Формула для будущего

Аристарха Яковлевича действительно удалось застать в квартире. Вместе с ним на порог вышел пушистый черный кот, муркнул, видимо, в знак приветствия и убежал вглубь дома. Как гостеприимный хозяин, Аристарх Яковлевич радушно пригласил ребят за стол и засуетился на кухне, грея воду, разливая чай и выставляя на стол вазу со сладостями. А когда вежливые вопросы были заданы согласно неписанному этикету, пришло время реального интереса к цели визита. Стараясь не касаться мистической стороны событий, Рома рассказал, что случайно увидел странную химическую формулу, но якобы всю не запомнил и назвал лишь основной состав. Признался также, что совершенно не понял, какое вещество может всё это в себе содержать. Аристарх Яковлевич вдумчиво всматривался в обрывки формулы, а потом, попивая чай, некоторое время отстраненно смотрел в окно. Густые седые брови хмурились, а рот с узкими губами и вовсе превратился в ниточку. Хмыкнув, кивнул головой, видимо, в подтверждение собственных мыслей, и наконец выдал: — Есть у меня один товарищ, был лучшим на курсе в химическом институте, потом дальше в науку пошел, довольно известным в своих кругах стал. Я-то уже не особо за новостями слежу, а вот он может и знать. — Вы ему доверяете? — поинтересовался Егор и получил тычок от Ромки, типа не задавай подозрительных вопросов. — Ну, — Аристарх Яковлевич поскреб шершавый подбородок, — Максим хороший мальчик, ответственный, серьезный. А вы часом не скрываете чего? Старик пристально прищурил вполне ясные для его возраста глаза. У Егора по хребту аж дрожь пробежала, но Рома только мило улыбнулся, ну чисто ангел, и заверил, что просто важно мнение человека, чьим знаниям можно доверять. Кажется, Аристарха Яковлевича удовлетворило. В итоге сошлись на том, что, поговорив с тем ученым, Аристарх Яковлевич позвонит Роме. Тот действительно надеялся, что получится разузнать нечто толковое о странной формуле, которая озадачила и его. Звонок поступил через три дня. Аристарх Яковлевич взбудоражено попросил Рому зайти к нему, мол, разговор не для телефона. Рома насторожился, но отказываться от задуманного причин не было. Позвал Егора, и к старику отправились вместе. — Ромочка, тут такое дело, — начал Аристарх Яковлевич явно взвинчено. Подавленным он не выглядел, скорее возбужденным, но Архипова слегка напрягло. Не к добру, он прям жопой чуял, всем нутром. — Максим, когда я ему твои выкладки по найденной формуле передал, поделился теорией, что она похожа на обрывки исследования, которое велось в нашем НИИ еще при Советах. Тогда много было разных экспериментальных программ, проводимых в закрытых институтах и засекреченных лабораториях. Власти ведь стремились во всем опередить Запад, обогнать в стратегически важных сферах. — Аристарх Яковлевич погладил пальцами дряблую кожу на тыльной стороне ладони. — В общем, Максим осторожно поспрашивал выше, а там люди очень заинтересовались формулой. Дело в том, что считалось, будто результаты исследований, уже проходивших завершающую стадию опытов, были уничтожены или надежно спрятаны. Как бы то ни было, никаких материалов не осталось, и даже упоминаний об этой работе не всплывало до сих пор, хотя заинтересованные лица пытались их найти не один год. — И что теперь? У Ромки проблемы? — забеспокоился Егор. В кино же так всегда: если знаешь секретную информацию, после несдобровать. Егор начал себя накручивать, вообразив, что старик кому-то их сдал, и теперь на Рому мутные типы откроют сезон охоты для получения чертовой формулы. А может, взять да и рассказать? И пусть дальше сами разбираются со светящимися банками, странными экспериментами и прочей херней. Какая им, к черту, разница, что там за опыты ставят. С ними или без них, ученые творят разную дичь по всему миру и ничьим мнением относительно гуманности не интересуются. — Боже упаси, нет, конечно, — отмахнулся Аристарх Яковлевич. А потом вытянул из кармана рубахи карточку. — Вот, велено вручить. И передать, что звонка вашего ждут. Рома забрал визитку из рук Аристарха Яковлевича, прочитал, повертел, положил обратно на стол, подвинул Егору, чтобы и тот ознакомился. Название, впрочем, самому Роме ничего