Один из них должен погибнуть от руки другого

— Помни, его обвести вокруг пальца сложнее, чем грязнокровку. Гарри покинул комнату и стал спускаться по лестнице, но до него все же донёсся обрывок разговора Волдеморта с Дельфини. — Гарри говорит, что «грязнокровка» это плохое слово. Хуже чем «сука» и «пиздец», — долетел до Гарри певучий голосок Дельфини. — Как раз вовремя, — проговорил Гарри, распахивая дверь. Сначала он увидел Гермиону; та одной рукой держала коробку с пиццей, а другой — пакет с китайской едой. Гарри приподнял бровь. — Знаю, о чем ты думаешь, — сказал Рон, качнув головой. Он нес подарок в красивой упаковке. — Нас дома она ничем таким не балует, типа это вредно… — Сегодня у нас есть повод! — недовольно заявила на это Гермиона. И Гарри прекрасно понимал ее, ведь поступал абсолютно так же. Гермиона была готова сделать исключение из своих правил и принести не самую здоровую пищу, поскольку думала, что тем самым сможет показать Дельфини что-то магловское с хорошей стороны и, вероятно, даже заставить ее это самое магловское полюбить. И Гермиона осознавала, что те вегетарианские блюда, что она обычно ест, Дельфини точно не оценит. Он попытался спрятать улыбку. В этом не было необходимости. Дельфини уже любила магловскую еду. И пожирнее. Прямо как Гарри. Волдеморт всегда морщил в отвращении нос, когда они вваливались в дом, доверху нагруженные фастфудом. — Гермиона! — радостно воскликнула Дельфини, когда они зашли в гостиную. — Привет, — послала ей улыбку Гермиона. — Это мой муж, Рон… — Всем привет, — лицо Рона казалось мягче, чем когда он приходил на Гриммо в последний раз. — Здравствуйте! Гарри мне много о вас рассказывал! — Дельфини подошла к Рону поближе. — Он говорил, что вы весёлый. Рон засмеялся. — Очень надеюсь. — А отец говорил, что вы здорово играете в шахматы! У Рона дёрнулся глаз. Он все ещё не смотрел на Волдеморта. — Я тоже играю в шахматы! И даже обыгрываю Гарри! — похвасталась Дельфини. — Раскрою тебе тайну, — подмигнул ей Рон. — Его может обыграть кто угодно. Кроме Гермионы… — Неправда! — вставила Гермиона, пристраивая еду на кофейном столике. — Здравствуйте, — она кивнула Волдеморту. — Добрый вечер. — Мы принесли еду, — напомнила она, — Возможно, нам стоит переместиться на кухню или… — И здесь нормально, — сказал Гарри, прекрасно зная, что Волдеморта не обрадует перспектива есть в непредназначенном для этого месте. Но, несомненно, тот не станет командовать Гарри в присутствии его друзей. — О, пицца! — Дельфини хлопнула в ладоши. — Потрясающе! И Рон, и Гермиона выглядели в равной степени удивленно. — Гарри, а мне можно, пожалуйста? Знаю, я только вчера была в Макдоналдсе, и мне нельзя есть вредную еду дважды в неделю, но можно же сделать исключение? — Только в этот раз, — ответил Гарри, хотя, на самом деле, это не такое уж и исключение. Он старался придерживаться этого правила, но иногда сдавался, если она была настойчива. — И вот еще, небольшой гостинец… — Рон протянул сверток. Дельфини выглядела смущенно. — Для меня? О, но как же так! У меня же для вас совсем ничего нет! «Боже, она так хороша». Это было даже немного жутко. Рон моргнул. — Эм, это не… тебе не нужно… ты совершенно не обязана! — В следующий раз, — пообещала Дельфини, с аккуратностью принимая подарок. Она не стала разрывать упаковку, как делала обычно, а бережно ее сняла. — Книга — это от Гермионы. Она говорила, что ты любишь читать. — Это правда, — улыбнулась Дельфини. — Спасибо! — А кукла была моей идеей, надеюсь, тебе понравится, вот — если нажать на кнопку, она поет! Дельфини сделала вид, что заинтригована механизмом ее работы, поразглядывала игрушку пару мгновений, а затем извинилась и покинула гостинную. В воздухе повисла неуютная тишина. — Прошу, присаживайтесь, — проговорил Волдеморт, и Гермиона не преминула воспользоваться предложением. Рон же застыл рядом с Гарриным креслом. — Как продвигаются дела с кентаврами? — поинтересовался