мысли. И Гарри уже понимал, что будет дальше. «По маминой линии», — укажет она, а потом… Но она не нарушила тишины и через несколько секунд взяла в руку вилку и нанизала на нее блинчик. — Он не чистокровный, да? — спросила она, параллельно помогая Гарри убирать со стола, как только Волдеморт покинул комнату. Гарри вздохнул, смахивая остатки еды с тарелки в урну. — Да, — мягко подтвердил он. — Он полукровка. — Хмм, — она подала ему тарелку. — И он как те люди; он не любит нечистых волшебников. Это не было похоже на вопрос. — Все мы чисты, — осторожно убеждал ее Гарри, принимая тарелку. — Не бывает нечистых. Она сдвинула брови и переложила несколько стаканов в раковину. — Если ему не нравятся нечистые маги, но сам он полукровка, тогда он вряд ли любит себя. Гарри удивленно уставился на нее. Волдеморт любил себя даже слишком сильно; он был высокомерен до мозга костей, да и в самоуверенности ему не было равных. И все-таки Гарри не мог найти изъяна в ее логике. Он мог, конечно мог, назвать Волдеморта лицемером, но Гарри старался не говорить о нем плохо в присутствии Дельфини. Иногда у него не выходит, пару раз бывало, но в основном он не отклоняется от этого правила. — Поэтому я ему не нравлюсь? Потому что я тоже не чистокровная, как и он? Гарри кладет тарелку на место, и у него внутренности скручиваются в узел, когда он смотрит на ее прелестное личико, когда слышит ее бесстрастный голос, за которым она пыталась скрыть свою грусть от осознания факта того, что ее не любит собственный отец. — Дельфини… — Наверно, нет, — ответила она сама себе. — Ты полукровка, и ты ему нравишься. Гарри понятия не имел, что на это ответить. Ему трудно подобрать слова, когда она говорит о подобном; Гарри просто не понимал, как ее успокоить. Он не мог выдавить, что она не права, что отец любит ее. Потому что она знала, что это не так. Не мог объяснить, что Волдеморт и Гарри не любит, что он пленник, что они трахаются и все, а еще Клятва вынуждает Волдеморта оставаться рядом с ним. — Эти Тени придут за нами, раз они против нашей крови? — Нет, конечно нет. Здесь ты в безопасности, милая. Я рассказывал тебе, что этот дом невозможно найти? Она изобразила кивок. — Да. В любом случае, отец с нами. Он защитит тебя. И меня тоже, верно? — Несомненно, — по крайне мере, это Гарри мог утверждать без сомнения. Может, Волдеморт и не любил Дельфини, но она была его дочерью, и уже одно только собственническое чувство сподвигло бы его пресечь попытки забрать ее у него. — Разве плохие авроры не ловят Теней? — Дельфини передает ему очередную тарелку. — Они охотились на меня и Руди так долго; лучше бы они обратили внимание на них. — Авроры не плохие, — аккуратно заметил Гарри. — Ты же знаешь, что у них были причины искать Лестрейнджа, да? Он рассказывал тебе, что была война, что он в ней проиграл. Она наклонила голову, соглашаясь. — Он ничем не отличался от тех людей, что сейчас нападают на ведьм и волшебников. — Отличался! — с жаром возразила она. — Он никому не вредил! Он был добрым и всегда улыбался! — Ты сама говорила, что он убил человека… — Это был магл! — упрямо настаивала на своем она, но Гарри смог уловить проблеск сомнения в ее глазах. — Он… — Гарри прикусил язык. Он не мог заставить себя вывалить на нее то, что Лестрейндж убил гораздо, гораздо больше людей. — Он тоже вредил волшебникам, к слову. — Нет. Он ненавидел только маглов и грязнокровок. — Не произноси это слово! — вырвалось у него так оглушающе резко, что она вздрогнула. Гарри тут же ощутил свернувшуюся за ребрами вину. — Прости, — сказал