не говорило, как и имя сотрудника: капитан Лесков Юрий Павлович. Научный институт биохимических исследований Минобороны РФ. Весомо. — А мне обязательно звонить? — уточнил Рома, водя пальцем по номеру телефона на возвращенной обратно карточке. — Тут уж тебе решать. — Но как бы вы на моем месте поступили? — перефразировал вопрос Рома. С одной стороны, зачем ему эта формула? Пусть забирают, если так нужна. Но с другой — в том видении из прошлого сотрудники НИИ говорили о губительных экспериментах. Что если этот новый научный институт тоже начнет ставить пробы на людях? Роме меньше всего хотелось стать причиной чьей-либо смерти, пусть даже косвенно. Однако технологии с советских времен не стояли на месте, была сделана масса научных открытий, и несомненно имелся шанс, что препарат доработают, используя после во благо. Не то чтобы Рома был из породы конченых оптимистов, однако верить хотелось в лучшее. — Рома, я человек науки, и исследованиям посвятил большую часть жизни, потому для меня подобный вопрос даже не возник. Я бы поговорил с заинтересованными людьми. Естественно, мне очень любопытно, что из себя представляет вещество, формула к которому попалась вам на глаза, и что за всем скрыто, — честно ответил Аристарх Яковлевич. — Так что, Ромочка, решай сам, выбор у тебя есть. Позже, прощаясь, Рома пообещал обязательно сообщить о решении Аристарху Яковлевичу. Хоть и колебался, не зная, как поступить. Несколько последующих дней Рома обмозговывал имевшиеся варианты, но единый верный ответ отказывался появляться. Особенно когда время от времени они с Горкой продолжали практиковать поцелуи, отвлекаясь от прочих забот. В общем и целом абсолютно ничего между ним и Егором не изменилось. Рома, конечно, осознавал: не все натуралы так делают, не целуются с лучшим другом, не дрочат с ним на досуге, а их случай даже банальным любопытством и юношеским экспериментом не назовешь. Обоим понравилось, даже удалось повторить и, кажется, тормозить на достигнутом не планировали. Трещать о своих достижениях направо-налево не собирались, ярлыки на обновление отношений не вешали, всё шло пучком, так чего им стрематься? — Ромыч, ты че такой загруженный? — поинтересовался при встрече Федор, хлопнув при этом Архипова по спине, чем по традиции вызвал негодование у Егора. — Это как-то связано с походом на заброшку? — пригнувшись к Ромкиному уху, уже тише добавил он. Рома с Егором умолчали о формуле перед Федором, не было для этого ни повода, ни необходимости. Если Архипов с Осокиным дружили с детского сада, то Пилюгин был, скорее, приятелем, нежели полноправным другом. Да и помощи в этом деле от Феди вряд ли стоило ожидать. Рома переглянулся с Егором. Тот подергал бровями, что-то молча изобразил, в чем только Рома мог прочитать: ты главный, тебе и решать, я как ты, но, может, не надо? — Отчасти, — признался Архипов. — Пытался найти объяснение тому феномену, но только мозги зря напряг. Федор засмеялся и, приобняв Рому за шею, потрепал по макушке. — Обломался, что не такой уж ты и умный, да? — Ага, вроде того, — хмыкнул Рома и подмигнул Егору. Осокин понял: Федора посвящать не будут. По истечении недели впечатления и вовсе подтерлись. Рома расслабился, укатил-таки вместе с Егором на дачу к Осокиным — мать Горки обещала, что не припашет их полоть грядки. А на даче ждал свежий воздух, фрукты-ягоды и, конечно же, купание в речке, где в ту пору вода была как парное молоко. Егор про формулу тоже помалкивал и не давил вопросами, полностью положившись в решение на мнение Ромы: им и без этого было теперь чем заняться. Молодые гормоны бурлили, тела отзывались, оба с радостью погружались в совместный опыт. С похода на заброшку прошло практически две недели, а потом позвонил Аристарх Яковлевич, и тогда на Рому вновь накатил груз так и не данного ответа. Они не договаривались и не собирались созваниваться, старик передал визитку, а дальше оставлял свободу выбора. И вдруг… Вопрос оставался открытым, но они имели полное право решать: выходить им на связь или нет, а тут начало́ ощущаться, пусть легкое, но давление. На просьбу прийти Рома не отказал и даже не стал расспрашивать о причинах. Уверен был: Аристарх