Волдеморт у Гермионы. — Пфф, как вы и предполагали. Они чрезмерно горды, а Министерство слишком зациклено на себе, чтобы попытаться найти компромисс. Волдеморт кивнул, и они еще некоторое время обсуждали законопроект. Рон наконец решился сесть, и Гарри спросил его про Джорджа. Дельфини вернулась несколько минут спустя с подносом, заставленным кубками, бутылками Кока-колы, воды и вина. Рон и Гермиона странно на нее посмотрели. — Я принесла воду для нас с тобой, Гермиона. Я помню, что ты не пьешь газировку, потому что твои родители стоматологи. Или ты хотела бы вина? — Она прочла несколько книг по этикету, и хочет быть хорошей хозяйкой, — пояснил Гарри. Гермиона помогла ей наполнить бокалы, читая при этом Гарри лекцию о том, как Кола влияет на молодой организм; возможно, она забыла, как совсем недавно и сама хотела подкупить Дельфини вкусной и вредной магловской едой. Они разложили пластиковые тарелки и вилки, которые им положили вместе с едой. Разумеется, Волдеморт и не думал к ним притрагиваться. — А правда, что стоматологи пытают людей? — спросила Дельфини. Гарри застонал. — Нет, — ответила Гермиона. — Да, — одновременно с ней ответил Рон. — Что? — защищаясь, воскликнул он, когда Гермиона чуть не прожгла его взглядом. — Я однажды видел твоего отца на работе и — Мерлин! — он содрогнулся. Все шло неплохо. Гарри чувствовал, как в груди замерло какое-то теплое, нежное чувство. Он попытался забыть, что Волдеморт убийца, не имеющий на уме ничего хорошего. Попытался выкинуть из головы, что Дельфини отнюдь не так невинна, как может показаться со стороны. Он старался делать вид, что они самая обыкновенная семья, пригласившая в гости друзей. И что все совсем как у всех. Все самые дорогие его сердцу люди сегодня собрались в этой комнате. Спокойствие длилось недолго. Дельфини отнеслась к наставлению Волдеморта со всей серьёзностью и изо всех сил стремилась очаровать Рона. Она задавала ему множество вопросов, даже выразила желание посетить тот магазин, заявила, что у Рона самая лучшая работа на свете и что, когда она вырастет, она обязательно будет работать вместе с ним в магазине розыгрышей, ведь это звучит так круто! А потом случилось это. Гарри сначала и не понял, что произошло, подумал, что это просто очередной вопрос, ничем не отличающийся от остальных. — А братья или сестры у тебя есть? — О да, целая куча! — Как здорово! — улыбаясь как ангелочек, произнесла Дельфини. — Только братья? Припоминаю, Гарри говорил, что у тебя несколько братьев, но а сестры есть? — Только одна, Джинни. — Джинни? — не прекращала сиять улыбкой девочка. — Звучит красиво. Я пишу рассказ про трех лучших подруг, но у меня нет друзей, и, к сожалению, я почти не знаю никаких волшебных имен. Джинни — это волшебное имя? — Вообще, это сокращение от Джиневра. Вроде так, но я не уверен. — Может быть, ты знаешь еще женские имена? Вашу дочь зовут Роза, и… как зовут твою маму? Или, может, у тебя есть тети? Гарри все еще не понимал, что что-то идет не так. Но затем, он увидел, как напрягся Волдеморт. — Дельфини, почему бы тебе не подать нашим гостям десерт? — Волдеморт поднялся из-за стола. — Пойдем, я помогу тебе. А ведь Волдеморт никогда бы, ни за что бы не стал прислуживать «грязнокровке». — Да, отец. Секунду, — но она не сводит глаз с Рона. — Так что? — Ну, мою тетушку зовут Мюриэль — и я почти уверен, что это магическое имя. В любом случае, оно более магическое, чем у моем мамы, Молли. И в эту секунду Гарри все понял. «Твою маму убила женщина. Ее зовут Молли Уизли». В глазах Дельфини сверкнули искры, а ее улыбка стала холодней. — Прекрасно! — произнесла она. Ее голос ничего не выражал. — Спасибо, Рон, а теперь я пойду за десертами. Гарри последовал за ними, пробормотав что-то про то, что Волдеморт не в курсе, где у них лежит мороженное. Он нашел их у Дельфини в комнате. Волдеморт наклонился, чтобы быть с ней на одном уровне, и впился пальцами ей в плечи. Она плакала, дрожа