Свет повсюду

Мы с тобою станем ярким огненным вихрем,

На мгновенье станем ярким огненным вихрем.

Это плата за рай, что был нами украден

На полчаса.

Flëur — Рай на полчаса

Приятно было услышать голос своего друга спустя столько времени. Ей казалось, что связывающая их нить оборвалась вместе с его уходом из города, но вот, она снова слушает его голос через бабочку, где Янь Цзы рассказывал о своих приключениях. В связи с его бродячим образом жизни он не всегда мог отправить послание. На это был ряд причин, которые ничего не стоили для прославленных заклинателей и стоили усилий для тех, за кем не стоял орден. О каких письмах можно думать, когда желудок пуст? Работа заклинателем часто заводит в какие-то дебри, где нет гарантий, что ты выберешься живым. Как только работа выполнена ты снова становишься одиноким, никому не нужным странником — вот что поняла Лань Мин из послания, несмотря на весёлые нотки, звучащие в голосе мужчины. Тем не менее были и радостные новости — Янь Цзы собрал достаточно материала для своей книги и обещал в скором времени отправить ей готовый вариант. А значит, они могут снова встретиться и тогда Лань Мин лично спросит его о дальнейших планах. Она всеми силами желала помочь ему обрести то, о чём мужчина мечтал уже несколько лет — место, в которое он может всегда вернуться, его дом. Место, которое не просто «четыре стены и крыша», а где ты что-то значишь, где ты часть чего-то большого. Она нашла такое место, важных для себя людей и каждый раз благодарила судьбу за это. Ей хотелось, чтобы её друг тоже ощутил какого это. Чтобы его страх одиночества так и остался лишь страхом. Тем временем неподалёку от деревни Лю двое молодых господ сняли в таверне комнату. Всё было спокойно и мирно до тех пор, пока в окна их комнаты не постучали. — Вэнь Нин? — удивлённо спросил Усянь, увидев нежданного гостя и распахнул для него окно. — Тебе пока нельзя здесь находиться, — оборачиваясь на входную дверь, нервно продолжил Вэй Усянь. — Господин Вэй, моя голова разрывается, — не в силах сдерживать свою боль, пожаловался Призрачный генерал. — Я сопротивляюсь, но в голове как набатом стучит. Я не хочу больше никому навредить. Видя, что ситуация патовая, Вэй Усянь вышел на улицу через окно и схватив мертвеца за руку повёл в более безлюдное место, чтобы не пугать людей. Наверняка те самые гвозди причиняли ему такую боль. В прошлый раз не удалось их извлечь, но сейчас он просто обязан их вытащить. В голове было не менее пяти гвоздей, которые не легко, но вынимались с противным чвоканьем. Похоже, этот Сюэ Ян искал точки воздействия на мертвеца, потому что вся его голова, по ощущениям, была испещрена шрамами и глубокими маленькими отверстиями. На руках порезы, а на многих пальцах и вовсе не было ногтей, ещё и этот резкий запах мертвечины. Всё это