Один из них должен погибнуть от руки другого

— Она мне в рот заглядывала уже минут через десять, — заявила Дельфини, заходя в библиотеку, когда Гермиона откланялась. — У меня все получилось, Гарри, я же говорила. И как Гарри теперь мог сказать ей, что врать плохо? — Ты вошла во вкус, — ядовито приподнял уголок губ Волдеморт, без сомнения, намекая на то, как резво она забралась к нему на колени. — У неё вышло просто прекрасно, — высказался в ее защиту Гарри. — При всем моем уважении, я не думаю, что ты, отец, имеешь полное представление о том, как ведут себя дети. Будь я напугана и расстроена, и если бы мы были обычной семьей, мне бы захотелось обнять тебя. Вы же оба сказали мне, что ее больше всего будешь волновать ты и наши с тобой отношения. Так что я просто показала ей, что у нас все хорошо. Вольдеморт стиснул зубы, так и не сумев найти ни одного аргумента против. Бедная девочка; ей приходится прибегать к манипуляциям, просто чтобы обнять отца. Разве Волдеморту так уж трудно обнять ее? — Ты тоже решил сымпровизировать, — напомнил ему Гарри, чтобы отвести внимание от Дельфини. Волдеморт закатил глаза. — Моя «готовность» отдать Дельфини в более подходящую для этого семью показала твоей грязнокровке, что я забочусь о своей дочери в достаточной мере и что я желаю ей лучшего, даже если не могу ей этого предложить. Это дало ей понять, что я хочу, чтобы Дельфини была в безопасности. — Ты должен был предупредить меня! — возразил Гарри. — У меня чуть сердце не остановилось. — Из тебя ужасный актёр, а все должно было выглядеть естественно. — Ты правда плохой лжец, Гарри, — мягко произнесла Дельфини, подбираясь к нему поближе и целуя его в щеку. — Я всегда знаю, когда ты врешь. «Просто замечательно». Волдеморт считал, что ее врожденные способности к Легиллименции начинают проявлять себя — так же, как то было с ним самим. — Собери игрушки и отнеси их в свою комнату, — приказал ей Волдеморт. Дельфини напряглась у Гарри в руках. — Ты сам раскидал их; таков был твой план. Почему я должна их убирать? — Дельфини, — предупреждающе произнёс Гарри. — Я помогу тебе… — Потому что я так сказал, — весомо проговорил Волдеморт. — Это нечестно! У тебя есть палочка! Это займёт у тебя ровно секунду! А мне целый час придётся… — Дельфини! — гораздо настойчивее сказал Гарри, заметив как дёрнулась мышца у Волдеморта на шее. — Я помогу тебе. Устроим соревнование. Кто соберёт больше, получит мороженое. — Отлично! Я выиграю! — она вскочила на ноги и бросилась складывать игрушки.

***

У них была пара недель на подготовку. Волдеморт ежедневно натаскивал Дельфини — делал вид, что он член Визенгамота и вываливал на девочку вопросы один за другим. — У тебя должен быть французский акцент, тебя ведь растила ведьма-француженка, — заключил он, и они продолжили репетировать до тех пор, пока Дельфини не стала звучать подобающе. — Тебе нужно запинаться, когда говоришь на английском; сначала произнеси то же самое на французском. Ты должна выглядеть взволнованно и пару секунд «вспоминать» верные слова. — Oui, — сказала она, — То есть, да. — Да, вот так. Они решили, что ее «мать» будет маглорожденной. Таким образом они усложнят задачу членам Свящённых Двадцати Восьми, если вдруг те вознамерятся отыскать выдуманную женщину. — Но я хочу быть чистокровкой, — заумпрямилась Дельфини, но не потому, что она с предубеждением относилась к полукровкам, а из-за того, что думала, будто понравится Волдемору больше, если хотя бы ее альтер-эго будет чистокровным. — Нет. Корни любого чистокровного мага легко проследить. Кроме того, на нашем веку модно быть полукровкой. Древние семейства ныне так отчаянно жаждут отмежеваться от идеологии чистоты крови, что стали вовсю родниться с маглами и грязнокровками. — О господи, — простонал Гарри. — Просто помолчи. Все время, что он не поучал Дельфини, он инструктировал Гарри. — Послушай, с Гермионой все прошло нормально, потому что… хм, потому что она мне доверяет, понимаешь? Но мне не провести Андромеду и Нарциссу. Ничего не выйдет. Гарри было нужно поговорить с ними до того, как дело станет достоянием общественности. — Конечно, не выйдет. Ты расколешься как яичная скорлупа. Но с тобой будет Люциус, он сможет все уладить. Было заранее условлено, что Гарри увидится с Малфоем до того, как встретится с женщинами. Поттер передаст Малфою слова Волдеморта о том, что Люциус должен прикрывать его. — Ты позеленел, — издевался над ним Волдеморт. — Ты можешь без колебания кинуться в бой, но тебя трясёт от перспективы разговора с двумя ведьмами. — Не умею я лгать, ясно? Да и Андромеда умеет наводить ужас. — Люциус справится, — повторил Волдеморт. — Как он… — Не знаю. Но он найдёт способ; всегда находит. Так уж вышло, что он законченный лжец.

