Формула для будущего

До дома добрались практически не проронив и слова. Каждый подзавис, плавал в соку собственных мыслей. Обсуждать случившееся на заброшке не стали, будто интуитивно сговорясь: что было в подвале — остается в подвале. На продолжение прогулки уже не тянуло. В итоге разошлись по домам: Федор побрел к себе, Егор с Ромой — к Осокиным. Навернули по тарелке супа, заели стресс, шлифанули чаем с ватрушками — мама у Горки готовила замечательно. Как-то легче даже после еды стало. — Ром? — А? — Мы правда все это видели? — Думаю, да. Они валялись в гостиной на ковре, обдуваемые вентилятором и редкими порывами сквозняка. После еды под мерное гудение лопастей слегка разморило, но оба все еще были настолько взбудоражены происшествием, что расслабиться до конца не получалось. Горка лежал головой на Роминых ногах и какое-то время молчком просматривал что-то на экране мобильника, потом выключил и решился задать вертевшийся на языке вопрос. — В «Икс-файлах» тоже, кажется, такая серия была, — мимоходом вспомнил Егор. — Ты как, испугался, когда нас, ну… перенесло? — Удивился, — дипломатично ответил Рома. — И не перенесло. Скорее, это нечто вроде проекции было. Думаю, тот шар из банки ее запустил. — Как? — Егор повернулся к Роме лицом. — Я больше в химии понимаю, чем в физике. А там и вовсе нечто посложнее замешано, — пояснил Рома, переведя на Егора взгляд в ответ. — Думаешь, это… научное? — Без понятия. — Рома пожал плечами. Научное или нет, но когда подобное видел лишь в фильмах и книгах про фантастику, трудно поверить, что какой-то прибор мог спроектировать эпизод, вырванный из прошлого. — Но такое же устройство я заметил в той, хм, лабе, которую мы видели. — Да? — удивился Егор и почесал пузо под футболкой. — А я так охренел, что толком ничего не заметил. Даже просто двинуться стремно было. Он усмехнулся и улыбнулся. Перед Ромой никогда не было стыдно признаться в слабостях. Перед другими всегда был словно кремень, и всегда был готов защитить Ромку. А наедине можно расслабиться. Рома был лучшим другом, самым близким ему человеком, почти семьей. О нем Егору заботиться нравилось, это было сродни чему-то естественному, вроде потребности дышать или моргать, с самого начала знакомства еще в сопливом детстве. Несмотря на некоторую хилость, Рома вполне был способен дать отпор кому угодно и без посторонней помощи, вот только перевес сил редко оставался на его стороне. Впрочем, Рома не зря был умным — просто так в драки не лез. А иной раз даже намеренно избегал каких-либо тёрок, прекрасно понимания, что Горка обязательно за него впишется, и кто знает, чем все обернется. По-своему, как мог, он тоже о Горке заботился. И вот какое другим до них дело было, как, например, Федору? — Ром? — снова позвал Егор, перекатившись набок так, что теперь лежал ухом у него на бедре. — М? — А если бы мы и правда засосались, как Пилюгин сказал, тебе стало бы противно? — почти невозмутимо выпалил Егор, вспомнив брошенные в подвале заброшки слова Федора. Рома приподнялся на локтях и настороженно уточнил: — И к чему это ты клонишь? — Я бы, может, и… ну… попробовал с тобой, — честно признался Осокин. Странно, но неловкости не почувствовал. В худшем случае Ромка поржет и посоветует не страдать фигней, а еще Пилюгина меньше слушать. Архипов сглотнул. У него, в отличие от Егора, опыта в поцелуях вообще не было. Не то чтобы он слыл изгоем среди девчонок, но те сами мало привлекали его внимание. Да и когда, если он всегда таскался с Егором, и такой расклад дел абсолютно Рому устраивал. Кроме разве факта, что Егор с девчонкой точняк успел пососаться, когда Рома пару лет назад улетел на каникулы к бабушке, а Осокин зависал пол-лета на даче. В тот год в их поселке у соседки внезапно объявилась то ли внучка, то ли еще какая родня едва ли не из Москвы. Вся пацанва слюни пускала, и в итоге за ней ухлестывало полпоселка. Она лишь нос ото всех воротила. С Горкой тоже не сильно-то и общалась. Он интереса не проявлял, так, привет-пока, за молоком к соседке через день приходил. И в один из визитов его и прижали. Рома, конечно, лишь по рассказам знал о том лете, хотя врать бы Егор не стал, не ему точно. Если бы хотел скрыть, не стал бы палиться, что девчонка соседская сама к нему целоваться полезла. Он этим фактом не хвастался, а скорей просто офигевал от случившегося. Отчасти и потому, что больше она попыток не повторяла. Зато опыт какой-никакой, но оставила. А вот Ромка так и ходил нецелованный. И тут вдруг подобное предложение. — Сейчас? — спросил Рома. В груди уже подозрительно часто постукивало, даже в подвале