Бесконечная песня

      Яркие огни Лесталлума сияют на много миль вокруг. Большой, никогда не спящий город, которым управляют женщины – Луна читала о нем в газетных статьях и изредка видела по телевизору. А теперь он расстилается перед ней, как на ладони, сверкающий и прекрасный, как редкий драгоценный камень.       Аранея приказывает Биггсу и Веджу посадить дредноут в ближайшем лесу. В Люцисе немногие приветствуют власть империи, поэтому не стоит лишний раз мозолить глаза, к тому же сейчас им приходится скрываться и от имперских войск. Когда они наконец добираются до города, уже темнеет, а Луна окончательно выбивается из сил. Ее платье – то самое, что она надела на подписание договора – намокло и испачкалось во время сражения с Фульгурием, и, чтобы добраться до города, Аранея дает ей свою одежду: джинсы, футболку и легкую куртку, а также высокие ботинки. Луна недоверчиво разглядывает свое отражение в одной из зеркальных витрин – ей никогда не приходилось носить нечто подобное. И, скорее всего, больше не придется, хотя она не может не признать, что брюки в сто раз удобнее платьев.       – Тебе идет, – мимоходом бросает Аранея. – Не думала сменить стиль?       Луна улыбается и качает головой.       – Оракул должна быть благочестивой девой. И выглядеть соответствующе.       – Сочувствую, – цокает языком Аранея. – Постой, «благочестивая дева» означает «никакого секса»?       Луна краснеет и отводит глаза – с ней впервые говорят на подобные темы. Не то чтобы она не знает, как это происходит, но догадывается, что в книгах все совсем не так, как на самом деле.       Они добираются до гостиницы «Левилль», и пока Луна разглядывает фойе, Аранея снимает номер.       – Прости, один на двоих, нужно экономить, – говорит она, подбрасывая ключ в ладони. – Ты не против? Если я буду храпеть, разрешаю швырнуть в меня подушкой.       Луна смотрит на нее и неожиданно начинает смеяться. Это так странно – она на пути своего призвания, того, к чему готовилась всю жизнь, но все же безумно рада впервые разделить комнату с другим человеком. Не с безмолвно застывшей в углу спальни Гентианой, а с живым, настоящим человеком, который иногда даже храпит.       – Я сказала что-то смешное? – удивляется Аранея, но в ее глазах тоже пляшут смешинки.       В номере оказываются целых две кровати, и вообще он выглядит довольно уютным, несмотря на обшарпанные стены. Луна садится на одну из кроватей, берет подушку и подносит к лицу, вдыхая ее запах. Подушка пахнет стиральным порошком и немного сыростью, и Луна может поклясться, что это лучший запах в ее жизни – запах простых, многократно используемых вещей, хранящий в себе память о других людях. Он кажется ей гораздо более привлекательным, чем ароматы дорогих тенебрийских духов или даже ее любимых силлецветов.       – Чур я первая в душ! – говорит Аранея и скрывается за узкой дверью в глубине комнаты.       Луна вытягивается на кровати и блаженно прикрывает глаза. Несмотря на усталость, несмотря на чудовищно долгий и тяжелый день, она практически счастлива.       Открывает глаза она уже утром – яркий солнечный свет резко врывается между выцветшими шторами – и видит перед собой лицо Аранеи, держащей ее за плечо.       – Просыпайся, принцесса, – в ее голосе, как ни странно, нет издевки, и слышатся даже мягкие нотки, но, наверное, Луне просто кажется со сна. – У меня для тебя плохие новости, – добавляет Аранея, и Луна тут же просыпается окончательно.       – Что случилось? – спрашивает она, садясь в постели. Плечи затекли и ноют от неудобной позы во сне и после вчерашних взмахов трезубцем – Луна слегка морщится, разминая их.       – Меня вызывают в Гралею, в Зегнавт, – мрачно сообщает Аранея. – Император созывает какое-то собрание, и все верхние чины обязаны присутствовать. Наверное, хочет посмаковать свою победу над Люцисом, – она брезгливо морщится. – Я, конечно, коренная нифльхеймка, но далеко не в восторге от его политики в последнее время.       Луна кивает. Она уже поняла, что Аранея не разделяет взглядов империи, иначе та не стала бы помогать ей.       – Мне нужно быть в Нифльхейме к полудню завтрашнего дня, – добавляет Аранея. – Так что все дела в Люцисе лучше закончить сегодня. Потом я подброшу тебя до Тенебре, а сама отправлюсь в Гралею. И если ты хочешь передать что-нибудь Равусу – ну, там, письмо написать – я, так и быть, еще раз побуду в роли почтальона.       Луна опускает глаза. Она не знает, что сказать Равусу. Что ей очень жаль? На самом деле в тот момент, когда он лежал на полу в тронном зале, страдая от мучительной боли, она действительно не думала о нем. Не думала, что он может умереть, что ее брат, который когда-то поклялся защищать ее, и делал это все время оккупации, умирает прямо у нее под ногами. Она могла думать лишь о своем долге, поэтому просто прошла мимо, будто он был незнакомцем или врагом. И сейчас выразить все свое сожаление в строках письма кажется просто невозможным. Лучше они поговорят при встрече, один на один, и тогда, возможно, Луна сможет подобрать слова и вымолить у него прощение.       – Семейные проблемы? – словно прочитав ее мысли, спрашивает Аранея.       Луна пожимает плечами.       – У меня есть младший брат, – криво усмехается Аранея. – В детстве мы с ним часто дрались, но сейчас вполне ладим. Он тоже драгун, служит в имперских войсках. И я чертовски боюсь за него после того, что ты мне рассказала. Так что я понимаю, что ты чувствуешь.       Луна очень в этом сомневается, но решает не развивать эту тему.       – Раз у нас всего один день, нужно поспешить, – говорит она, поднимаясь с постели, и тут же едва не падает обратно, дезориентированная из-за головокружения. Аранея в последний момент успевает подхватить ее.       – Ты в порядке? – В глазах Аранеи беспокойство, которого Луна не ожидала увидеть. Аранея помогает ей только из преданности Равусу и неприятия политики Нифльхейма, ей нет нужды проявлять заботу.       – Все нормально, – Луна осторожно освобождается из ее объятий, ощущая легкое сожаление и удивляясь ему. Просто ее так редко обнимают. Все ждут благословения Оракула, чудесного исцеления и благодати, но никому нет дела до того, что чувствует сама Луна, никто не хочет просто обнять ее. Луна подавляет неожиданный поток жалости к себе и выпрямляется, стискивая кулаки. – Но есть одна проблема.       – Какая? – интересуется Аранея. Она совсем не выглядит смущенной, хотя сама Луна чувствует непривычный жар на щеках и дрожь в теле. Возможно, это последствия вчерашнего Завета. Луне очень хочется верить в это.       – Я не могу заключать Завет в этом, – Луна указывает на одежду Аранеи, которая все еще на ней. – Если я явлюсь к Архею в брюках, он даже не станет меня слушать.       – Астралы такие шовинисты? – Аранея приподнимает серебристую бровь. – Кажется, теперь я вдвойне атеистка.       Луна беззащитно улыбается и разводит руками.       – Таков долг Оракула, – это все, что она может сказать.       – Что-то мне этот долг нравится все меньше и меньше, – хмурится Аранея. – Кстати, Равус не похож на того, кто воспитывался в настолько традиционной семье. Или я чего-то о нем не знаю?       