Один из них должен погибнуть от руки другого

— Вот! Кажется, я что-то почувствовал! — взволнованно воскликнул Гарри. Волдеморт выглядел раздосадовано. — Ты не можешь почувствовать поверхностную легилименцию. Ты смог бы ощутить что-то, только если бы я перерыл твою голову. Тебе было бы больно. — Но я что-то почувствовал! — настаивал Гарри. — Ты почувствовал радость, потому что подумал, что что-то почувствовал. — Эх, — разочарованно выдохнул Гарри. — Это безнадёжно, — пробормотал он. Он правда пытался уловить тень присутствия Волдеморта в своей голове, но все без толку. — Попробуй на мне, отец! — попросила Дельфини со своего места; она сидела на полу и что-то рисовала. Гарри купил ей прелестные художественные принадлежности, и ей нравилось находиться рядом, пока он пытается обучиться окклюменции. Ну, то есть, не совсем ей. Волдеморт заявил, что сначала ему нужно научиться выявлять его присутствие, а уже потом учиться ему противостоять. — Ну-ну. Ни к чему унижать Гарри, — ухмыльнулся Волдеморт. Гарри закатил глаза. — Надеюсь, ты не собираешься делать это с ней, — сказал он Волдеморту. Практиковать Легиллименцию на ребёнке… кто знает, что может пойти не так. Две пары одинаковых карих глаз посмотрели на него с абсолютно идентичным выражением. Гарри не смог точно разобрать, что оно значит. Это было немного жутко. Даже их головы были наклонены одинаково — слегка влево. — Сосредоточься, — произнёс Волдеморт, и Дельфини вернулась к своему занятию. — Я уже говорил тебе, что единственный способ обнаружить меня — это осознать, что в какой-то момент твои мысли поменялись без видимой на то причины; что ты стал думать о чём-то, о чем тебе не было повода задумываться. — Ага, да, — Гарри вздохнул и потряс головой, как если бы это помогло ему сконцентрироваться. — Хорошо, я готов.

***

Волдеморт лежал на кровати, облокотившись спиной об изголовье; одна его нога была согнута в колене, и на неё облокачивалась книга. Гарри привык к этому за последние пару лет. Не то чтобы он не замечал, как красив Волдеморт, но это несложно воспринимать как данность, продолжая наблюдать день ото дня. Но было в Волдеморте нечто такое, что выступало на поверхность, лишь когда он был с книгой, а его мантия была расстегнута и лишь немного обнажала его грудь… И каждый раз это — то, насколько Волдеморт хорош собой — поражало Гарри, как в первый. Как ужасно несправедливо, что кто-то такой… такой, как Волдеморт — так красив. У Гарри во рту скопилась слюна, и он нерешительно замер в дверном проёме; он только-только вышел из душа. Гарри кашлянул, чтобы привлечь внимание, но у него не вышло. Волдеморт не поднял взгляд. Прежде чем повторно закашлять, он вспомнил Амбридж и передумал. Вместо этого он стал бесцельно расхаживать по комнате. Здесь не было ни одной вещи, что лежала бы не на своём месте: никаких валяющихся брюк или разбросанных носков, которые он мог бы поднять. Никаких упаковок от чипсов, как у Гарри в комнате, или стаканов из-под сока, которыми он мог бы немного пошуметь. Ничего. Гарри гулко открывает дверцу комода. Внутри хранилась их аккуратно сложённая одежда. По крайней мере, джинсы и футболки Гарри были там. Костюмы и мантии Волдеморта, как им и полагается, занимали вешалки в шкафу. Не было ничего, что Гарри мог бы привести в порядок. Он просто не знал, как проявить инициативу в отношении Волдеморта. Он никогда не делал с ним первый шаг. Если бы это была Джинни, Гарри мог бы не выдумывая прилечь с ней рядышком, мазнуть губами по ее плечу, отпустить нахальную шутку или что-то вроде. Но это не Джинни. Он вернулся в ванную и ещё раз очень медленно почистил зубы. Гермиона наверняка бы очень им гордилась — почти четыре минуты! Когда он выглянул из комнаты, Волдеморт все также был поглощён своей дурацкой книжкой. Это был очень объёмный фолиант на французском, но, судя по черепу на обложке, ничего хорошего в нем точно не было. Мысль о том, что Волдеморт сейчас читает о темномагических ритуалах и заклинаниях должна было отвратить Гарри, но этого не