Формула для будущего

Оказавшись дома, Рома все-таки загрузился, так что голова начала трещать — даже шаверма не спасла ситуацию. И было из-за чего. Каникулы неминуемо подходили к финалу, впереди маячил новый учебный год, а отведенное Лесковым время на раздумье стремительно истекало. Рома осознавал, что требуется все тщательно продумать и взвесить, а не принимать решение на эмоциях. Лесков сделал довольно щедрые предложения. Можно было, конечно, и усомниться в их исполнении, но отчего-то казалось, что всё правда: и плохой исход, и хороший. Уж очень Лесков ухватился за информацию о формуле, а значит, та действительно ценная. Потому оплата учебы и прочие мелочи — действительно ерунда по сравнению с научным прорывом. Была, однако, и ложка густого дегтя в сладенькой патоке. Разработки могли длиться годами — десятилетиями, — а готовый препарат оставаться секретным и того дольше, служа базой для новых исследований. Так что по факту Рома мог оказаться под колпаком чуть ли не до конца жизни. На тебе, Ромочка, образование, а вот тебе денежка и квартирка отдельная, правда в закрытом городе. Может, и в туалет под конвоем ходить заставят? Еще и по времени хрен знает, как все затянется. А потом перекинут учёных с ним в комплекте еще на одну секретную разработку, и всё, до свидания мирные будни. Жить так не хотелось. К тому же Рома подозревал: с Горкой их разлучат. Потакать прихоти не расставаться Лесков точно не будет. Наоборот, разумнее развести их по дальним углам. Мысль уже откликалась болезненно, но как противостоять — Рома не знал. Чем больше он задумывался над словами Лескова, тем сильнее вступал в противоречия. Хотелось избежать важных решений, пойти вопреки, избирая альтернативный путь. Скрыться с глаз Лескова и института, отсидеться где-нибудь подальше от города, надеясь, что через время всё, возможно, забудется. Отчего-то Рома сомневался, что Лесков действительно будет давить на родителей: те вообще не при делах, больно много лишних рычагов придется пускать в ход. На изувера Лесков не походил, скорее — очень жесткий прагматик, а такие не тратят время на суету без конечной пользы. Потому Рома чувствовал, — ну или банально надеялся, — что должно обойтись. Рассосаться само собой. Каких картин он только ни вообразил за минувший вечер. И заснул далеко за полночь с больной головой, которая пухла от сомнений и мыслей. Новое утро выдалось дождливым. Солнечный, теплый август близился к закату, и это лишь ухудшало настрой. Появившийся на пороге квартиры Егор хмурился больше обычного, еще и промок по пути. Глаза Осокина были сонными, а сам он взъерошенным: видимо, не только Роме ночью плохо спалось. В итоге из-за дождя, зарядившего, вероятно, до вечера, решили зависнуть дома. Егор ночью и правда почти не спал, ворочался без конца, подушку перекладывал туда-сюда, никак улечься не мог. И столько, как в этот раз, наверное, никогда в жизни не размышлял. Крутил всё и так и эдак, приходя в результате к аналогичному выводу: им с Ромой придется расстаться. Обстоятельства так складывались — хоть головой бейся об стену. Институт, универ — всё нежданно и слишком шикарно. Сам Егор не рассчитывал по жизни на такую удачу и в принципе обойтись без «вышки» мог бы спокойно. А вот для Ромки это был первоклассный шанс: он умник и молодчина. И так уже вместо окончания старших классов в школе пошел за ним в далекую от элитарности и перспектив шарагу, потому что у самого Егора было мало возможностей поступить впоследствии в институт. Егор с сожалением понимал: как бы ему ни хотелось оставаться постоянно бок о бок с Ромкой, но он должен перестать тормозить его, удерживая рядом с собой, особенно если Рома примет условия сделки с Лесковым. Егор обязан его поддержать, чтобы Рома не колебался и не вздумал опять упускать шанс выбиться в люди. С таким непростым, но, пожалуй, самым верным решением Егор отправился к Роме утром. С первых минут оба пытались создавать вид, будто всё течет чередом. Ни один не решался начать разговор о передаче формулы. В итоге порубились в «пиэску», затем Рома сбегал на кухню и притащил по мороженому, а после как-то внезапно дело дошло и до поцелуев. Всё это, безусловно, чудесно, только