Один из них должен погибнуть от руки другого

— У тебя так зубы испортятся, — сообщил Гарри, когда Дельфини залпом выпила банку Колы и тут же открыла ещё одну. Ему стоило бы перестать покупать их ей, и он прекрасно это понимал, но это не так просто, когда она делает грустное щенячье личико в магазине или закатывает истерику, если это не срабатывает. — Не глупи, Гарри. Ей, должно быть, послышался какой-то шум, потому что она очень быстро выкинула пустую банку в мусорку, а все, что было в другой банке, перелила в кубок. Волдеморт вошёл в кухню секундой позже. Гарри его не слышал. Он задавался вопросом, как так вышло, что Дельфини всегда точно знает, когда ее отец находится рядом. — Даже если мои зубы испортятся, есть заклинания, способные их вылечить. Руди уже использовал их на мне. Я таких не знаю, но отец должен, — Дельфини изящно отпила из своего кубка, будто это не она только что жадно хлебала эту же Колу. — Верно, отец? — Да, — согласился Волдеморт, взмахнув кистью. Чайник перенесся на плиту. Дельфини победно усмехнулась Гарри. — Видишь, ничего страшного. Я могу пить столько, сколько захочу. — Иногда мы не можем делать все, что захотим, — проговорил Гарри. — Даже если кажется, что не будет никаких последствий. — Почему? Гарри пробежал рукой по волосам, взлохмачивая их. — Ну, потому что ты можешь вырасти избалованной и… — Мне нравится, когда меня балуют, — перебила она его и нахмурилась. — Когда ты делаешь все, что я хочу, это показывает, что ты меня любишь. Гарри вздохнул. Он понятия не имел, как вести подобные разговоры и как донести до Дельфини его мысли. На одно безумное мгновение он с надеждой поднял взгляд на гораздо более красноречивого Волдеморта. Затем до него дошло, на кого он сейчас посмотрел. — Я не видела маглов с испорченными зубами, а ведь у них нет магии, — Дельфини обошла стол и забралась к Гарри на колени. — Как они их лечат? — Они ходят к стоматологу. — Что за стоматолог? — Хм, это такой врач — целитель — который занимается зуба… — Мучитель, ты хотел сказать, — насмешливо поправил его Волдеморт, доставая из шкафа две чашки. — Ничего себе, — Дельфини отставила кубок на стол и, оперевшись на локти, посмотрела на отца. — Мучитель? Прямо как в книгах? Который тащит тебя в подвал и пытает, пока ты не признаешься в чем угодно? — Что за книги ты читаешь? — в ужасе спросил Гарри. — Об Инквизиции. Отец дал мне книги для чтения перед сном. Гарри впился в Волдеморта гневным взглядом; тот стоял к ним спиной и возился с молоком и чайными пакетиками. — Ей необходимо знать нашу историю, — проговорил он. Гарри на мгновение прикрыл глаза, мысленно призывая себя к спокойствию. — Ты больше не будешь это читать, Дельфини. Особенно перед сном… — Ничего страшного, я их уже прочла, — она извернулась на его коленях и поцеловала его в щеку. — Так эти стоматологи… — Вовсе не мучители. Они врачи, которые… — Выдирают людям зубы или буравят их, — вставил Волдеморт. — Ну, если говорить, вот так, то да! — вспылил Гарри. — Понимаю, звучит не очень, но есть специальные лекарства, с помощью которых рот немеет, и ты ничего не чувствуешь… Волдеморт громко фыркнул. — Это правда! — убеждённо воскликнул Гарри. Он однажды был у стоматолога, когда школа вынудила Дурслей заняться его зубами. Он не мог даже припомнить, что с ним сделали, но было совсем не больно. В памяти лишь сохранилось щекочущее чувство онемения на губах, и то, как ему потом было весело из-за этого. — В Вуле детей иногда отводили к стоматологу, если они начинали выть от зубной