явно не создавало его образу дружелюбности. Даже если при жизни Вэнь Нин был добрейшим из людей, что он знал. Убрав гвозди к себе в мешочек, Вэй Усянь уже хотел было вернуться, чтобы Лань Ванцзи не начал искать его, но заметив испуганный вид Вэнь Нина понял, что уже поздно. — Зачем он здесь? — нахмурившись, спросил Лань Ванцзи, всем своим видом показывая презрение к мертвецу, что стоял понурив голову, как провинившийся щенок. — Вэнь Нину требовалась моя помощь, — внутреннее чувствуя раздражение за то, что ему приходится оправдываться, Вэй Усянь (или же всё-таки нет?) встряхнул головой, желая избавиться от этих мыслей. — К тому же, думаю тот Сюэ Ян будет рад встретиться со своим старым другом. — Если господин Вэй желает, я пойду с вами, — повиновался мертвец. — Хмф, — недовольно отозвался Лань Ванцзи, но не стал препятствовать. Лишь бы держался на достаточном расстоянии от них. Вэй Усянь не надеялся встретиться с Сюэ Яном там же, где и в первый раз, он же не настолько глуп, но то место могло многое прояснить в его воспоминаниях. Он не хотел знать кто же он на самом деле: Вэй Ин или всё же Су Шэ. Он хотел просто жить. Даже с такими порой противоречивыми чувствами. Но эти воспоминания могли помочь ему найти этого человека. У Вэй Усяня была одна идея, что с ним делать дальше, чтобы извлечь из его поимки пользу. Он оказался прав, решив вернуться сюда, но оказался не готов к той информации, что ему предстала, гуляя по безлюдным улочкам, где смерть дышала им в спины. — Так значит и я… — посмотрев на застывшего поодаль от них Вэнь Нина, всё же Су Шэ? неверяще бормотал себе под нос. В своих воспоминаниях он помогал Сюэ Яну с подчинением Вэнь Нина, по приказу нынешнего главы Цзинь. Он должен был стать тем опасным оружием, против которого никто не решится пойти, но на одной из очередных попыток подчинить себе проклятый труп Вэнь Нина всё вышло из-под контроля и тот напал на него. Оказавшись при смерти, этот Сюэ Ян не спешил помогать, а бессердечно решил воспользоваться им для своих экспериментов. Су Шэ вспомнил то безумное лицо, когда сознание покидало его: тот негодяй нисколько не был расстроен тем, что его помощник умирает. Видя, как спутнику периодически становится плохо, Лань Ванцзи взялся поддерживать его под руку, не сводя обеспокоенного взгляда с лица. — Вот и нашёлся твой хозяин, Сюэ Ян, — не обратив на это особого внимания, зло усмехнулся… кто же? Кто из тех двоих? Если есть люди, которым он нужен как Вэй Усянь, то он станет им, но если людям нужен и Су Миншань, то что? Ещё немного побродив в своей памяти он так и не вспомнил, чтобы Су Шэ был так уж нужен кому-то. Так, мелкая сошка, которую не жалко пустить в расход. Из этих двух судеб он решил выбрать ту, где сможет быть счастлив, хотя бы немного. Да, он… — Я — Вэй Ин, уничтожу тебя и его.