Яковлевич завяжет разговор о формуле и том, вероятно, как важно поделиться знаниями с людьми из исследовательского института. Естественно, Егора потащил с собой: иногда Рома сам поражался, как сильно зависел от его присутствия рядом. Когда Рома разулся и прошел в гостиную вместо привычной кухни, то понял сразу, кем был сидящий на диване мужчина. Рома едва удержался, чтобы не развернуться и не покинуть квартиру. Наверное, только живая стена в лице Егора у него за спиной придавала сил и удерживала от грубости. Почему-то злился Архипов в большинстве своем на дотошных сотрудников чертового института, которым на месте в ожидании не сиделось. Наверное, завербовали, предварительно обработав, Аристарха Яковлевича, чтобы выйти на него. Старик человеком был добрым и, возможно, в силу возраста в чем-то наивным и верящим властям и прочим госминистерствам. Только Аристарх Яковлевич не видел того, что довелось узреть Роме в подвале заброшки. — Ну что же вы, молодые люди, в дверях-то застряли? Присаживайтесь, — без иронии произнес мужчина и кивнул в сторону кресел напротив себя. Рома оглянулся: весь вид Егора говорил, что он готов отражать любую атаку. Насупился, челюсти сжал, но за всей этой картиной Рома, как и всегда, мог разглядеть пушистую натуру Осокина. Рома присел на край. Вся поза демонстрировала, что к диалогу он не особо-то расположен и делает незваному визави одолжение. Егор разместился, расставив ноги насколько позволяла ширина кресла, облокотился руками на колени и зыркал из-под хмурых бровей. Если бы ситуация позволяла, Ромка бы, наверное, усмехнулся и пошутил про разозлившегося хомяка. — Думаю, для начала следует представиться, — первым начал мужчина, когда ни Рома, ни тем более Егор ничего не произнесли. Не они в конце концов на разговор нарывались. — Капитан Лесков. Юрий Павлович. Его поза во многом зеркалила Горкину, только без излучаемой готовности при необходимости пускать в ход кулаки. Роме почти хотелось осадить Егора, чтобы расслабился. Намеревались бы им навредить, не пришли бы творить беспредел на чужой территории и при свидетеле. Все-таки они не в сериале про ментов с НТВ. Пока веет лишь деловой беседой. По крайней мере, Рома на то настраивался. — А документы ваши? — сумничал Егор. Лесков без колебаний залез в карман и, вытащив ксиву, протянул. Не просто поводил перед носом, а позволил Егору взять в руки и внимательно всё прочесть. — Хотелось бы рассчитывать на ответную вежливость, хотя кое-что о вас мне уже известно: господа Архипов и Осокин. Лесков, называя фамилии, обращался со слегка снисходительной, но довольно холодной улыбкой, безошибочно опознав каждого из парней. Опровергать было глупо: безопасник какого-то закрытого НИИ явно подготовился и перед встречей вытряс из Аристарха Яковлевича тот минимум информации, что позволил получить ниточки, за которые можно дергать. — Что ж, товарищи, время дорого, а работы много, так что не буду ходить вокруг да около, сразу к делу, — немного усталым и скучающим голосом продолжил Лесков, цепким взглядом осмотрев напряженных парней, явно не считая предстоящую беседу сложной. — Роман, раз уж вы так и не связались со мной по оставленным координатам, я принял решение первым выйти на контакт и попросил Аристарха Яковлевича устроить встречу, чтобы обсудить ваше решение передать нам формулу. — Так я ещё ничего не решил, — попытался отбрить его Рома, сообразив, что Лесков уже, кажется, намылился преспокойно всё записать и удалиться в свой важный институт при Минобороны. — Почему же, позвольте поинтересоваться? — Юрий Павлович вздернул брови от любопытства, и скука в голосе обрела оттенок заинтересованности, хотя в целом тон оставался ровным, без каких-либо нетерпеливых интонаций. — Не уверен, что эта формула будет использоваться в благих целях, — не колеблясь, чуть с вызовом заявил Рома и всё-таки заметил, как на секунду дернулся в подобии усмешки уголок губ Лескова, а взгляд стал колким, пронизывающим, и с лица одновременно стерлись эмоции. — А вы имеете представление, над чем работали ученые, разработавшие эту формулу? Юрий Павлович, оставаясь абсолютно невозмутимым, тем не менее задал вопрос так, словно вбивал