боли, — Волдеморт снял чайник с плиты и разлил кипяток по кружкам. — Потом они возвращались с раздутыми лицами, покрытыми синяками, и истерично рыдали. Однажды я последовал за ними и услышал раздающиеся по улице крики. Повисло молчание. Действительно; поход к стоматологу в тридцатых, очевидно, был далеко не таким безболезненным. — Что за «Вул»? — поинтересовалась Дельфини. — И что там были за дети? У тебя же нет других сыновей или дочерей, так? — она спрыгнула у Гарри с коленей и встала рядом с ним. — Насколько мне известно, нет. Дельфини сузила глаза и вперила их Волдеморту в спину. — У него нет других детей, — заверил ее Гарри, видя, как она расстроена. — Клянёшься? — сказала она одними губами. — Клянусь, — шепнул Гарри в ответ. Безусловно, он не мог знать наверняка, но всё-таки очень сомневался, что у Волдеморта были другие дети. Существование Дельфини и так в достаточной степени невероятно. Ему было ужасно любопытно, как так вышло — неужели тот просто взял и решил завести с Беллатрисой ребенка? Как, во имя всего святого, она убедила его? Или это случайность? — У тебя есть дети, Гарри? — спросила Дельфини, вновь усаживаясь на его колени. — Нет. — Отлично, — Дельфини довольно взяла в руки свой бокал. Она сменила тему и стала пытать Гарри своими новоприобретенными знаниями об Инквизиции. Волдеморт закончил с приготовлением чая и отправил чашку, чтобы та приземлилась рядом с Гарри, а сам занял своё место во главе стола. Гарри пришла в голову поразительная мысль: прошли месяцы, с тех пор как он в последний раз вспоминал Сириуса, сидящего здесь, откидывающего стул на задние ножки и широко ухмыляющегося. Его сразу же придавило к земле чувство вины. Он не хотел забывать Сириуса. Да, было больно видеть его тень в каждом уголке дома, но ещё хуже было не видеть его вовсе — словно Гарри стал двигать вперёд, оставляя Сириуса позади, и это ощущалось неправильно. Ведь в смерти Сириуса виноват Гарри; у него нет никакого морального права просто жить дальше, словно ничего не было… — Он побледнел, Дельфини; пожалуй, тебе стоит прекратить, — голос Волдеморт вернул Гарри в реальность. — Ох, Гарри, не волнуйся! — Дельфини обхватила его щеку своей маленькой ладошкой. — На самом деле, по большей части маглы пытали и убивали своих же; в основном женщин. Настоящих ведьм погибло совсем немного. Вовсе не из-за чего переживать, да? Гарри глотнул чая, надеясь тем самым успокоиться и молясь, чтобы она не увидела, как дрожат его руки. У него даже не хватало сил и ясности рассудка, на то чтобы сказать ей, что им должно быть одинаково жаль и маглов, убитых во время Инквизиции, и расставшихся со своей жизнью по ее вине магов. — Ага, — кивнул он, все ещё погруженный в омут собственных мыслей. Дельфини вновь вернулась к своему рассказу о книге под названием «Грозовой перевал» или как-то так. Потихоньку Гарри начало отпускать: его руки перестали дрожать, а чай избавил от мерзлой пустоты в груди. Они уже собирались расходиться по спальням, когда Дельфини перевела пристальный взгляд на Волдеморта. — Ты не рассказал мне, что такое «Вул». «Вот дерьмо». — Так назывался приют, в котором я вырос, — выговорил Волдеморт спустя несколько долгих напряженных мгновений. Дельфини, кажется, даже перестаёт моргать. — Как в «Оливере Твисте»? — она понизила голос, и Гарри мог слышать в нем что-то похожее на неуверенность. Ему в самом деле стоит начать читать те же книги, что и она. — Не совсем. Там был работный дом. — Но как ты оказался в… Волдеморт поднялся на ноги. — Отведи ее