Луна вновь чувствует себя неуютно, когда Аранея в очередной раз поднимает тему Равуса. И откуда она вообще взяла, что он не похож на консерватора? В их личном общении Равус всегда вел себя так, как и полагается старшему брату Оракула, и Луна не совсем понимает, что Аранея имеет в виду, но снова не решается переспросить, боясь, что тогда разговор причинит ей боль. Какая же она все-таки эгоистка.       – Мне нужно в душ, – бормочет Луна, пятясь к двери ванной.       – Ладно, – кивает Аранея. – А потом прошвырнемся по магазинам. Девочки мы, в конце концов, или нет?       Эта фраза вызывает у Луны улыбку, которую она прячет, отвернувшись. Она закрывает за собой дверь ванной и медленно раздевается. Потом подносит снятую футболку к лицу и вдыхает ее запах, но чувствует лишь легкий аромат собственных духов. От Аранеи пахнет иначе – чем-то свежим и одновременно резким, как поток весеннего ветра, в котором она скользила во время боя с Фульгурием. Запах же Луны слишком приторный и сладкий, и она впервые задумывается о том, чтобы сменить духи. Или перестать пользоваться ими совсем.       Ванна в гостинице маленькая, возле слива видны пятна ржавчины, но Луне сейчас не до замашек принцессы. Она включает душ и становится под упругие струи – вода обжигающе горячая, но Луна не спешит делать ее прохладнее. Жар охватывает ее тело сначала снаружи, а потом поднимается и внутри, стирая все сожаления и страхи. Она на правильном пути, она делает то, что от нее требуется, и это – самое главное. И не важно, что будет потом.       Дверь ванной вдруг резко открывается.       – Слушай, а какое платье тебе нужно – что-то вроде того, что было на тебе вчера? – беззастенчиво спрашивает Аранея, вваливаясь в тесное помещение. В руках у нее бутерброд, и она на ходу откусывает от него. – Нам завтрак в номер принесли, я заказала, – объясняет она без всякого перехода.       Луна несколько мгновений ошарашенно смотрит на нее и лишь потом прикрывает руками грудь. Кровь резко ударяет в лицо, и она отводит взгляд, не в силах выдержать такого стыда.       – Ты чего? – удивляется Аранея, но тут же добавляет: – Черт, прости, я забыла, что у принцесс принято мыться за семью замками. – Она отворачивается и негромко смеется. – Кстати, классная фигура, – говорит она, прежде чем закрыть за собой дверь.       Луна медленно опускает руки. Лицо по-прежнему горит, и жар в теле не утихает, но теперь ей жарко не только из-за воды и уверенности в собственных силах. Она неожиданно понимает, что Аранея – единственный посторонний человек, который видел ее обнаженной. Как и любому члену королевской семьи, с самого детства принимать ванну и одеваться ей помогали служанки, хотя в последние годы Луна предпочитала делать это сама. Она всегда – не без смущения и с каким-то горячечным предвкушением – представляла, что первым человеком, не принадлежащим к ее дому, который увидит ее обнаженной, будет Ноктис. Иногда она фантазировала об их первой брачной ночи – сейчас Луна понимает, что эти фантазии были детскими и наивными, во многом почерпнутыми из слащавых любовных романов, которыми она зачитывалась в подростковом возрасте. И впервые осознает, что для кого-то это может быть просто и естественно – открыть дверь и увидеть другого человека голым, не смущаясь и не страдая от предрассудков на этот счет. Что-то в ее системе привычных ценностей неуловимо ломается, и Луна не уверена, что жалеет об этом.       Она быстро заканчивает мытье и вновь натягивает на себя одежду Аранеи. Мешкает, прежде чем открыть дверь, и когда наконец выходит из ванной, видит, что Аранея сидит на кровати, скрестив ноги, и поглощает очередной бутерброд.       – Будешь? – с полным ртом спрашивает она, и Луне хочется рассмеяться.