***

Ещё пару дней спустя, в мире заклинателей было относительно спокойно и главной обсуждаемой темой была помолвка главы ордена Цзян, пока главам орденов не пришли приглашения из Башни Золотого Карпа. Помимо проведения совета кланов, глава ордена Цзинь так же хотел официально поздравить главу Цзян с выгодным союзом. На самом деле была ещё одна неочевидная причина созвать всех у себя в ордене, но Цзинь Гуанъяо пока не спешил раскрывать все свои планы. Одной стрелой — двух ястребов. Лань Мин опасалась такого интереса со стороны главы Цзинь к их отношениям с Цзян Ваньинем, но отказать не имела права, да и на самом деле очень хотелось встретиться с Цзинь Лином и Цзян Чэном. Лань Сичень тоже был несколько напряжён тем, что с тех пор как Лань Ванцзи пропал вместе с предполагаемым Вэй Усянем о них почти не было никакой информации. Наверняка Цзинь Гуанъяо поднимет эту тему на собрании и ему необходимо будет убеждать всех, что всё под контролем. Он ценил помощь своего названого брата, но сейчас эта помощь лишь вредила ему. Сичень старался быть добр и терпим ко всем, но почему эта доброта сейчас оборачивалась против него? Лань Ванцзи сейчас непонятно где и что с ним, а Лань Мин вскоре покинет его орден. И лишь присутствие дяди давало ему какие-то моральные силы, пусть он иногда и перебарщивал со строгостью, но его помощь была неоценима. — Глава Лань, вас что-то беспокоит? — заметив странное выражение лица у мужчины, спросила Лань Мин. Лёгкие волны покачивали судно, на котором они плыли. За бортом была хорошая погода, что радовала солнцем и отсутствием туч. — Нет, я в порядке, — не желая заражать своим беспокойством и девушку, мягко улыбнулся Сичень и на мгновение замерев, всё же погладил её по голове. Как только они прибыли в Башню Золотого Карпа, Лань Мин неосознанно стала искать взглядом фиолетовые одежды, средь всех господ. Стоило пройти вперёд чуть дальше, как она их заметила: чем-то недовольный Цзян Чэн грозно смотрел на Цзинь Лина, пока тот прятался за спиной главы ордена Цзинь. — Рад поприветствовать вас, — обратился к ним Цзинь Гуанъяо, как только они подошли ближе. — Благодарим главу Цзинь за приглашение, — произнёс Лань Сичень, приветствуя вместе с Лань Мин. — Лань Мин, ты пришла, — тут же оживился юноша, перестав прятаться за чужой спиной и выпрыгивая навстречу к девушке под неодобрительный взгляд Цзян Чэна. — Я тоже рада нашей встрече, — их неофициальное общение перед другими показывало, что они уже знакомы и довольно близки. Подняв взгляд на Цзян Ваньиня и улыбнувшись Лань Мин дала понять, что её слова относятся и к нему. Ордена Гусу Лань и Юньмэн Цзян пригласили пройти в зал, где были накрыты столы с разными яствами. У всех столов, кроме ордена Лань стояли кувшины с алкоголем. Всё шло хорошо, пока не послышались шепотки об отсутствии главы ордена Су. Когда этот вопрос задали напрямую главе ордена Цзинь, тот лишь мягко улыбнулся: — Как только выяснилось, что глава ордена Су жив, я конечно же отправил ему приглашение, но видимо он не смог прийти. После этих слов шепотки становились громче, почти превращаясь в галдёж. — Это правда, что Су Миншань ступил на путь тьмы? — Не может быть, глава ордена Су благородный заклинатель и не опустился бы до такого. — Откуда тебе знать? А может ты прикрываешь его? — Что? Какая дерзость! — А я слышал, что Лань Ванцзи помогает ему в этом, не иначе как заколдовали его. Они же раньше терпеть друг друга не могли. — Точно-точно. — Господа, прошу, успокойтесь, — призвал их к порядку глава Цзинь. — Уверен, глава ордена Су скоро объявится и поведает нам причину своего отсутствия. Лань Сичень устало прикрыл глаза, допивая чай из чаши. Он попытался возразить в защиту брата, но те люди слышали лишь себя. Каждый представлял себе то, что хотел и правда им совершенно не была нужна. Цзян Ваньинь, чей стол находился через один от ордена Лань лишь опасно сузил глаза. Что-то намечалось, что-то нехорошее и это начинало нервировать его. В остальном пиршество прошло неплохо. После него Цзян Чэн собирался подойди к своей возлюбленной, но дорогу ему перегородили другие главы, которым не терпелось обсудить с ним что-то. Впрочем, Лань Мин похоже тоже не скучала, стоило ему заметить, как к ней подошёл воодушевлённый чем-то Цзинь Лин и повёл куда-то. Цзинь Лин хотел показать подруге одно из его любимых мест, где не всем было позволено ходить и куда он часто сбегал, не находя себе места среди сверстников. — Смотри. Служанки сказали, что его сделал мой отец, когда мама скучала по Пристани, — доверительно произнёс юноша, показывая маленький пруд с лотосами, посреди всей этой роскоши. — Весьма