Один из них должен погибнуть от руки другого

Было так тихо, что Гарри, спускаясь по лестнице после душа, ожидал найти кухню пустой. Но нет. Волдеморт сидел на своём стуле; Дельфини стояла совсем рядом с ним, руки ее были стиснуты в кулаки по бокам, а лицо побагровело. На полу покоились осколки тарелки, везде была разбросана еда; на столе перевернулся стакан с тыквенным соком, тот по каплям стекал на стул. Они замерли, неотрывно глядя друг на друга. От оглушающей тишины вкупе с представшей перед глазами сценой у Гарри встали дыбом волосы на затылке. — Что происходит? Казалось, будто он спустил курок, будто нечаянно разбил ледяной сюжет. Дельфини кинулась к нему так молниеносно, что он даже не заметил ее движения. Она впечаталась в него, обхватила руками его за талию и зарыдала, трясясь с головы до ног, не отрывая лица от его футболки. — Что ты натворил? — с ужасом спросил он Волдеморта. На что тот лишь закатил глаза. Гарри попытался оторвать от себя Дельфини, чтобы понять, что с ней, но девочка не позволила. Она вцепилась в него крепче; Дельфини была удивительно сильна. — Дельфини, прошу, посмотри на меня. Что он с тобой сделал? У Гарри в голосе звенел страх. «Спокойно, спокойно». Он не смог бы напугать ее больше, чем она напугана сейчас. Ему было необходимо узнать, что случилось, и тогда он сможет помочь ей. Ему нужно успокоиться. — Она не станет смотреть на тебя в ближайшем времени, поскольку тогда ты увидишь, что в ее глазах нет ни слезинки, — произнёс Волдеморт, и, упаси Боже, Гарри был готов прибить его. Дельфини затрясло ещё сильнее. — Заткнись! — вырвалось у Гарри. «Спокойно, спокойно». — Дельфини, прошу, — попробовал он снова, но та не сдвинулась ни на сантиметр. — Она притворяется. — Она трясётся как осиновый лист, — огрызнулся Гарри. — Что ты… — Это злость, не страх. — Он забрал мамину палочку! — футболка Гарри приглушала голос Дельфини. — Заставь его отдать ее! — Ты едва помнишь Беллу. Я знал ее тридцать лет. Волдеморт звучал совершенно безучастно, и Гарри слегка подуспокоился. Тёмный лорд не выглядел взбешённым; это хорошо. Значит, он не причинит ей вреда. Верно? Гарри нашёл глазами коробку Дельфини, которую та до сих пор таскает с собой буквально повсюду. Она лежала открытой на столе. И нигде поблизости не было палочки, только куски бекона и яблочные дольки. — Если у кого и есть право на ее палочку, так это у меня, — продолжил Волдеморт, бессердечный сукин сын. Стремительно как змея, Дельфини отпрянула от Гарри и повернулась к нему спиной, чтобы прожечь взглядом отца. — ОНА МОЯ! Стол мелко задрожал. Гарри чувствовал исходившие от Дельфини волны магии. — НЕ ТВОЯ! МОЯ! ВЕРНИ ЕЕ! — Не кричи так, — поспешил предупредить Гарри, понимая, что происходящее не будет воспринято Волдемортом положительно. Юноша встал перед ней. Волдеморт ошибался — на ее лице блестели слёзы. Слёзы безысходности. Пару раз Гарри был свидетелем таких у Тедди. Ее лицо исказилось, но в чертах появилась решимость. В глазах не отражалось и тени страха. Он никогда не видел ее такой разгневанной; успокоить ее сейчас будет очень непросто. Ему приходилось прикладывать определенные усилия, чтобы утихомирить ее, если он отказывался покупать ей сладости, и она была немало расстроена. А теперь, чтобы он ни сделал… Лишь бы Волдеморт ушёл; это сейчас самое главное. Гарри не мог допустить чтобы и тот тоже вышел из себя. Гарри попытался взять ее за руку, надеясь увести ее с кухни, но она вырвала ее и отошла от него. «Нет, стоп, нельзя загонять ее в угол, будет только хуже…» — Это даже не ее настоящая палочка, — услышал Гарри голос Волдеморта за своей спиной. — Той она лишилась перед смертью. О, Гарри помнил, как это произошло. Лишилась. Скорее, Гарри украл ее. — Эта была у неё лишь пару месяцев. Злость покинула Дельфини. Она моргнула, и ещё несколько слезинок прочертили дорожки на ее щеках. — Но у этой тоже сердечная жила дракона, как и у той, что она купила у Олливандера, когда ей было одиннадцать. В Дельфини боролись любопытство и гнев. Она все ещё дрожала. Гарри понимал — так быть не должно. То, как легко она впадала в неистовство, совершенно теряя голову. «Она ребёнок. Ни один ребёнок не может контролировать свои эмоции так хорошо. Так?» — Подойди, — негромко приказал Волдеморт, и да, Дельфини не боится, а потому идёт, шагая размашисто и уверенно. Волдеморт вручает ей палочку. Дельфини