****

      В Лесталлуме полно магазинов, и большая часть из них предназначена для женщин, но найти то, что ей нужно, Луне удается далеко не сразу. Основной ассортимент, выставленный в витринах и лежащий на полках, представляет собой удобную, практичную и простую одежду в стиле унисекс, которая больше подходит для физической работы или активного отдыха, но никак не для Завета с Астралами. Платья там тоже есть, и Луна краснеет, когда Аранея настойчиво предлагает ей одно из них – короткое и с глубоким декольте, темно-фиолетового цвета, украшенное поясом из крупных металлических колец.       – Хотя бы примерь, – уговаривает Аранея. – Я уверена, что оно подойдет тебе идеально.       Наконец Луна поддается на ее уговоры и уходит в примерочную. Надев платье, она смотрит в зеркало и не узнает себя, как не узнавала вчера в брюках и куртке Аранеи – Оракул не может выглядеть настолько вызывающе. Луна в каком-то благоговейном ужасе оглядывается по сторонам, словно боится увидеть за плечом осуждающее лицо Гентианы. Она никогда в жизни не решилась бы показаться в чем-либо подобном на людях. Кровь снова приливает к щекам, и Луна хочет снять платье, но не успевает, так как шторка примерочной отодвигается в сторону, и в образовавшемся проеме появляется лицо Аранеи.       – Вау, я же говорила, что тебе пойдет! Просто отпад! Надо брать!       Луна смотрит на нее через зеркало.       – Вряд ли мне представится случай куда-то его надеть, – говорит она, стараясь подобрать слова так, чтобы не обидеть Аранею.       – Хм, с этим мы тоже что-нибудь придумаем, – задумчиво хмурится Аранея. – Но платье покупаем однозначно, и никаких отговорок.       Луна вздыхает, не в силах противиться ее напору. Кажется, теперь она понимает, чем Аранея так нравится Равусу – тот привык, что им всю жизнь командуют женщины. Правда, на его характере это отразилось не лучшим образом. Мысли о брате вновь вызывают неприятное оцепенение и дрожь, и Луна тщательно заталкивает их в дальний уголок своего сознания. Когда она выходит из примерочной, Аранея в нетерпении притоптывает ногой.       – Пойдем к кассе, – говорит она.       И тут Луна с ужасом и смущением вспоминает такую незначительную, но в тоже время очень важную деталь.       – У меня… нет денег, – растерянно лопочет она. Это и неудивительно – несмотря на ее статус, их у нее никогда и не было. Луна привыкла, что еда и одежда появляются просто по ее желанию, и ей совсем не нужно помнить, что обычным людям за это приходится платить. Большая неосмотрительность с ее стороны.       Аранея одаривает ее долгим взглядом, а потом прыскает со смеху.       – Разве это проблема? Я просто сделаю тебе подарок. Пойдем.       – Мне… мне неловко, – бормочет Луна, смущаясь так, как не смущалась никогда в жизни.       – Если тебе станет легче, я потом стребую с твоего брата каждый гил, – Аранея тянет ее за руку.       Они все же покупают платье, и, несмотря на то, что изначально оно не нравилось Луне, теперь она прижимает пакет с покупкой к груди, как какое-то невероятно ценное сокровище.       Они выходят из магазина, и Луна вздыхает.       – Это платье очень милое, но оно тоже не подходит для Завета.       Аранея хмурится.       – Похоже, в этом городе все очень плохо с платьями для принцесс из сказок. – Она какое-то время стоит на месте, а затем вдруг хлопает себя по лбу. – Кажется, я знаю, что нам нужно! – восклицает она и показывает куда-то в сторону. Луна смотрит в указанном направлении и видит непритязательную вывеску с надписью «Свадебный салон». Магазинчик втиснут между двумя магазинами побольше и поуспешнее – зато в запыленной витрине виднеется длинное белое платье, как раз такое, какие обычно носит Луна.       Когда Луна выходит из тесной каморки, заменяющей убыточному «Свадебному салону» примерочную, Аранея громко присвистывает, а затем смотрит на нее с каким-то нечитаемым выражением на лице.       Луна поворачивается к замызганному зеркалу и с иронией думает о том, что уже второй раз в жизни примеряет свадебное платье, хотя, скорее всего, так и не успеет выйти замуж.       – Вот это то, что нужно, – тихо говорит она.       Продавец, сухонький старичок, такой же древний на вид, как и его магазин, настойчиво предлагает купить еще и фату, и Аранея, увидев, как изменилась в лице Луна, что-то шепчет ему на ухо, после чего он поспешно выпроваживает их из магазина с выражением брезгливости на лице.       – Что ты ему сказала? – интересуется Луна, чтобы немного отвлечься от безрадостных мыслей.       – Что мы лесбиянки, и платье нужно для нашей свадьбы, – смеется Аранея. – И спросила, не найдется ли у него подходящего смокинга для меня. Надеюсь, ты не против?       Луна снова краснеет, но даже с каким-то облегчением качает головой и тоже начинает смеяться.

