Бесконечная песня

      Мерное покачивание убаюкивает, словно колыбельная, но Луна заставляет себя открыть глаза. Она лежит на узкой койке, и обстановка небольшой каморки напоминает ей о тюремных камерах в Гралее, которые она видела всего однажды. Неужели ее все-таки схватили? Тогда откуда эта качка?       Она медленно садится и лишь через несколько секунд осознает, что она все еще на дредноуте Аранеи. Дверь каюты открывается, и на пороге появляется сама хозяйка корабля.       – Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спрашивает она.       Луна касается кончиками пальцев лба – голова по-прежнему немного кружится.       – Все в порядке. Где мы?       Аранея отводит взгляд.       – Летим в Тенебре, как и приказал Равус. Думаю, будем там примерно через час.       – Нет! – тут же восклицает Луна и пытается вскочить, но силы оставляют ее, и она снова бессильно оседает на койку. – Я еще не заключила все Заветы.       – Тебе нужно отдохнуть и набраться сил, – возражает Аранея. – Ты потеряла сознание и словно в кому впала, я не могла тебя разбудить. Равус с меня шкуру спустит, если с тобой что-нибудь случится.       Луна медленно кивает. Значит, все дело в Равусе. Ей нестерпимо хочется спросить, какие отношения связывают Аранею с ее братом, но впитанное с молоком матери воспитание не позволяет задавать настолько откровенные вопросы малознакомому человеку. Правда, после сражения с Фульгурием Луна ощущает, что их отношения с Аранеей изменились. Та даже перестала называть ее «леди».       – Равуса я беру на себя, – тихо произносит Луна. – Если я не заключу последний Завет в Люцисе, не будет иметь значения, выживу я или нет, так как весь наш мир погибнет.       Аранея хмурится и садится на стоящий возле стены стул.       – А вот с этого момента поподробнее.       Луна смотрит на нее и не знает, с чего начать. С «Космогонии»? Со своего детства? С того, чему ее учила мать? У них нет времени на такие длинные беседы.       – Наш мир погружается во тьму, и только Король Света, Хранитель Камня, получивший благословения Астралов, может его спасти.       – Хранитель Камня? – переспрашивает Аранея. – Ты имеешь в виду короля Региса? Но он ведь…       Луна резко качает головой, от чего к горлу подкатывает тошнота.       – Это не король Регис. Это его сын, принц Ноктис.       – Принц Ноктис? Но он ведь тоже погиб в Инсомнии, разве нет?       Луна снова качает головой.       – Король Регис догадывался, чем закончится подписание «мирного» договора, поэтому заблаговременно отправил Ноктиса из Инсомнии. Мы должны были встретиться в… – она осекается, сомневаясь, что стоит посвящать Аранею во все свои планы. Пусть та и помогает ей, но она по-прежнему служит империи. – Не важно. Главное, что Ноктис жив и готов исполнить пророчество. Но я должна помочь ему, без благословения Астралов он не справится.       Аранея какое-то время пристально смотрит на нее и молчит. Когда она наконец начинает говорить, ее голос звучит хрипло и глухо:       – Ты, наверное, не знаешь, но чуть больше десяти лет назад я принимала участие в битве против другого Астрала, Гласии. Битва была жестокой, вся наша дивизия оказалась уничтожена, и сама я выжила чудом. Тогда я еще была молодой и глупой, но меня поразило, что люди способны сражаться с богами. Пусть и ценой таких потерь, но мы тогда победили. После этого я больше не верю в неуязвимость Астралов, как и в их благодать. Иногда мне кажется, что они ничем не отличаются от нас, кроме силы.       Луна не находит, что ответить на это. Ее учили поклоняться богам и чтить их, и то, что сейчас говорит Аранея, в глазах Оракула должно выглядеть богохульством. Но почему-то не выглядит. Луна отчасти даже понимает ее. Богов принято считать бессмертными и всесильными, но разве не сегодня Аранея на равных сражалась с одним из них? Она говорит, что победила Гласию. Наверное, для нее боги действительно давно перестали быть теми, кому стоит поклоняться, и все легенды о них казались просто сказками.       – Ты можешь не верить в Астралов, но это не означает, что предначертанное пророчеством не произойдет. Это уже происходит – разве ты не замечаешь, что день становится все короче, а демонов – все больше, и они сильнее?       Аранея медленно кивает.       – Кажется, я понимаю, о чем ты говоришь.       – Тьма окутывает наш мир, и мы бессильны противостоять ей, – нараспев говорит Луна и запинается, чувствуя себя так, словно произносит речь перед внимающим ей народом. Нет, так неправильно. – В общем, если Ноктис не получит благословения богов, всех нас ждет печальный конец, и вряд ли даже технологии Нифльхейма сумеют что-нибудь изменить.       – А Кристалл? – неожиданно спрашивает Аранея. – Он способен спасти мир?       Луна вздыхает.       – Кристалл бесполезен без того, кто может им управлять. И без этого, – она протягивает руку, и на ладони появляется кольцо Люциев.       Аранея смотрит на него и фыркает.       – Из-за этой штуки твой брат остался без руки. Ты действительно веришь, что такие вещи могут кого-то спасти?       Луна прячет кольцо и долго смотрит ей в глаза.       – Я обязана верить, – наконец тихо произносит она. – Без своей веры я бесполезна.       Аранея закусывает губу, размышляя о чем-то, а затем встряхивает головой, отчего хвостики в ее прическе подпрыгивают вверх.       – Ладно. Пусть я и не разбираюсь во всей этой вашей мути с пророчествами, Кристаллами, Астралами и прочим, я не могу позволить тебе остаться с этим один на один, это перечит моему личному кодексу. Конечно, стоило бы потребовать плату за свои услуги, но ради спасения мира я готова сделать исключение. Значит, вот как мы поступим…