хватается за неё, как утопающий за соломинку, и отступает назад, крепко сжимая палочку, вдавливая ее в свою грудь обеими руками, почти укачивая ее в отчаянном порыве защитить. — Почему ты хранишь ее в коробке? Она нахмурилась. Гарри тоже свел брови. Волдеморт держался так, словно еда сейчас не валялась на столе и у них под ногами, а дочь не кричала на него пару мгновений назад. — Руди заставил меня пообещать, что я не буду доставать ее, если только на меня не нападают. Гарри не нравилось слышать напоминания о том периоде ее жизни, когда она ещё не жила с ним. Вечно в бегах, каждую секунду в ожидании нападения. Паранойя Рудольфуса въелась Дельфини на подкорку. Они до сих пор иногда, хотя теперь все реже и реже, находят ее свернувшейся в кладовке. — Рудольфус мертв, — пустым голосом произнёс Волдеморт. — Тебе стоит отпустить его. — Это так не работает, — прошипел Гарри. — Ты не можешь просто этого потребовать. Мерлин знает: Гарри был бы рад, если бы Рудольфус Лестрейндж никогда не соприкасался с Дельфини; он бы предпочёл, чтобы Дельфини забыла, как тот по собственной прихоти убивает маглов в ее присутствии и все те гнилые вещи, что он ей втолковывал. Но со своей стороны, она могла по-детски непосредственно считать, что тот был добр к ней. Он защищал ее, и она любила его. Она уж точно не забудет его так скоро. — Я буду требовать то, что пожелаю, — сообщил ему Волдеморт, не отрывая, однако, своих глаз от Дельфини. — Ты знаешь какие-нибудь заклинания? Ее злость истлела. Порой она бесчинствовала часами; в другие дни она перескакивала с одной эмоции на другую с головокружительной скоростью. Она достаточно успокоилась, чтобы расслабить руки и подняла ту, в которой не было палочки. — Люмос, — сказала она, загнув палец. — И Нокс тоже, на случай, если кто-то выследит меня, и мне нужно будет скрыться. Запирающее заклятье, — уже три пальца оказались согнутыми. — И отпирающее. Оно было единственным, которое я реально использовала; несколько злых людей загнали нас в угол в Тулузе, и Руди закрыл меня в шкафу. Я ждала, но он не пришёл за мной, так что мне пришлось освободиться самой. «Пиздец». — Вот и все. Он пытался научить меня маскирующему заклятию, но у меня не очень получалось. Он сказал, что стоит подождать, пока я подрасту. Как-то Гарри смотрел с Роном и Гермионой фильм, и там было что-то про терапию, необходимую после травмирующих событий. Гермиона пару раз предлагала ему сходить к специалисту. Рон на это фыркал, и риторически интересовался, как можно рассказать маглам о прошедшей у них войне. У Гарри вылетела из головы эта опция, но… может, где-нибудь живет маглорожденный или сквиб… Вдруг, Дельфини смогли бы помочь. — Это все, что я знаю. Лицо Волдеморта даже не дрогнуло; создавалось впечатление, будто тяжелый опыт дочери не зацепил ничего в его душе. «Как, как можно быть таким равнодушным?» — Ты можешь носить палочку с собой без коробки. И вот так просто, Дельфини улыбнулась. — Может, нам стоит обсудить все сначала, — вмешался Гарри. Ее магия и без палочки с трудом поддается контролю. Учитывая ее силу и крутой нрав, не слишком разумно вверять ей оружие в придачу. — Нет, — сказала Дельфини, — Отец прав. Рудольфус мертв, и моё обещание кануло вместе с ним. Палочка — моя. Я буду носить ее. — Подойди ближе, — произнес Волдеморт, прежде чем Гарри успел возразить. А затем протянул ей свою собственную палочку рукояткой вперед. Дельфини взяла ее, причем намного более робко, чем когда тот возвращал ей палочку матери. Гарри неверяще уставился на представшее перед ним зрелище. — Она прелестна, — осматривая ее, произнесла Дельфини. — Белоснежная. Это тис, отец? — Да. — И… кость? Гарри сморщил нос. — Кто вообще продает палочки с останками животных? — пробормотал он, и у него промелькнула мысль наведаться к Олливандеру и спросить того, о чем он думал. — Никто, — с весельем в голосе ответил Волдеморт. — Я сам сделал костяную рукоятку для более крепкого захвата. — А. — И в ней нет животных компонентов. — О Господи! Дельфини быстро верни ее назад! — он хотел было рефлекторно выхватить палочку из ее рук, но не стал — не только потому, что понимал, что Волдеморт не будет рад, если Гарри возьмет ее в руки, но и потому что не хотел прикасаться к палочке, отправившей на тот свет его родителей. Дельфини сверкнула улыбкой, все следы недавнего происшествия исчезли, оставив