гвоздь в крышку гроба. От эфемерного давления и холода в голосе у ребят по коже пробежали мурашки. Рома всё больше понимал, насколько же они встряли с гребаной формулой и чертовым любопытством. Архипов завис. Как простой студент, пусть даже с углубленным знанием химии, он точно не мог бы сказать, что за вещество скрывается за четким набором элементов и какой эффект и опасность оно представляет. Но и говорить Лескову про шар из проволоки в банке, светящийся по непонятным причинам, и флэшбеке из прошлого было абсолютно глупо и точно небезопасно. Еще посчитает за психа, даже Егор не поможет — обоих в дурдом упекут, а там укол в жопу, камера-одиночка без еды и хлеба, и заговорят оба как миленькие. — Погуглил, — нагло соврал Рома, понимая, что такой блеф выглядит детским лепетом. И добавил: — Я в химии соображаю, поэтому догадался, что такой сложный состав для элементарщины не станут использовать. А еще ходят упорные слухи, что в нашем старом НИИ проводили опыты над людьми. — Так, значит, формула действительно институтская… Лесков вроде бы даже не спрашивал, а просто убедился, поймав Рому на слове, ведь даже Аристарху Яковлевичу он толком не говорил, где подсмотрел формулу, наплетя о куче документов, найденных в таком состоянии, что в руках в прах разваливались, а куски химической формулы застряли в голове. И теперь Архипов ходил по тонкому льду, оперируя смехотворными фактами, даже пытался сопротивляться и удержать равновесие, но понимал: долго тягаться с опытным безопасником не удастся. Казалось, Лесков читал Рому словно открытую книгу, играясь как сытый кот с глупенькой мышью. По сути он даже толком еще ничего не спросил, а Рома уже не раз прокололся. Внимательному человеку большего и не требовалось. — Аргументы просто железные, — с явной подколкой усмехнулся Лесков. В гостиную с подносом в руках вошел Аристарх Яковлевич, переключив внимание на себя, и у Ромы появилось немного времени, чтобы перевести дух. Он взглянул на Егора, сидевшего в кресле, словно топорщивший иглы ёж. Тот не лез в разговор, но происходившее ему было явно не по душе, однако, поймав Ромкин взгляд, попытался ободрить хотя бы слегка кривоватой и робкой улыбкой. — Простите, что отвлекаю. Подумалось вот, что чай для беседы не помешает. Угощайтесь, — сказал учитель и виновато глянул на Рому. Архипов кивнул, мол, спасибо. Он практически не обижался на старика, тот учёный еще с советских времен, когда не за шкуру болели, а за достижения народа и партии. А изобретения и открытия делались для престижа страны. Скорее всего на него и давить не потребовалось, ведь он сам говорил, что считает правильным передать сведения для изучения. Впрочем, всё же немного Рома обижен был: ведь Аристарх Яковлевич мог для начала еще позвонить и попытаться переубедить, а не вот так… банально их сдать. — Благодарю, — вежливо ответил Лесков, взял чашку, отпил и отставил на стол, а затем произнес: — Вот что, молодые люди, я вашу позицию понял. Исследовательский Институт, который я представляю, — научное учреждение. Закрытое как ради безопасности работающих там специалистов, так и для сохранения секретности инновационных разработок и открытий. И курируется оно Министерством обороны. Никаких страшных опытов там не проводят, не выращивают мутантов и тому подобной белиберды. Да, все исследования строго охраняются, это стандартная практика, как в любом другом учреждении. Я понимаю ваши опасения, но формула, которую вы, видимо, нашли и теперь скрываете, имеет высокую ценность для науки. Да, в прошлом имели место неуспешные испытания. После развала Союза НИИ был закрыт, а все наработки уничтожены. Лишь по чистой случайности сохранилась малая часть утерянных изысканий и отчетов по испытаниям. Современные ученые давно бьются над воссозданием формулы в целях доработки. Ее применение может открыть новые перспективы в медицине и физиологии человека, и никто не собирается использовать ее как оружие или вроде того. — Но испытания будут проводиться на людях?! — выпалил Рома. — Всё проводится согласно предписаниям Минздрава и законам государства. Предусмотрены этапы, когда из исследований в пробирках и чашках Петри переходят к опытам