себя спокойнее ощущал. — Только если ты хочешь, — ответил Егор. И Рома понимал: хочет. Без базара. — Давай, — вслух подтвердил он. И ждал. Егор подполз ближе, навис над его лицом, уперся ладонями в пол по обе стороны от Роминой головы. Сглотнул. Наклонился пониже, едва не соприкоснувшись носами, и в нерешительности замер. «Волнуется, что ли? — пробежало у Ромы в уме. — А вдруг передумает?» И сам подался навстречу. Когда губы соприкоснулись буквально вскользь, Егор резко закрыл глаза и впечатался Роме в рот. Он и вздохнуть не успел, обратно упал головой на пол, даже затылком треснулся, хорошо хоть ковер смягчил. А потом и вовсе всё отошло на второй план, когда Егор, упираясь грудью в грудь, уложил ладони Роме на щеки. Целовался Егор напористо, у Ромки аж в мозгах коротило. Он отвечал по наитию, следовал за движением губ Егора, не забивал себе голову, хорошо ли у него получается. А потом Горка лизнул его — раз, второй, — и начал проситься в рот языком. Рома впустил. — Погодь, неудобно, — внезапно прервался Егор, а Рома, примлевший, не сразу даже сообразил, что от него требуется. — Давай на диван, может? Рома тупо кивнул в знак согласия. Егор встал, потянул его с пола вслед за собой и первым плюхнулся на диван. Рома застыл: а ему куда? Рядом или, может быть… — Иди сюда, — первым озвучил мысль Егор, хлопая себя по коленям. Рома медлить больше не стал. Забрался сверху, уселся, поелозил чуток, найдя удобное положение, и обнял Егора за шею, а потом первым поцеловал. Успел подумать: удачно, что родители Горки на даче. А после почувствовал, как ладони Егора заскользили вверх по спине под футболкой, кожа по коже. По хребту вмиг поскакали мурашки, а Рому неожиданно передернуло, когда дуновение вентилятора лизнуло по голой спине. — Ром, чего? Не нравится? Извини, — сразу навострился Егор, руки тут же убрал. Деловой. — Обратно верни, — скомандовал Рома и улыбнулся, когда Горка, за секунду обрадовавшись, не стал рефлексировать, а послушно исполнил. — Поцеловать тоже можно. Мне… понравилось. Сколько времени в итоге сосались, Рома не засекал. Улетел напрочь. Особенно когда обе футболки отправились на пол, а Егор завалил его на диван и накрыл сверху. Руки особо не распускал, осторожничал даже. А вот Рома, все больше смелея, оказался не прочь найти рукам применение и с удовольствием мацал Егора за жопу: сначала поверх шортов, а после и вовсе — сам на момент ошалел от напора — залез прямо в трусы. Впрочем, было б чего стесняться. Голым Горку он видел не раз: то в бане вместе мылись, то в речке нагишом купались, когда приперло поплавать, а плавок не взяли. Да и с тактильным контактом никогда не возникало проблем. Ну подумаешь — задница. — У тебя стоит, — прошептал Рома чуть со смехом, когда член Егора, упиравшийся Архипову в пах, уже глупо было игнорировать. — У тебя, вообще-то, тоже, — хмыкнул Осокин и чмокнул его в щеку. Это казалось совсем по-детски и невинно после того, чем они занимались минуту назад. Губы Егора заметно припухли и блестели от слюны. Рома залип. Это до нелепости заводило. — Ром, кажется, ты мне нифига не по-дружески нравишься. — Кажется, я уже понял, — ответил Рома, лыбясь. — А что будем делать с… — не договорив, Рома недвусмысленно притерся к Егору собственным стояком. Тот полоснул по Ромке таким донельзя хищным взглядом, которого он у Егора, пожалуй, еще никогда прежде не видел. И от этого в трусах однозначно стало теснее. — Могу тебе подрочить. А потом ты мне, — предложил Егор. Даже голос звучал иначе: ниже и с легкой хрипотцой. Эротичнее, что ли? Хотя, возможно, это сперма Ромке в голову била. — Давай, — вполголоса ответил он, кивнув. — Но лучше вместе. Егор шустро и нетерпеливо облизал губы, задышал чаще, обдавая Рому горячим дыханием — так близко были их лица. А потом слез с дивана и одним махом стянул шорты вместе с трусами, демонстрируя весьма внушительного размера налитой член, бодро качнувшийся между бедрами. Рома невольно залип, ловя себя на мысли, что всё там уже видел. Правда, раньше это было скромнее в спящем режиме. А еще раньше Рома не жаждал коснуться Горкиного члена, но стоило им перейти черту, как внутри разгорелось. Это значит, у него всегда потаенно такие склонности были? Вроде не замечал, хотя Егор и был всегда рядом. Но, возможно, в том и крылась причина: между ними давно стерлась граница личного. Что другим Рома никогда не позволял, он спокойно разрешал делать Егору. Подрочить, например. Чем не эксклюзивная опция для лучшего друга? — Ром, ты сам или тебе, ну, помочь? — мотнув головой на шорты Архипова, спросил Егор. Он своей наготы явно не