лишь розовые пятна на щеках. — Он шутит, — пояснила она Гарри. Волдеморт оглядел ее, слегка наклонив голову. — Ты так думаешь? Дельфини встретила его взгляд и точно так же наклонила голову. — Да, — сказала она пару мгновений спустя. — Закрой глаза. Дельфини повиновалась. — Прочувствуй их. Какую ты бы предпочла? Волдеморт вперил в нее взор и казался при этом таким сосредоточенным и терпеливым, что Гарри подобрался ближе, задержав дыхание. Морщинка пересекла ее гладкий лоб — так она была сконцентрирована. Она молчала так долго, что Гарри начал нервничать. — Мамы, — ответила она, распахнув глаза. «Это хорошо? — вопрошал Гарри. — Это плохо?» — Хмм — Волдеморт забрал свою палочку, кивая. — Как правило, сердечная жила дракона подходит для использования крайне сильных заклинаний, — он встал. — Палочки с ней в составе легче всего обращаются к Темным искусствам; также они очень темпераментны. — Не говори ей этого, — выплюнул Гарри. — Не говорить ей общеизвестные факты? Почему нет, Гарри? — Волдеморт и не ждал от него ответа. — Приберись здесь, Дельфини. Я вернусь через десять минут, и не хочу видеть свидетельства твоего отвратительного поведения. До конца месяца ты не будешь ходить в кино. Может быть, это научит тебя не повышать голос в моем присутствии. Дельфини с трудом сглотнула и подняла на него глаза. — Иначе мне придется прибегнуть к менее щадящим методам, дабы заставить тебя понять, что не следует перечить мне и чем может закончиться твое неповиновение. Он покинул кухню. Гарри вышел следом: Дельфини должна была все убрать сама, и, по его мнению, решение насчет фильмов было вполне справедливым, но им было о чем поговорить помимо этого. В библиотеке у них возник серьезный спор, касающийся угроз по отношению к Дельфини. Ну как спор. Волдеморт ни с кем не спорил. Просто сидел и молча смотрел на Гарри. Тот несколько раз, словно разговаривая сам с собой, произнёс, что Волдеморт не должен угрожать дочери и, поняв, что не добьется реакции, перешел на палочку. — Она может навредить себе. Она слишком маленькая, чтобы иметь палочку. — Многие чистокровные волшебники выдают своим чадам палочки за пару лет до Хогвартса. — Пусть так, — неуверенно ответил Гарри, потому что не знал, насколько такое заявление правдиво. — Но готов поспорить, они не оставляют их без присмотра, и не думаю, что кто-нибудь из этих детей так же силен, как Дельфини. — Но у них нет и ее ума, — возразил Волдеморт. — Она не идиотка, и не станет поджигать занавески, или тыкать палочкой себе в глаз, или делать еще что-то из того, о чем ты так беспокоишься. Гарри пробежал рукой по волосам, взлохмачивая их. — А если я теперь заберу у нее палочку, то она обозлится на меня. — Вот поэтому она вертит тобой, как ей заблагорассудится; ты слишком боишься ей отказать. — Ну прости, просто я считаю, ей вполне хватает психопатичного, холодного и безразличного к ней отца! Я хочу, чтобы она чувствовала, что ее любят. Волдеморт пожал плечами. — Это твой выбор, но потом не прибегай ко мне, когда не будешь способен с ней управиться. — О, поверь, не стану! Ты же опять начнешь угрожать ей… — Только не снова! — Волдеморт потер переносицу. Гарри скрестил руки на груди, но удержал себя от очередной тирады на эту тему. В конце концов, он только что закончил. — Прекрасно, — произнес Волдеморт. — Сообщишь ей, что пользоваться палочкой можно только в присутствии кого-то из нас. Тебя удовлетворит такой исход? — Нет, — недовольно высказал Гарри. Но высвободил руки и занял место в одном из кресел. — Думаю, этого хватит, — все же согласился он. Волдеморт пробурчал что-то ужасно похожее на «Я живу с двумя детьми».

***

— Если ты освободишь меня от моих нынешних клятв, я могу дать другую, — предложил Волдеморт, когда они были в кровати. — Я могу поклясться не убивать и не причинять вред твоим друзьям и твоему крестнику. Тебе не придется больше волноваться о них. Гарри как наяву увидел кабинет Малфоя и его самого, готового отдать весь мир, лишь бы он и его близкие были в безопасности. — В противном случае, я все равно освобожусь, но у тебя ничего не будет. На миг, на один ужасный краткий миг, Гарри готов был согласиться. Но миг утек сквозь пальцы, и он пришел в себя. — Я не поведусь на это. Я никогда не освобожу тебя. Он напрягся, ожидая бурной реакции. Волдеморт просто вздохнул. — Ты всегда делаешь неправильный выбор, Гарри.