на мышах, морских свинках, кроликах и так далее. Эти опыты длятся не день и даже не месяц. Прежде чем переводить испытания в конечную фазу, нужно получить кучу разрешений, подтвердить относительную безопасность вещества, и лишь после этого настанет черед приматов. Потом снова комиссии, рассмотрения, прения и прочее, чтобы препарат получил добро для испытания на добровольцах. Это обычная практика не только в России, но и за рубежом. Так что никаких незаконных испытаний и смертей, — подвел итог Лесков, явно не испытывая энтузиазма от настойчивого любопытства собеседников. — Но всё-таки что это за формула? Для чего она разрабатывалась? — упрямо и с прежней настырностью спросил Рома. — Это закрытая информация. По большому счету нам об институтской формуле мало что известно. Возможны расхождения с современными достижениями. Однако я все равно не могу распространяться об этом. Вам достаточно знать, что разрабатываемый препарат, вероятно, позволит сделать много новых открытий и усовершенствований в медицине. — Ну и с чего бы нам верить вам на слово? — с вызовом влез в разговор Егор. — Нам известно, что вещество было опасно для жизни, а вы убеждаете нас отдать формулу ради открытий в медицине. Как-то не сходится. — И откуда вы знаете, что она была опасна? — Лесков прищурился, глядя на Егора. Лицо стало жестким, а взгляд колким. — Да в найденных бумагах и было упоминание, — поспешил на выручку Роман. Лесков ещё с полминуты посверлил взглядом Егора, но вскоре немного расслабился, снова обратившись к Роме: — В общем так, молодые люди, воссоздание этого препарата крайне важно для государства. У вас, в сущности, нет вариантов: отдавать формулу и записи о ней, если те все-таки остались у вас на руках, или продолжать скрывать ее. Можно лишь выбрать условия передачи требуемой информации. Егор занервничал и заерзал на месте, а Рома подобрался в кресле, понимая, что вот теперь уж они точно влипли. Вот и показал зубки этот волчара. Теперь бы не дать откусить что-то важное вроде головы. — У вас два варианта: хороший и не очень. По-хорошему могу, скажем, предложить освобождение от армии и шанс получить образование за счет государства. Для Романа по рекомендации наставника, — Лесков кивнул в сторону Аристарха Яковлевича, — уже осенью могу организовать поступление в лучшие ВУЗы страны на выбор. Питер, Москва, да в принципе хоть Кембридж. Более того вы, господин Архипов, даже будете обеспечены в дальнейшем работой в нашем НИИ, и даже над этим самым препаратом. Разумеется, придется трудиться. Однако пока разработка вещества не будет завершена, уж прости, Роман, ты останешься под нашим присмотром. Зато у тебя точно не будет финансовых трудностей, а заодно головной боли о том, где и кем работать. И, думаю, если не станешь ершиться — работа тебе понравится. Светила науки, достойное образование, современное оборудование, хороший заработок… — И круглосуточная охрана, — буркнул Егор. — Жизнь в комфортном, пусть и закрытом, научном городке, общение с лучшими умами и увлеченными своим делом людьми — это много лучше прозябания в дыре с разваливающимися хрущевками на мизерную зарплату. Верно ведь? — с некоторой надменностью уточнил Юрий Павлович. — Может, и так, — нехотя пробубнил Егор, — но… — Без «но», — отрезал Лесков. — Это лучше, без вариантов. Для тебя, Егор, тоже есть предложение. Не на химика, конечно, но тоже вполне достойное. Ты ведь спортсмен? — Егор нехотя кивнул. Он и правда активно занимался каратэ. — Так вот, с этой осени тебе также будет обеспечено зачисление в ВУЗ со спортивной стипендией. Помощь с жильем на месте учебы и протекция титулованных тренеров. В случае удачного окончания института тоже обеспечим работой, я позабочусь. Жестких ограничений не будет, если, конечно, не вздумаешь заучить формулу с целью возможной передачи третьим лицам. А для комфортной учебы и жизни в будущем дополнительно оговорим энные суммы. Ну и вашим родителям постараемся ненавязчиво помочь с повышениями и зарплатой. — А по-плохому? — голос Егора невольно осип, да и Рома сидел побледневший как мел, понимая, что если по-хорошему столько обещано на полном серьезе, то по-плохому будет большой и жирный