***

— Ты должен был давно нам рассказать об этом, — произнёс Рон, вперив в Гарри внимательный взгляд. — Почему не стал? Они были одни у Рона дома. — Потому что вы бы не согласились… вы стали бы уговаривать меня отдать ее. — Ага, — кивнул Рон. — Да, полагаю, так бы и было. То есть, я и сейчас... — Рон, она… она мне теперь как дочь. Я никому ее не отдам. Она в безопасности. Рон выглядел неуверенно. — Возможно. Но ты не считал ее дочерью, когда решил взять к себе, так ведь? И Волдеморт был с тобой прям там. — Знаю. Гарри не смог бы внятно разъяснить Рону, что отдал бы ее в те первые недели, ведь прекрасно понимал, что ей было бы лучше в хорошей, обычной семье. Но у него не было возможности. Волдеморт никогда бы этого не допустил. А еще Рон не знал, что это Волдеморт привёл Дельфини. Он не знал, что у Волдеморта есть его магия и палочка. Так что у Гарри не было заготовлено ответа, почему Дельфини делит дом с массовым убийцей. Но он мог объяснить, почему хочет, чтобы она осталась с ним теперь. — Я понимаю, что это не самое мудрое решение. Но она в полном порядке. Она в безопасности; я обеспечиваю ее безопасность. Я делаю все возможное, чтобы дать ей все, что нужно. И я люблю ее. Рон, казалось, задумался. — Тебе не следовало нам лгать. Все те месяцы ты находил отговорки, чтобы не пускать нас на Гриммо… — Мне жаль, я просто… — Не думай, будто я считаю, что ты обязан отчитываться мне обо всем — это не так. У тебя есть право на частную жизнь. Просто я беспокоюсь, что это он заставляет тебя скрывать что-то от нас. Мне страшно от мысли, будто он пытается разделить нас, вбить между нами клин… — Рон, пойми, ничто, — Гарри стиснул его плечо, — ничто на свете не встанет между нами. Он не заставлял меня молчать. Я просто поступил эгоистично. Сперва я хотел лишь, чтобы она побыла со мной немного, тогда пол года спустя я мог бы заявить, мол, видите, прошло полгода, а с ней все в порядке, она в хороших руках. А теперь я все тебе рассказал, и стало ясно, что не о чем волноваться. — Ну, не то чтобы мне сильно полегчало, — пожал плечами Рон. — Но раз все так сложилось, то, что же, ничего не поделаешь. Гермиона говорит, что она просто прелесть. Как дочь Волдеморта и Лестрейндж может быть милой? И как она появилась на свет? С тех пор, как Гермиона мне все рассказала, у меня появились кошмары, связанные с ее зачатием. Рона передернуло. Гарри выдавил несколько коротких смешков. У него тоже иногда были кошмары на этот счёт. Но не по той же причине, что у Рона. Нет, Гарри претила мысль о Волдеморте и Беллатрисе, потому что в глубине души он завидовал. Беллатрисе не нужно было держать Волдеморта в неволе, чтобы тот был заинтересован в ней. Величественная, обворожительная, могущественная. Все эти слова ассоциируются у Волдеморта исключительно с ней, и никогда не будут употреблены в отношении Гарри. — Она само очарование, ты и сам это увидишь, — произнёс Гарри, отгоняя непрошеные мысли. — Совсем скоро я смогу выводить ее на улицу, она сможет общаться с другими детьми. Она… она никогда не встречала других детей. Конечно, я пойму, если ты не захочешь, чтобы она виделась с Розой и… — Хватит. Она ребёнок, и не должна отвечать за поступки своих родителей. Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь думал на Розу и Хьюго… — Думал что? — засмеялся Гарри. — Вы с Гермионой прекрасные люди. Рон улыбнулся. — Я не желаю, чтобы кто-то ожидал от них чего-то, из-за того, что мы с Гермионой сделали на войне. Я помню, как это хреново. Когда я был мелким, меня постоянно сравнивали с Биллом, Чарли и Перси. Гарри тоже помнил это. Рон мог быть героем войны, но Молли до сих пор иногда сокрушалась по поводу их решения не сдавать ЖАБА как остальные ее дети. Кроме Джорджа. Молли ничего ему не говорила, всегда обращаясь к нему ласково, что бы тот ни натворил. Тень Фреда никогда не сходила с них; куда бы Джордж ни пошёл, место рядом с ним пустовало. Сердце раскалывалось при взгляде на него. Фред бы этого не хотел. «Так же как Сириус не хотел бы, чтобы ты слишком зацикливался на нем», — порой говорил он себе. Подобные размышления притупляли разъедающее его чувство вины — он ведь собирался заявить всему миру, что дочь Тёмного лорда, виноватого в смерти Сириуса, это дочь его крестного. «Сириус был бы не против, — успокаивал себя Гарри. — Ему бы понравилась Дельфини».