случается. Сейчас Гарри испытывал чувства, предельно далекие от неприязни; лишь то, как Волдеморт был сосредоточен, это крошечная морщинка между его нахмуренными бровями, это всё было так… Горячо. Пару лет назад, когда война едва-едва закончилась, Гарри с Роном сидели в заросшем, неухоженном саду в Норе. Они распили на двоих бутылку огневиски, и Гарри спросил Рона, что тот любит больше всего на свете; что бы он желал делать теперь, когда война позади. И Рон тогда ответил, что был бы рад просто тихонько сидеть в своей комнате и часами наблюдать за тем, как Гермиона читает, и чтобы ничто не могло их побеспокоить. В тот день Гарри его не понял, но осознавал смысл его слов сейчас, когда его взгляд останавливался на Волдеморте. Говоря откровенно, у Гарри было полно поводов для беспокойства, но в те минуты они не занимали его мыслей. Он ногой опрокинул корзину для белья, но и это не привлекает внимания Волдеморта. «Просто пойти и скажи ему…» «Скажи ему что? Что я хочу, чтобы он меня трахнул?» Гарри не мог. В большей степени не из-за стыда или смущения. Куда важнее то, что если Гарри не инициирует все это, он может делать вид, что… Он сам до конца не уверен, что именно, но он чувствует себя не таким виноватым из-за того, что трахнется с тем, кто лишил жизни его родителей, если не идёт на контакт первым. «Это глупо». Гарри вздохнул. Он сбросил висевшее вокруг талии полотенце и запрыгнул обратно в ванну, взмахнув при этом кистью. Дверь закрылась. Гарри удивленно моргнул. Беспалочковая магия выходила у него легче последнии дни. Наверное, это из-за того, что Гарри не видел, чтобы Волдеморт пользовался своей палочкой нигде, кроме как на их дуэлях. Какое бы волшебство тот ни творил — а творил он его денно и нощно — ему хватало легчайшего мановения руки, и каким-то образом, когда Гарри хотелось что-нибудь сделать, он неожиданно для себя стал просто шевелить кистью и… Но его член сейчас был слишком тверд, чтобы он смог думать о чём-то постороннем. Гарри сейчас просто подрочит, а потом ляжет спать — кожу перестанет жечь огнём, а яйца перестанут звенеть. Все не так быстро, как ему казалось. Гарри представлял внутри себя Волдеморта, как хорошо чувствовать его внутри, и, сам того не осознавая, стал судорожно рыться в шкафчиках, пытаясь отыскать что-нибудь, что можно использовать в качестве лубриканта. Он нашёл одно из тех масел, что Волдеморт всегда призывал в кровать, и один лишь его запах заставил кровь у Гарри в венах течь быстрее. Он вылил немного на два своих пыльца и вновь устроился в ванной, желая возвратиться к своим фантазиям. Но их было недостаточно. Собственные пальцы не шли ни в какое сравнение с таковыми Волдеморта, не говоря уже о его члене. «Просто пойди туда и скажи что-то». Гарри был так возбуждён, и возможность почувствовать Волдеморта внутри себя была так притягательна, что он поднялся на дрожащих ногах, сполоснул руки и обернул полотенце вокруг талии, хотя оно никак не помогает скрыть его эрекцию. Волдеморт все ещё читал, черт бы его побрал. — Нравится книга? Есть что-нибудь интересненькое? Волдеморт ответил не сразу, его глаза в тишине прошлись по странице, прежде чем он перевернул ее. — Нет, я имею привычку читать книги, которые нахожу скучными. Даже его невозмутимый тон заставлял жар приливать Гарри к низу живота. — Хмм, — протянул он и шагнул вперёд. Чем ближе он был к кровати, тем громче стучал пульс в ушах. — Если она так плоха, — медленно проговорил он, протягивая руку и касаясь книги, — тогда тебе лучше перестать ее читать. Гарри взял фолиант в руки. Выждав в неподвижности несколько секунд, и убедившись, что проклинать его не собираются, он отложил книгу на тумбочку. Волдеморт посматривал на Гарри, одна его бровь слегка дёрнулась вверх. Гарри почудилось, что на краткий миг на его лице появилась улыбка, но та исчезла так стремительно, что он не мог быть уверен наверняка. — В любом случае, как мне теперь скоротать время? — он посмотрел прямо на Гарри. Гарри впал в ступор. Он полагал, что ему будет достаточно