в голове по-прежнему теснились гнетущие мысли. Мягко отстранившись, Рома отвлекся и уставился на посеревшее почти до уровня вечерних сумерек небо. — Что-нибудь надумал по поводу формулы? — наконец первым поинтересовался Егор, считав Ромино понурое настроение. Чего он ожидал? Наверное, того, что Ромка всё тщательно обмозговал в лучшем виде. А ему просто останется с улыбкой одобрить решение и уйти зализывать раны, надеясь, что рано или поздно всё образуется. Но Рома его удивил. — Нет. Не знаю как быть. Предложение Лескова, с одной стороны, слишком заманчивое, а с другой, ты-то будешь свободен, а вот я окажусь под надзором. Образование, деньги, работа… зашибись, конечно, но а дальше что? — Но и жизни он нам не даст, — безрадостно заметил Егор. — И родителям тоже. — Я не думаю, что он станет к ним лезть, — поделился мнением Рома, повторив собственные мысли вслух. — Уверен, это, скорее, было сказано, чтобы припугнуть нас сильнее. — Ром, но всё равно, это ведь шанс на будущее. Ты даже за границу можешь поехать учиться за их счет. Это я так, прицеп, а ты и правда можешь стать ученым или ещё кем-нибудь важным. Содержание, проекты интересные, умники всякие вокруг… — Да похер на этих умников! — вдруг сорвался Роман. — Егор, я не тупой, и сам всё понимаю, но просто не представляю жизнь под таким колпаком. Это же полная зависимость от чужих позволений на неопределенное количество лет. Думаешь, потом снимут галочку секретности и отпустят на волю? Егор хоть и ломал над этим голову всю ночь, но Рома продумал ситуацию гораздо дальше. Ему казалось: ну что тут такого? Пяток лет Ромка отучится, пару-тройку поработает на НИИ. А тут речь может идти о целых десятилетиях. И все это время почти как под арестом в каком-нибудь поселении. Звучало реально жутко. Его лучший друг — родной человек — подобного не заслуживал. После высказанных Ромой аргументов Егор и сам усомнился в правильности «хорошего» выбора, тут же лихорадочно соображая, как избежать этой участи. — Блин, не знаю. — Он пожал плечами и нахмурился, наблюдая за Ромой. — И не психуй. Мне тоже, вообще-то, не особо радостно. Думаешь, я типа не понимаю, что нас запихнут по разным углам, а то и вовсе через границу? Мы ведь можем и не увидеться больше. Обхватив ладонью затылок Ромы, Егор притянул того ближе к себе, вскользь поцеловав в лоб, а после настойчиво накрыл губами рот. Поцелуй длился не дольше пары секунд, и, едва прервавшись, Горка совершенно неожиданно даже для себя самого предложил: — А давай сбежим? К черту формулу эту, институт их сраный и Лескова вместе с ними. Махнём куда-нибудь на север, а? Неужели вдвоем не проживем? Там заработки, говорят, хорошие, и хрен кто найдет. Оба сидели на полу, плечом к плечу, прислонившись спиной к кровати. Рома расслабленно откинул назад голову, пялясь в недавно побеленный их с отцом общими усилиями потолок. — Думаешь, не найдут? Не отследят? — горько усмехнулся Архипов, с долей странной надежды посмотрев на резко воодушевившегося идеей Егора. — Да брось! Лесков же не господь бог! — воскликнул Егор. На Ромку он голос практически никогда не повышал, без дела уж точно, но тут в нем проклюнулись возбужденные нотки. Лично ему идея побега нравилась больше с каждой минутой. — Ром, если бы они правда могли что-то нам сделать, не спрашивали бы и не торговались. Не верю я ему. Универ, работа, бабки в придачу. Ага! Прям поле чудес! Просто надеются, что мы клюнем на их лохотрон, а получат формулу — пнут под зад. Обходились ведь без нее прежде, вот и дальше перебьются. Так я, блин, и поверил в «открытия медицины». Вспомни слова тех мужиков из прошлого — это ж явно была военная разработка. Оно нам надо, в такое говно лезть? Рома даже не помнил, когда Егор так много говорил. И ведь в принципе не поспоришь, всё логично. Но в итоге Архипов лишь тяжко вздохнул: слишком ситуация противоречива, и стоит ли доверять Лескову, Рома не знал, а в слова Егора верить наоборот хотелось. Он ведь и сам полночи вдоль и поперек варианты рассматривал, крутил в голове, прикидывал, как бы так извернуться, чтобы и на ёлку влезть, и жопу не ободрать. Но всегда приходил к озвученному ранее неутешительному результату: им