****

      Платье она надевает уже на дредноуте. Корабль летит по направлению к Каутесскому диску; Луна стоит рядом с Аранеей в кабине пилотов и смотрит, как медленно приближаются его сияющие пики. Наверное, ночью это выглядит волшебно, но Луна сомневается, что успеет насладиться видами. Ее жизнь так коротка, а видела она так мало – она впервые чувствует сожаление, хотя раньше ей даже в голову не приходило жалеть о своем предназначении.       На въезде к обители Архея установлен блокпост, и Аранея просит Луну отойти от иллюминатора и спрятаться в грузовом отсеке.       – Я справлюсь, просто не высовывайся, ладно? – говорит она, когда дредноут идет на снижение.       Шлюз открывается, и Аранея развязной походкой выходит из дредноута. Луна теперь не видит ее, но слышит ее веселый голос:       – Привет, парни! Как служба?       – Проезд закрыт, – отвечает ей суровый мужской бас. – Предъявите документы.       – Чего так серьезно, а? – смеется Аранея. – Мы же здесь все свои. Документы у меня в порядке, личный приказ от заместителя главнокомандующего. – На какое-то время наступает тишина, и Луна решает, что Аранея показывает документы, которые дал ей Равус. Надо же, он все предусмотрел, даже то, что его может не быть рядом, когда она будет заключать Заветы. Луна вновь ощущает прилив вины за то, что сама совсем не думала о нем.       – Все в порядке, можете проходить, – наконец слышится тот же голос.       – Спасибо, милый, – отвечает Аранея и вскоре возвращается обратно.       – Порядок, парни, летим дальше, – отдает она приказ Биггсу и Веджу, и дредноут вновь поднимается в воздух.       Им приходится приземлиться у разрушенной королевской гробницы – дальше вниз ведет узкая тропинка, а за ней высится череда вздыбленных скал, где нет места для посадки.       – В этот раз я пойду одна, – говорит Луна. – Не хочу, чтобы вышло, как с Фульгурием.       – И я не хочу, – кивает Аранея. – Поэтому я пойду с тобой. Вдруг и Архею приспичит испытать твою силу.       Луна собирается в очередной раз сказать, что справится сама, но встречает упрямый взгляд Аранеи и лишь кивает. На самом деле ей действительно не хочется оставаться с Астралом один на один. Присутствие Аранеи придает ей уверенности, словно рядом с ней Луна и сама становится такой же смелой. И не только смелой – свободной. То самое ощущение, которого у нее никогда не было.       Они покидают корабль и останавливаются рядом с саркофагом одного из покойных королей Люциса.       – Кто это? – спрашивает Аранея.       Луна присматривается к солхеймской вязи по краю саркофага.       – Сомнус Люцис Кэлум, – читает она. – Он был основателем Люциса.       – Симпатичный, – Аранея рассматривает лицо, высеченное на саркофаге. – Правда, такие красавцы обычно те еще мудаки.       – Странно, что его похоронили так далеко от Инсомнии, – говорит Луна, пропуская мимо ушей ее ремарку. – Она была столицей Люциса и две тысячи лет назад, когда королевство только появилось.       – Может, ему нравился горный воздух, – хмыкает Аранея. – Куда дальше?       – К Метеориту, – отвечает Луна, и первая начинает спускаться по каменистой тропинке.       Спуск становится тем еще испытанием – буквально через пару ярдов нога Луны, обутая в короткий белый сапожок на каблуке, скользит по мелким камешкам, и Луна едва не теряет равновесие, в последний момент подхваченная сильными руками.       – Мне все время приходится тебя спасать, – шепчет Аранея ей на ухо. – Смотри, чтобы это не вошло в привычку.       Аранея не спешит отпускать ее, Луна чувствует ее горячие ладони на своей талии, а еще – как грудь Аранеи прижимается к спине. Дыхание перехватывает, и совсем не из-за разреженного горного воздуха, а сердце начинает биться чаще. Ладони потеют, и Луне хочется вытереть их.       – Не успеет, – отвечает она, и осознание того, как мало ей осталось, отрезвляет лучше холодного душа. У нее нет времени даже на эти чувства – не то что на что-то большее, поэтому лучше даже и не думать об этом. Так будет только сложнее.       Они продолжают спускаться, пока не оказываются в расщелине прямо напротив вздымающихся в небо пик – воздух тут тяжелый и спертый. Поблизости таинственным синим сиянием сверкают осколки Метеорита.       – Здесь радиация, – говорит Аранея. – Наверное, нам стоило надеть защитные костюмы.       – Все будет в порядке, – говорит Луна. – Я могу исцелить тебя.       – А себя ты исцелить можешь?       Луна оставляет этот вопрос без ответа.       Как и в случае с Фульгурием, она сначала опускается на колени и просит прощения за вторжение, а затем начинает петь. Земля под их ногами содрогается и покрывается огромными трещинами, но Луна твердо стоит на ногах, мертвой хваткой вцепившись в трезубец.       – Ох, твою ж мать, если это заметят у блокпоста, у нас будут проблемы, – бормочет за ее спиной Аранея, но Луна не обращает на нее внимания. Даже если они не выберутся отсюда живыми, она обязана исполнить свой долг.       Наконец земля перед ними разверзается, и прямо из нее поднимается Архей – он кажется просто огромным, гораздо больше, чем Фульгурий, и выглядит намного более устрашающим.       – Кто посмел потревожить меня? – громогласно спрашивает он на солхеймском.       – Что он там ревет? – невозмутимо интересуется Аранея. Похоже, она совсем не напугана. – Эти Астралы даже говорить нормально не умеют.       – Ш-ш-ш, – шипит на нее Луна, а затем почтительно кланяется Архею. – Кузнец земли, это я, Лунафрейя, кровь Оракула! Я пришла просить тебя дать благословение Королю Королей, чтобы он мог исполнить пророчество!       – Будет ли достойным этот король? – вопрошает Архей, склоняясь над Луной. – Если так, почему он не явился сам?       – Он обязательно придет и докажет тебе свою силу! – Луна выговаривает слова без запинки, но в душе начинает сомневаться, что Ноктису будет по силам одолеть Архея. Кузнец земли кажется просто непобедимым, недаром он слывет самым сильным из Астралов. Но у них просто нет выбора – ни у нее, ни у Ноктиса. Ему придется постараться.       – Даешь ли ты клятву, Оракул?       – Да, клянусь тебе своим родом и кровью! – Луна снова склоняет голову. – Позволь мне заключить Завет!       – Нам бы поторопиться, – шепчет Аранея, беспокойно оглядываясь. – Мы привлекаем слишком много внимания. Он привлекает слишком много внимания, – она кивает в сторону Архея.       – Да будет так! – ревет Архей, и земля под их ногами содрогается снова. – Скрепим же наш завет! Небом и землей, высотой и глубиной, рождением и возвращением!       Луна слышит жужжание телефона.       – Леди А… – пробивается сквозь помехи голос Биггса. – К нам… солдаты… прикажете?       – Забирайте нас, сейчас же! – кричит Аранея, а потом снова оборачивается к Луне. – Вы закончили?!       – Да, – кивает Луна и оступается, едва не падая в образовавшуюся под ногами пропасть. Аранея хватает ее за руку и прижимает к себе – в небе слышится рокот двигателей, и, почти теряя сознание, Луна видит красный дредноут Аранеи, зависший над ними. Шлюз открывается, и кто-то – наверное, Биггс или Ведж – спускает сверху раскладную лестницу.       Аранея крепче прижимает Луну к себе и хватается за перекладину одной рукой. Дредноут трогается с места, и Луна поплывшим взглядом наблюдает, как внизу суетятся люди. Рядом сверкают вспышки, и она догадывается, что в них стреляют. Затем скалы и утесы сменяются зеленым ковром лесов, Луна чувствует рывок вверх и отключается.