как осиновый лист. Прежде чем Гарри успел сделать еще один шаг, Волдеморт повернул голову и… Их взгляды встретились. «Я разберусь». Эти слова с силой вдавились ему в черепную коробку, причиняя боль. Гарри судорожно втянул ртом воздух. — …и совершенно не важно, что он ее сын. Этот юноша ничего Беллатрисе не сделал, — Волдеморт закончил предложение, начатое еще до того, как Гарри вошел. — Ты заставил меня сидеть там с ними! Знал, что его мать убила маму, и не сказал! — Дельфини… — сказал Гарри, подходя ближе. — Гарри, заткнись, — Волдеморт даже не повернулся к Гарри лицом, но угроза, звеневшая в его голосе… Гарри не слышал ничего подобного с самой Битвы. — Ты думал, я не догадаюсь? Я знала, что все они Уизли! Оставалось выяснить, кем приходится Рону этот монстр! — Теперь, ты знаешь, — продолжил Волдеморт. — Мама… что бы она сказала… — Беллатрисе всегда было все равно, с кем придется трапезничать и кому улыбаться, пока я получаю то, что хочу. Дельфини шмыгнула носом. Было очевидно, что она хотела обнять отца, желая оказаться в безопасности, но Волдеморт пресек ее порыв, удерживая ее рукой на расстоянии. — Но… — Она не считалась с собственными чувствами, если так я смогу получить то, что хочу, — Волдеморт сделал небольшую паузу. — Но помимо всего прочего, твоя мать не хотела бы видеть тебя в слезах. Гарри замер. Он сомневался, что Дельфини вообще осознавала его присутствие; она подняла глаза на отца, в них плескалось отчаяние. — Она не любила, когда ты плакала, и всегда была рядом, денно и нощно. — Я этого не помню, — прошептала Дельфини, сильнее заходясь в рыданиях. — Я отдала бы все, чтобы помнить маму. — Я помню ее. Я знал ее. И знаю, что она бы сказала, что эти люди не стоят твоих слез. Ты должна быть такой же сильной, как она. Беллатриса никогда не плакала. Дельфини прерывисто вздохнула, прижав голову к руке Волдеморта. — Она умерла со смехом на губах, — рассказал ей Волдеморт, и это в высшей степени нездорово — говорить такое ребенку. — Правда? — Дельфини глядела на него снизу вверх. — Да. Она ничего не боялась, даже смерти. Так что возьми себя в руки, возвращайся в гостиную и отыграй свою роль как положено. Рональд и Гермиона не сделали ничего твоей матери. У тебя нет причин их ненавидеть, лишь неприятные ассоциации. — Но эта женщина, Молли Уизли, что насчет нее? Дельфини двумя руками обхватила его запястье и наклонилась к нему ближе. Волдеморт бросил на Гарри короткий взгляд, прежде чем обратить все свое внимание на Дельфини. — Я убью ее, — тихо ответил он. У Гарри на загривке волосы встали дыбом. Но Дельфини улыбнулась, пусть мокрые дорожки все еще блестели на ее щеках.

***

После того, как Рон с Гермионой ушли, Гарри попробовал поговорить с Дельфини о Молли, но та и слушать ничего не захотела. Когда Гарри стал настойчивее говорить о прощении и всем в этом духе, она закатила такую истерику, что Волдеморту пришлось вновь успокаивать ее. — Хватит говорить ей, что собираешься кого-то убить! Ты совсем с ума сошел, ей всего восемь! Не говори ей про убийства и… Одним слитным, стремительным движением Волдеморт оказался совсем рядом с ним. — С меня довольно того, что ты диктуешь, как я должен или не должен обращаться со своей дочерью. Гарри толкнул его в грудь. — А с меня довольно того, что ты говоришь ужасные вещи в ее присутствии! Она не должна слышать… ей восемь! — ответил он. — Эта женщина убила ее мать, Гарри. Неудивительно, что она хочет видеть Молли Уизли мертвой. — Неудивительно, — перекривлял его Гарри. — Неудивительно?! Ты убил мою маму! И я не хочу видеть тебя мертвым… Волдеморт не отступал. — Дельфини — не такая, как ты. — Но она и не такая, как ты! — в голосе Гарри отчетливо звенели ноты отчаяния пополам с надеждой. Эти два чувства пробивались сквозь его позу, его слова, его отчаянный взгляд, пронизывающий Волдеморта. Волдеморт, казалось, немного смягчился и сделал шаг навстречу. — Будем надеяться на это, — сказал он.