с Горкой придется расстаться. Ну не дадут им и дальше вместе везде таскаться, зашлют Егора за сотни километров, а ему придется сидеть под зорким взглядом правительства и не отсвечивать до самой пенсии. И от этого на душе становилось откровенно погано. Даже если Лесков говорил правду, и оба смогут устроиться в будущем, то их пути по-любому разойдутся надолго. Терять Егора Роме не хотелось, больше десяти лет вместе, прикипели друг к дружке, да еще и нечто серьезнее дружбы, кажется, стало наклевываться. От одной мысли всё это враз потерять становилось тоскливо. — Давай, Ром! Ну же! Не найдет нас никто, я уверен. А через несколько лет вообще забудут. — Не знаю, Егор, — продолжал колебаться Рома. И так сложно, а Горка совсем не помогал. — А вдруг реально только хуже станет? Выбесим Лескова окончательно, вообще выбора не оставит. И хорошо если армией кончится, а не тюрягой или еще какой-то засадой. Вместо ответа Осокин резко смял Ромку в своих руках, прижимая к себе — он аж едва не пискнул от такого порыва, — ткнулся губами сначала в висок, а потом в ухо и заявил: — Ром, ты ж знаешь, что я тебя в обиду не дам, да? Ни Лескову, ни кому-то еще. Кулаки сотру об их рожи, но тебя защищать буду, и плевать, что там со мной уже сделают, — пылко говорил Горка, держа Рому так, словно их уже разделяли. Архипов под впечатлением только сопел Егору в плечо и молча слушал. — Но ты сам ведь меня всегда учил, что лучше избегать драки, чем лезть в нее и надеяться, что сил хватит победить, так? — Рома без слов кивнул. — Вот и давай попробуем? Свалим, отсидимся где-нибудь. Прорвемся, точно говорю. Мы ж вдвоем всегда справлялись. От тирады Егора Роме не то чтобы вмиг полегчало, сомнения все равно грызли: ну кто они против безопасника Минобороны? Да тараканы, которых тот при желании раздавит своим до блеска вылизанным ботинком. Но в то же время столь рьяная убежденность Егора, будто они смогут выскользнуть из расставленной вокруг них ловушки, а побег решит наметившиеся неприятности, заставляли Рому проникнуться предложенной Егором идеей. Ведь в душе и сам надеялся отделаться малой кровью, в идеале и вовсе стереть без следа из своей головы эту формулу, принесшую лишь сплошной геморрой. Что если правда удастся затихариться на время, пока пыль не уляжется, а Лесков не вычеркнет их из списка и не потеряет с радаров? Да и в НИИ, возможно, и без них справятся с восстановлением формулы или вообще изобретут что-то более прогрессивное, их там целая куча «светлых умов». Поддержка Егора, его бойкое стремление защитить, быть широкой спиной, за которой можно спрятаться при желании, и плечом, на которое можно всегда опереться — с детства для Ромы играли огромную роль. Он и сам Горку опекать пытался: тот же горячая голова, за ним глаз да глаз требуется, чтоб не нарвался. И любил Рома Егора тоже, и даже совсем не в том смысле, что замаячил перед ними после перехода черты, отделявшей их нынешний статус от дружеского, а в целом, будто родного, как члена семьи. Потому не меньше хотел оградить от проблем. Из-за Ромы фактически встряли: он ведь запомнил формулу, он предложил наведаться к Аристарху Яковлевичу. И вот результат. А если всё пойдет не по плану, Егору достанется в равной степени тяжести в качестве наказания. Только он всё равно о Ромке заботится, о его благополучии печется: сначала, переступив свои чувства, настаивал принять предложение, даже если это грозит расставанием, потому что так лучше для будущего, для перспектив. А потом, как понял, на что Рому подписывает этим выбором, сразу решил иной путь искать. Пусть и такой вот категоричный — побег. Прям романтика из подросткового фильма, подумал далеко не весело Рома, продолжая буквально лежать у Егора в охапке. В такие моменты разница их комплекций отчетливо бросалась в глаза, но Рому это никогда не смущало. С Егором хорошо, спокойно и безопасно, а остальное — фигня. К тому же Егор рукастый, на уроках труда в школе всегда лучше всех был: табуретку ли смастерить надо или еще какую поделку выпилить. А ве́лики для обоих как он круто чинил, что потом ездили, словно только из магазина «коней» забрали. И стеллаж новый с Ромой именно он собирал, практически