в комнату, — бросил он Гарри и удалился из кухни, даже на них не взглянув. Давящая тишина не отступила, стоило ему уйти; Дельфини приковала глаза к дверному проему. — Пойдём, — наконец произнес Гарри. — Я не хочу спать, — ответила Дельфини, когда Гарри мягко опустил ее на пол. — Вот поэтому и не стоит выпивать две банки Колы перед сном, — пробормотал он. Тем не менее, она последовала за ним вверх по лестнице, и это ясно дало Гарри понять, что она затерялась в своих мыслях, потому как обычно, если Волдеморт сам не укладывает ее и не рассказывает ей какую-нибудь историю, Гарри ужасно тяжело убедить ее ложиться в кровать. — У него тоже не было мамы? — спросила она, когда Гарри накрыл ее одеялом и подоткнул его. — Да, — он присел на краешек кровати. — Послушай, это… это не самая лучшая тема для разговора с ним. — Почему? Я люблю говорить о маме; так я чувствую, будто она рядом. Гарри очень хорошо ее понимал. В детстве он не имел возможности поговорить с кем-то о матери, но ему нравилось представлять ее ночью в своём тесном чулане под лестницей. Это утешало его и помогало чувствовать себя лучше. Разве не логично предполагать, будто когда-то Волдеморт делал то же самое? Было так легко забыть, что тот тоже был ребёнком — и даже когда Гарри вспоминал, проще воображать его тем мальчиком из воспоминаний Дамблдора. Холодным и пугающим до дрожи. Но он не мог быть таким на самом деле. По крайней мере, не с самого начала. Он глядел в карие глаза Дельфини и ясно понимал, что когда-то очень давно восьмилетний Том Риддл ложился спать с мыслями о своей матери, как тысячи сирот до него и тысячи сирот после. — У меня был Руди, — сказала Дельфини. — Но у сирот нет никого. В «Оливере Твисте» они были вечно голодные. Вечно. Дети подумывали о том чтобы начать есть друг друга, настолько они были голодны. — Отныне ты будешь читать книги после того, как их прочту я, договорились? — произнёс Гарри пребывая в шоке от услышанного. Дельфини насупилась. — Но ты же не читаешь, — подметила она. — Я начну, — пообещал Гарри. — «Оливер Твист» написан для детей, помнишь? Ты спрашивал у магла в книжном. — Это не кажется мне… Она пожала плечами. — Все хорошо закончилось. Мать Оливера умерла при родах, его отец тоже умер, но Оливер сбегает из работного дома и потом встречает в Лондоне шайку воров… — Как здорово, — бормочет Гарри. — Это немного грустно… ещё в него стреляют… — Что за х… — И его сводный брат искал его, чтобы убить и потом в одиночку унаследовать состояние их отца… — Дельфини… — Но в конце Оливера усыновляют, и все налаживается. Это чудесная история, Гарри. Все истории с хорошим концом — чудесные. Она крепко зажмурилась, вытащила руку из-под одеяла и вытянула ее вперёд. Гарри только собрался спросить ее, что она делает, когда мимо него стремительно пронеслась книга. Гарри непроизвольно поймал ее, ведомый недремлющими рефлексами ловца. — Вот; ты можешь прочитать ее. Гарри просто ошеломлённо посмотрел на неё. Беспалочковая магия. И то была не случайность — лишь полный контроль. В ту секунду до него дошло, что, пусть он и бесспорно признавал, что Дельфини так же гениальна, как и ее отец, пусть он и беспокоился о тех отрицательных чертах, которые она могла от него унаследовать, он, как-то так вышло, никогда не задумывался о том, что ей могли передаться магические способности. Она же сущий ребёнок — когда смотришь на неё, последнее слово, что приходит на ум, это «сила». Но, очевидно, она у неё есть. Дельфини вырастет необыкновенно могущественной волшебницей.