пушной писец. После этого вопроса Лесков холодно осмотрел парней и вздохнул: — А по-плохому можно также ненавязчиво доставить вашим семьям много проблем. И двое юношей вполне могут пропасть где-нибудь на просторах великой родины. Обязательный призыв в армию может последовать, — продолжал до жути мирно перечислять Лесков. — Или организовать экскурсию в места, где небо в клеточку. В любом случае нам это обойдется дешевле, а вам будет гораздо неприятнее. И формулу вы выдадите уже исключительно ради того, чтобы всё это закончилось. Я не хочу заниматься подобным, но у вас три дня на обдумывание. — Тогда мы свободны? — спросил Рома, стараясь, чтобы голос звучал как можно тверже, хотя после скупо завуалированных угроз Лескова его внутренне мелко потряхивало. — Вполне. Позвоните, когда будете готовы, не хотелось бы вновь привлекать сторонние ресурсы для поиска, — заметил Лесков серьезно. Кажется, он уже не сомневался в своей победе. — Ладно, — безрадостно пообещал Рома и поднялся. — До свидания. Юрий Павлович попрощался и остался в гостиной, когда Рома с Егором покинули квартиру. Рома заметил, что хоть Аристарх Яковлевич и был смущен происходящим, но даже как-то осадить Лескова, откровенно угрожавшего им, не попытался. Впрочем, возможно, что еще до встречи с ними Лесков уже успел просветить старика на предмет «кто есть кто», и что будет, если планы пойдут не так. — Всё-таки влипли мы с этой формулой. Ты ему веришь? — спросил Егор, едва за ними закрылась парадная дверь. — В ту часть, где нам проблем до жопы могут устроить, вполне, — признался Рома, нервно хмыкнув. Черт, он правда струхнул, и сейчас словно накрывал отходняк. — А вот обещания про радужное безбедное будущее больно на разводку смахивают. Отдадим мы им формулу, а потом сам же Лесков собственноручно нас на нары отправит. Рома вздохнул. Пихнул руки в карманы шортов, пнул от досады камушек на асфальте. — А если не врет, то можешь ученым стать, — чуть бодрее и почти мечтательно произнес после короткого молчания Егор. Похоже, на улице его напряжение от разговора с Лесковым заметно упало. Свободу почуял, вот и решил, будто опасность уже миновала. — Ага, десять раз. — Архипов всё-таки улыбнулся. Без Егора он бы реально не справился. Сейчас Рома пытался напустить беспечный вид, но на деле всё нутро грызли сомнения, и до сих пор было не по себе. — Да отвечаю, ты же ботан. — Уже смеясь, Егор привлек Рому к себе и закинул руку на плечи. Ромка в отместку ткнул его локтем в бок. Егор усмехнулся, едва ли ощутив жест на себе. Внешне перед Ромкой тоже старался держаться более беззаботно, мол, Лесков позади, подумаешь — напугал. Да и на первый взгляд условия в предложении «по-хорошему» очень даже заманчивые. Только имелось большое «НО»: независимо от решения велика вероятность, что их попытаются разделить для контроля. На учебу небось намеренно раскидают хрен знает куда — больно специальности разные, а Ромке и вовсе заграничные перспективы открыты. Егор же для НИИ не имеет особой ценности, просто заткнуть хотят. Да и в армии или на зоне вряд ли соседние койки для них предусмотрят. Грустно все заканчивалось, если подумать, и хотелось найти другой выход. — Может, по шавухе? — предложил Егор, стараясь спрятать свое настроение за напускной бесшабашностью. — У меня от всех этих интриг аппетит разыгрался. Рома покачал головой, усмехаясь: вечно Горка желудком думает, даже когда собственная шкура в опасности. Выдохнул шумно, встряхнулся, пытаясь не паниковать раньше времени, три дня у них в запасе есть. Вот поедят сначала, а там подумают и обсудят — может, лазейку какую найдут и выкрутятся, как обычно. Шанс получить халявное и престижное образование был очень в тему, а вот надзор совсем нежелателен. Значит, стоило попытаться найти третий вариант. Главное, оставаться вместе. — Только если ты угощаешь, — согласился в итоге Рома. Важные решения могут и подождать, когда на кону шаверма. — Э, — Горка качнулся вбок и легонько толкнул его плечом. — Тебе, значит, Лесков кучу лавандоса пообещал, а как шаву покупать, так сразу я, да? — А тебе типа не обещал? — нагло припомнил Рома. — Так что считай это своим вкладом в наше светлое будущее.