собственноручно в итоге все сделав. На даче помогал бате дрова рубить, забор строить, да и в драках, если не избежать-таки было, редко когда победителем не выходил: спортсмен-каратист как-никак. Так что Горка мог всё, а чего не умел — быстро учился (если, конечно, это не курс школьной физики). Если Рома в их паре — мозг, то Егор — сила физическая и совсем необязательно грубая, а чаще полезная. Точно прорвутся. Точно же? Рома почувствовал, что от напряжения опять загудела башка, как старый советский холодильник. Потерся лбом о Горкино плечо, вздохнул. Надо что-то сказать наконец. Рома осознавал, что Егор ждет, и от Ромкиного решения зависело, как они дальше поступят. А такая нехилая ответственность крайне давила на нервы: ведь вес возможных последствий грузом повиснет на шее Архипова. — Ром? — позвал Егор, напоминая о своем присутствии. Больно уж Рома погряз в мыслях. — Ну хочешь, еще подождем, пока время есть. Но лучше, конечно, не откладывать. Так хоть фора в запасе будет, чтоб не наспех потом улепетывать, — размышлял тот отчасти будто с самим собой. — Ладно, к черту всё, давай сбежим, — отлипнув от Егора, по-боевому выпалил Рома, понимая, что если не сейчас, то потом уже не рискнет дать согласие, и действительно поздновато будет, если до часа икс тянуть. — Надо только день наметить. — Да я хоть сейчас! — воодушевился Егор. Наверное, подскочил бы, если бы Рома по-прежнему его не обнимал. — Притормози, Даша-путешественница, — улыбнувшись, осадил его Архипов. Энтузиазм Егора, конечно, заражал, но логику тоже не отменяли, а за нее, как показывал опыт, отвечал как раз Рома. — Надо хотя бы прикинуть куда поедем, билеты купить, одежду подготовить. Денег достать, в конце концов. Или, думаешь, тебе за глазки красивые все достанется? — А че? Некрасивые разве? — едва ли не серьезно возмутился Егор и вытянулся, чтобы мимоходом глянуть в зеркало на дверце шкафа и проверить, вдруг что с утра изменилось. — Да самые лучшие, — с легким сарказмом заверил Рома. Не, он, конечно, на полном серьезе считал Горку привлекательным парнем, да только разговор не о том. — Но ты суть, кажется, не уловил. — Уловил я все. У меня с подработки заначка есть, а у тебя со стипендии должна остаться, — ответил Егор, будто у него в запасе не пара тысяч российских рублей, а минимум слиток золота или «котлета» из евро в носке сныкана. — У меня там, по-твоему, президентский грант, что ли? Пф, — фыркнул Ромка, помотав головой. А потом отпустил Егора и снова, вздохнув, откинулся обратно на кровать. — Не, Гор, тут у родителей занимать придется. Точнее, даже втихаря стащить. Отстойно, конечно, но говорить им пока ничего нельзя, чтобы не впутывать. — Слух, а помнишь, как мы в третьем классе решили на электричке до соседнего города добраться? — вдруг спросил Егор. — Это когда нас потом высадили без билетов и на пост милиции сдали? — уточнил Рома. — Ага, мне потом вечером дома влетело, потому что бате пришлось нас на тачке забирать, — смеясь, Егор ворошил воспоминания с такой нелепой ностальгией и, в общем-то, невпопад, что у Ромы аж желудок свело. То их прошлое путешествие казалось цветочками, да и в целом приятным воспоминанием, независимо от того, что в итоге обоих наказали за дурость. Теперь же всё складывалось иначе, и впереди ждала абсолютная неопределенность, ну а Горкин папа вызволять их неведомо откуда уже не прикатит. Теперь всё разгребать самим, теперь они взрослые. — Хех, помню, было времечко, — ответил Рома. Против воли улыбка все равно пролегла на губах. Свое детство с Горкой он ни на одно другое не променял бы, ни за какие коврижки. Да и родители у него классные, а если и ругали, то за дело ведь. — С тобой мне всегда весело было, — признался Егор, а потом накрыл лежавшую на полу Ромкину ладонь своей. — Поэтому даже если поначалу трудно будет, я в любом случае не пожалею. Честно. Рома сглотнул ком в горле. Сегодня Егор то и дело удивлял словами. — Ты мне еще давай прямо сейчас в любви признайся, — подколол Ромка. Отшутиться в текущей ситуации было гораздо проще, чем переходить к чему-то интимному. — Вот возьму и признаюсь, — пробурчал Егор, сцепляя вместе их пальцы. — Нельзя, что ли? Рома промолчал, не