убрать подальше книгу. Он думал, что как только Волдеморт увидит его член, торчащий из-под полотенца, то сделает хоть что-нибудь. Но тот сидел прямо перед ним, и на лице его блуждала полуулыбка. Гарри поставил одно колено на кровать — вышло немного неловко. Когда ничего не произошло, он перекинул другую ногу через Волдеморта. Его полотенце спало. И вот он уже сидит верхом на Волдеморте. А тот все продолжал с улыбкой глядеть на Гарри. Гарри наклонился вперёд и поцеловал его, лишь слегка прикоснулся губами к его губам. — Ты не оставил закладку, — не скрывая своего веселья протянул Волдеморт. Гарри смущенно застонал и попытался было отодвинуться от него, но сильные пальцы обхватили его бедро с одной стороны и ягодицу — с другой. — К счастью, я запомнил страницу. — Ты такой несносный, — пробурчал Гарри и снова потянулся к нему за поцелуем. Он положил ладони Волдеморту на грудь, повёл их дальше под распахнутую мантию. Кончиками пальцев он чувствовал рассыпанные по коже неровности шрамов, перемежающиеся с незапятнанной гладкостью. Гарри отклонился назад и ещё больше раздвинул полы мантии. «Если бы ты забрал его из Министерства раньше, их бы не было». — Такой страдалец, — произнёс Волдеморт, встречаясь взглядом с Гарри. — Ну хватит, — пожаловался Гарри и перевёл взгляд обратно на его грудь. — Мерлин, не удивительно, что ты так хорош в сексе, если все это время ты читал мои мысли… Гарри ладонями почувствовал, как грудная клетка Волдеморта дрогнула от смеха. — На днях я завяжу тебе глаза, — понизив голос, пообещал он, и Гарри с трудом сглотнул и почувствовал, как его окатывает волна желания. — И ты утвердишься, что мне не нужна легиллименция, чтобы дать тебе то, что ты хочешь. Гарри прильнул к его губам ещё смелее. В то же время рука Волдеморта скользнула от его тазовой косточки вниз и двинулась к заднице. У Гарри перехватило дыхание. — Надо же, а ты самонадеян, да? — заметил Волдеморт, когда его палец с легкостью проник в Гарри, а смазанные стенки поддались несильному давлению. Гарри заерзал, его щеки вспыхнули. — Тогда вперёд. Раз тебе так не терпится. Если уж начал… отступать теперь было бы глупо. Гарри немного неуклюже попытался разобраться, что к чему. Все было по-другому, и по щекам разливался румянец. Он не видел, но чувствовал, как горит лицо. Волдеморт наблюдал за его действиями, удобно откинув голову на спинку кровати. Гарри потребовалось немного времени, но в конце концов он нашёл верный угол и опустился на член Волдеморта. Он был так сосредоточен, что совсем перестал дышать. Его ноги дрожали по бокам от узких бёдер Волдеморта. Когда контроль в руках Волдеморта, все проходит мягче, а сейчас Гарри понял, что ему тяжелее отпустить себя. Он устраивает голову на плече напротив. Волдеморта, по всей видимости, охватило нетерпение — его пальцы сильнее вдавились Гарри в талию и опустили его на оставшиеся пару дюймов. — Дыши, — сказал он, и только тогда Гарри осознал, что его грудная клетка не двигалась. — Не могу, — прошептал Гарри. — Я… ты можешь?.. — Если ты вежливо попросишь. — Трахни меня, — выдохнул Гарри. — Вежливо, Гарри. Это больше походило на приказ… — Прошу, трахни меня, — оборвал Гарри, обхватывая руками шею Волдеморта. И он трахал. Но он не стал опрокидывать Гарри на кровать; Волдеморт удерживал Гарри над собой, вбиваясь в него снизу. В таком положении все казалось медленным и… совсем другим. Гарри прижимался к его груди и оставлял долгие, влажные поцелуи в изгибе его шеи. — Если бы ты забрал меня из Министерства раньше, я бы убил тебя, — проговорил Волдеморт, ведь ему вечно нужно все испортить, да? Но Гарри уже научен игнорировать сами слова и вместо них обращать внимание лишь на его тон. — А так, думаю, я оставлю тебя. Его рука рука прошлась вверх по спине Гарри, прижимая их тела ещё ближе. Пальцы Волдеморта перебрались Гарри на затылок. — Тебе бы хотелось этого, Гарри? Да простит его бог — ему хотелось. — Ответь, — тише, резче разлился голос Волдеморта, хватка стала более крепкой. — Да-а, — простонал Гарри.