он, наклоняясь, чтобы находиться с ней на одном уровне. — Я не хотел повышать голос. Просто это ужасно плохое слово. — Что оно значит? — поинтересовалась она. — Когда я спросила Руди, он ответил, что так называют всякую погань, отвратительных уродцев. Я подумала, что это что-то вроде маглов. — Это оскорбление для маглорожденных. Так нельзя говорить. Ты очень смышленая девочка, Дельфини. Я верю, ты прекрасно понимаешь, как все это глупо. Статус крови не имеет значения. Ты же видишь, как силен твой отец, несмотря на то, что он полукровка. Гермиона, моя лучшая подруга, я рассказывал о ней… Дельфини кивнула. — Умная женщина, которая много читает и переписывается с отцом. — Да, так вот, она маглорожденная. И она потрясающая! Она бы тебе понравилась, я уверен. Все это так безумно и не несет за собой ничего, кроме ненависти. Пожалуй, я могу понять, что тебе по какой-то причине неприятны маглы. Все нормально. Я вполне могу жить с этим, пусть я и не согласен, но не думаю, что это такая уж проблема. Они люди, но не такие как мы. Тем не менее, Гермиона, твой отец, я сам. Ты. Мы все волшебники ни чуть не в меньшей мере, чем чистокровки. Он так хотел, чтобы Дельфини не смотрела на других свысока, что в порыве воодушевления слова у него находились сами собой. — Твоя мама, — начал он, понимая, как священен для девочки образ покойной матери. — Посмотри, как она любила твоего отца. Люди, подобные Теням назвали бы ее предательницей крови. — Что за глупость! — вскричала Дельфини. — Мама была самой лучшей! «Так, ладно». — Если бы таким как они позволили находиться у власти, если бы их деяния поощрялись, если бы мы не боролись с ними — в таком мире твоя мать была бы наказана за любовь к твоему отцу. Тебя бы не существовало. Да и меня тоже. Твоего отца бы здесь не было. — Я их ненавижу! — яростно воскликнула она. — Это ужасно! Надеюсь, эти дурацкие авроры поймают их! — Еще как. Рано или поздно, их не станет. Тебе не нужно беспокоиться об этом. Каждый из нас может внести свой вклад, уже просто объявляя их лжецами. Пока мы не верим им, они не победят. Поэтому Волдеморт оказался в неволе. Поэтому умерла ее мать. Но он пока не был готов рассказать ей об их собственной войне, о том что ее родители были даже кровожаднее этих новоявленных идиотов. Однажды, ей все же предстоит узнать. Всё. Гарри страшился той минуты. Дельфини подошла ближе, будто чтобы закрепить неизбежность надвигающейся катастрофы. — Гарри? — Хмм? — В газетах говорят о Том-Чье-Имя-Нельзя-Называть, а еще, что Тени были его сторонниками. Кто это такой? Неужели она уже сложила все воедино? Подозревает ли? Определенно, так оно и было, ведь, увидев, что Гарри не торопится с ответом, она произнесла с видом человека, не имеющего право отрицать очевидное: — Как зовут отца? Руди всегда называл отца своим Лордом, а ты никогда не произносил его имени. «Блядство». — Он… эммм… слушай, он… — Гарри никак не мог перестать заикаться; Дельфини подозрительно сузила глаза. — Он не любит свое имя. — Почему? Оно глупое? О, то имя, которое он себе выдумал, именно что глупое, глупее некуда. — Нет, просто оно… часто встречается. Твой отец не любит быть как все. — И что это за имя? Что делать? Рассказать ей о Волдеморте — об этом не может быть и речи; а если она узнает, что отца зовут Том и назовет его так в лицо… — Том, — решившись, прошептал Гарри. — Но он ненавидит его. Поэтому тебе нельзя его произносить, понятно? Она выглядела удивленной. — Том? — произнесла она так же тихо. — Да. — Оно ему совсем не подходит, — заключила она. Она и впрямь дочь своего отца.