стеснялся, а вот Рому на мгновение кольнуло сомнение. А что если его худощавое голое тело отпугнёт Егора? Он ведь пацан: ни мягких сисек, ни красивой фигуры. Одно дело в воде плескаться по фану, другое — дрочить. Он и сам-то, даже сейчас отчетливо ощущая к Егору влечение, с трудом представлял, как трогает чей-то, абсолютно чужой член. — Ты же еще хочешь? — будто прочтя его мысли, уточнил Егор. — Хочу, — ответил Рома. И в подтверждение с готовностью спустил штаны. В животе закрутило: чуток от волнения, но в основном в предвкушении. В одиночестве передергивать под одеялом, смотря на беззвучном порнушку, чтобы ночью родители не услышали — совершенно не то, что дрочить с лучшим другом. Егор сначала забрался сверху, прикинул, видимо, как удобнее притереться. Нахмурился: что-то его не устроило. Рома не отвлекал, наблюдал. А потом Егор подхватил его вокруг пояса и усадил вновь себе на колени. Роме нравилось, что Егор вёл. Нравилось, как тот, кажется, даже выглядеть стал взрослее и будто опытней, хотя целовался лишь с соседской девчонкой на даче. Как потом уверенно Егор взял в кулак их прижатые друг к другу стволы и, не мешкая, стал дрочить. Как, приоткрыв рот и часто дыша, очень сосредоточенно водил широкой ладонью по чувствительной коже, постепенно заставляя Рому поскуливать от ощущений. Как влажно облизывал покрасневшие губы, которыми периодически целовал Архипова, глотая его глухие стоны от накатывающего удовольствия. Роме нравилось абсолютно всё, даже если моментами получалось не так, как сам он привык. Его руки лежали у Егора на шее, а после, ближе к оргазму, он упал лбом ему на плечо, ткнулся носом в изгиб и протяжно с облегчением выдохнул, обмякнув всем телом, когда кончил. Егор, сильно не отставая, спустил вслед за ним и, повалившись на диван боком, потянул Рому с собой. И плевать уже хотелось на любые сомнения. Это был чистый кайф. — Кстати, я формулу на доске запомнил, — внезапно сказал Рома, лежа головой у Егора на плече. Они так и продолжали лениво валяться голышом на диване, обдуваемые вентилятором. Теперь точно поздняк стесняться. — Ту, из прошлого. — Прям всю?! — Егор аж приподнялся на локтях, отчего Рома едва не скатился на пол, благо что сам же Егор успел подхватить. Осокин тогда в подвале особо башкой не вертел, но доску с кучей строк из формул и схем, написанных мелом, трудно было не заметить, когда та полстены занимала. — Да там же дофига было всего! — Ну я только итоговую формулу точно воспроизвести могу. Остальное частично ухватил. Правда сложно было. Вообще не понял, что это значит. Рома обнял Егора поперек живота, на случай если он опять начнет брыкаться в порыве эмоций. — Думаешь, эта формула имеет отношение к опытам, про которые те мужики говорили? Ну, если это не было большим общим глюком, конечно, — хмыкнул Егор. — Вероятно. Прикинь, если Захарыч со своими байками про опыты всегда прав был? — предположил Рома. — Может, расспросить его поподробнее? — Не думаю, что от этого толк будет. Он только слухи тех времен пересказывал, часть сам уже наплел. Можно еще в интернете поискать, вдруг чего нарыть получится. После советских времен многое же рассекречивали и обнародовали. А про формулу… — Ромка прервался. Была у него странная привычка доводить фразы до точки в голове, а не вслух. — Я пока мысли твои читать не умею, вообще-то, — сказал Горка, трепля Рому по волосам. — Делись давай, чего там удумал. — Аристарха Яковлевича помнишь? — С таким имечком хрен забудешь, — хмыкнул Егор. — Ну вот, он же профессор химии, я с ним дополнительно в школе занимался, — продолжил Рома. — Можно ему эту формулу показать, интересно, что он скажет. — А он у виска не покрутит, не? — усомнился Горка, поведя бровью. — Мы же не будем абсолютно все пересказывать. Только про формулу попробуем выяснить. — Учитывая его возраст, он наверняка еще видел, как тот НИИ строили, — хохотнул Егор. — Может, и видел. — Рома улыбнулся и взглянул на часы. — Кстати, он, наверное, дома сейчас. По вечерам, часов в семь, он обычно на прогулку выходит, так что у нас есть время в запасе. — Пойдем навестим тогда? — поинтересовался Осокин. Рома утвердительно кивнул, отпуская Егора. Тот сел, покрутил головой, размял шею рукой и встал. Подцепил на полу трусы с шортами, оделся быстро и оглянулся на Рому, который даже не пошевелился, наблюдая за Горкой. — А ты чего ждешь? — спросил Егор. Поднял Ромкины шмотки и кинул ему. — Собирайся, харэ письку морозить. Рома ответил красноречивым жестом среднего пальца, нагло ухмыляясь, а потом закряхтел, когда в отместку Егор, дурачась, вновь придавил его всем весом к дивану.