желая Егора подначивать. Верил: тот и правда может ляпнуть. Не то чтобы он усомнился в Горкиной искренности. Нет. Но ни к чему это сейчас, лишнее, на эмоциях от ситуации или из-за страха расстаться. Не к месту — такие вещи произносить надо с уверенностью, а не когда петух жареный в жопу клюнет. Тут бы с Лесковым разобраться, а отношения подождут. Рома вообще не был целиком уверен, что готов присвоить происходящему между ним и Егором официальный статус. — Есть хочешь? У нас борщ в холодильнике, разогреть только, — перевел тему Рома, понимая, что элементарно устал от всей катавасии. — Когда б я от тёть Катиного супа отказывался, — заглотив наживку, бодро ответил Егор и первым встал на ноги, а после за руку подтянул с пола и Рому. До вечера больше о побеге не вспоминали. Егор, кажется, считал, что достаточно закинуть в сумку пару футболок, спортивки и паспорт — и можно на выход. Рома же тему не поднимал, потому как сомнения вышли на новый виток, взвешивал опять те или иные ходы, прикидывал, чем могут закончиться и аукнуться им впоследствии. Находил доводы «за» и «против» побега, обкатывал их по кругу, но с Егором пока решил вслух не делиться, чтобы не спорить. А Егор сидел весь довольный и сытый вдобавок, не хотелось грузить лишний раз. Тем более тот в итоге опирался на Ромкино мнение. А раз Рома опять утопал в противоречиях, то и воду мутить не имело смысла. Завтра он точно решит окончательно. К завтра мозг отдохнет, может, свежих идей выдаст, что-то, в чем больше толку и шансов на приятный исход. А пока Рома предпочитал не кипешиться. Когда Архиповы-старшие вернулись с работы, Горка засобирался домой, но Роме как-то совсем по-детски хотелось вцепиться ему в футболку и попросить не бросать. Настроение диктовало правила, а после того как Рома основательно затрахал себе мозги с их побегом, чувствовал он себя разбитым и выдохшимся. Егор разве что позевывал после того, как они вместе лениво валялись на кровати под еще десяток раундов в «пиэску» и втыкали в экран телевизора, по которому крутили примитивную американскую комедию. От Горки разило завидным спокойствием. Это на мгновение даже взбесило Рому. Сам вбросил затею с побегом, а нервничает Архипов. — Егорка, а ты чего, уже уходишь? — выглянув из кухни и вытирая полотенцем руки, спросила Екатерина Архипова, мама Ромки, когда услышала, как парни копошатся в прихожей. — Да, тёть Кать, я и так у вас полдня провел, надо еще ужин приготовить, — ответил Егор, завязывая шнурок на кроссовке. — Ой, а то мы не накормим, прям как не родной, — усмехнувшись, сказала Екатерина и закинула полотенце на плечо. — Знаю я, дома небось в лучшем случае макароны с сосиской отваришь, а у нас хоть нормально покушаешь. Разувайся обратно, скоро уже гуляш с пюре подоспеет, как раз и поедим вместе. Ром, — обращаясь уже к сыну, позвала Екатерина, — достань из шкафа белье свежее, постели Егорке на диване, не́чего под дождем бегать. Рома мысленно поблагодарил мать за то, что не ему лично пришлось канючить у Горки остаться на ночь. А когда мама скрылась на кухне, он потащил Егора обратно в комнату. — Надо будет пораньше встать завтра, чтобы успеть, ну, собраться. А вечером уже можно и махнуть на вокзал, — вполголоса произнес Егор, пока они на пару вдевали одеяло в пододеяльник и даже в четыре руки едва не запутались. Дьявольское изобретение. — Уф, — Рома в ответ лишь вздохнул. В кишках неприятно скрутило от упоминания плана побега. — Чего? Передумал? — опасливо уточнил Егор. — Не уверен я, Гор, плохое предчувствие от затеи этой, — признался Рома, а потом резко выдернул из рук Егора конец одеяла и бросил то на диван. — Вообще, бесит уже думать, башка только болит. Давай больше не будем сегодня об этом, а? Рома устало плюхнулся на застеленный диван, снял очки, протер глаза. Те раздраженно щипало, будто на пальцах был перец. — Ладно, не парься, — мирно согласился Егор. Шагнул ближе, уложил Ромке ладонь на затылок и, прижав лбом к своему животу, погладил по шее. — Просто я типа тоже переживаю. — Гор, — как бы напоминая о том, что они пять секунд назад согласились тему замять, окликнул Рома и чисто символически пихнул Осокина кулаком в бедро. — Всё, молчу.