***

Он мог рассказать Дельфини, что Молли убила Беллатрису, потому что та пыталась убить ее дочь. Гарри обдумывал этот вариант, прикидывая, заставит ли это Дельфини меньше ненавидеть Молли. Но, на самом деле, неважно, насколько ужасающей была Беллатриса; Гарри боялся, что только навредит Дельфини, открыв ей правду в таком нежном возрасте, тем более, учитывая то, как сильно она идеализировала свою мать. И, что еще хуже, он опасался, что Дельфини станет ненавидеть и Джинни тоже, если узнает, что из-за нее Молли пошла на убийство. Истерики Дельфини перемежались часами звенящего молчания, и только по прошествии нескольких дней она наконец приходит в себя. Она, к радости Гарри, перестает рисовать женщину с ножем в груди, истекающую кровью в глухой лесной чаще. «Молли» — выведено на рисунке детской рукой. «Нож Дельфини» — чернели буквы над окровавленным лезвием. Но, в конце концов, все это прошло; она снова улыбалась за завтраком, к ней вернулся аппетит, вернулись и старые привычки. Вот уже вновь на бумаге появляются красочные цветы и неумелые портреты: она нарисовала Гарри, Волдеморта и себя. «Семья» — подписала она сверху и попросила Гарри, чтобы тот магией пришпилил картинку на стену в ее комнате. Чтобы отвлечь ее от мыслей о ножах и мести, Гарри предлагает научить ее нескольким заклинаниям. Она загорелась этой идеей и была очень сосредоточена во время их занятий — и господи, как же она была хороша. Гарри тоже это все нравилось. Он понимал, что не должен, что она еще слишком юна, но он был рад показывать ей что-нибудь не слишком сложное, а затем видеть, как озаряется радостью ее лицо; она кажется такой милой и непорочной, когда идеально выполняет чистящие чары. — Из тебя вышел неплохой учитель, — заметил однажды Волдеморт, понаблюдав, как Гарри показывает Дельфини необходимое для заклинания движение запястьем. Дельфини живо кивнула. — Он лучший! Он и раньше учил людей, ты знал? В Отряде Дамблдора, так, Гарри? — Верно, — Гарри рассказывал ей, что в школе у него был специальный кружок, где он помогал другим ребятам освоить программу, когда их тогдашний учитель отказывался их учить. И Гарри, и Дельфини заметили, как дернулась жилка на челюсти Волдеморта. Девочка подождала, пока тот уйдет и спросила, пытаясь разузнать, что же его так покоробило: — Отец ненавидит преподавание? — Нет, — ответил Гарри. — Давай покажу тебе заклинание, с помощью которого можно чинить всякие поломанные штуки. Но Дельфини ничего не забывала, не выбрасывала из головы. Полчаса спустя, когда Гарри показал ей еще три разных заклинания и сообщил, что урок окончен, Дельфини положила свою палочку в специальный карман платья, сделанный для нее Волдемортом. — Кто такой Дамблдор? Гарри изо всех сил старался скрыть эмоции и не дать им отобразиться у него на лице; плечи он пытался держать расслабленно. — Он был директором в Хогвартсе, когда там учился. К сожалению, он скончался. — Мне жаль, — произнесла Дельфини, поскольку Гарри, похоже, был не таким уж хорошим актером. — Спасибо. Может, по кусочку тортика? — Отец его ненавидел? Из-за этого он так расстроился? Гарри вздохнул и с силой провел ладонями по лицу. — Он не был от Дамблдора в восторге, — отозвался он, мысленно готовясь к последующему шквалу вопросов. Но, казалось, она сжалилась над ним. По крайней мере, пока что. — Я хочу лимонный пирог. И еще Марс, можно?