похоже. Твой отец хорошо постарался, — оценила Лань Мин, улыбнувшись. — Да, здесь никто не указывает, что мне делать, — Цзинь Лин улыбнулся в ответ и сел возле пруда, смотря на спокойную гладь воды. — И только здесь я могу представить, какими они были. Помолчав немного и нервно пожевав губу он поднял свой взгляд на девушку. — А какие у тебя родители? — поинтересовался Цзинь Лин. Ему казалось не честным, что только он делится своим прошлым, в то время как Лань Мин лишь однажды о нём обмолвилась. — Мои? — удивление отразилось на её лице. Ясно, он хотел понять какого это иметь родителей. Живых родителей. Ей не сложно поделиться с ним своей историей, но вряд ли это будет тем, что ему хотелось услышать. — В детстве они меня много баловали. Стоило мне сказать, что я чего-то хочу и мне тут же это давали. Цзинь Лин хмыкнул, в этом они были немного схожи. И как же его любили за это потом попрекать, что обидно становилось. — Однако это длилось не долго. Из-за войны моя семья потеряла свои богатства и чтобы хоть как-то вернуть утраченное меня хотели выгодно выдать замуж. — Но ты не захотела и стала заклинателем, — закончил за неё Цзинь Лин, помня её слова с прошлого раза. — И нисколько не пожалела, иначе бы не встретила такого замечательного мужчину, как твой дядя. — Не говори об этом так откровенно, — в типичной мальчишеской манере пытаясь скрыть смущение, проворчал Цзинь Лин, на что Лань Мин слабо посмеялась. — Дядя тоже тебя очень ценит, — добавил всё же он. — Я знаю, — с нежностью в голосе произносит девушка, присев рядом и слегка привалившись на его плечо. Помявшись немного, Цзинь Лин осторожно задал следующий вопрос: — Ты злишься на них? Лань Мин замолчала, пытаясь подобрать слова, что могли бы описать её чувства. Там не было чего-то одного, они все были смешаны в кучу и это затрудняло дать ответ. — Я понимаю, почему они так поступали, но не принимаю, — в конце концов поделилась она. Не многим она могла так открыться, потому что иначе осудят. Потому что в твоих мыслях и чувствах должен быть порядок, где существует чёткое «да» и «нет». И это явно не тот случай, когда нужно говорить «да», потому что нести обиду на тех, кто подарил тебе жизнь очень глупо, но и ответ «нет» будет полной ложью. — А что бы ты сделала, если бы твоих родителей убили? — тихо проговорил Цзинь Лин, словно боялся, что их услышат. — Кто убил? — прищурилась Лань Мин. — Не важно! Просто взяли и убили, — слегка вспылил Цзинь Лин, словно его рану потревожили. В последнее время много чего произошло в его жизни, но он так и не определился чему верить и как поступить. Лань Мин стала для него ещё одним ориентиром в жизни и потому он так хотел знать её мнение, чтобы принять собственное решение. — В таком случае я бы сначала хотела посмотреть этому человеку в глаза и спросить почему он это сделал, — выдержав паузу, лицо Лань Мин на миг ожесточилось, прежде чем вернулось в исходное состояние. — А потом? — он сжал кулаки, разделяя её настроение и ожидая продолжения фразы. — А потом заставила бы проживать эту жизнь, где он будет желать смерти, видя в ней своё спасение. — Почему нельзя просто убить? Цзинь Лин непонимающе нахмурился, глядя на свои руки. — Я видел людей, которые прощали тех, кто жестоко обошёлся с ними и их родными. И я не понимаю, почему? Как кто-то может просто… простить убийцу. Простить человека, который не только забрал их семью, но и оставил с болью в сердце. И с этой болью им приходится жить всю оставшуюся жизнь. Лань Мин была застигнута врасплох такими вопросами. Она и сама не могла представить, как будет лучше поступить. У каждого разная боль и каждый ищет свой способ её избавления. — Лишь ты решаешь, как вершить свою кровную месть. Здесь нет правильных ответов, — Лань Мин мягко погладила юношу по спине, желая утешить. — Главное, не жалеть об этом потом. — А жалеют ли об этом сами убийцы? — злостно фыркнул он. — Думаешь, такие, как Вэй Усянь могут жалеть о том, что натворили? Даже умерев, он всё равно причиняет неприятности, с которыми приходится разбираться вам с дядей. Стоило ему упомянуть этого человека, как лицо Цзинь Лина ещё больше потемнело, отражая его чувства к нему. Лань Мин понимала, что он прав и всё же ей казалось несправедливым вешать всех собак на почившего Старейшину Илин. — Я не знаю, какой человек Вэй Усянь на самом деле. Да и вряд ли мне доведётся это когда-либо узнать. Он совершил множество непростительных поступков, это правда, но я думаю его образ слишком очернён. — Он такой и есть! — не понимая, с чего вдруг девушка взялась защищать его, воскликнул Цзинь Лин. — А если нет? В молодости он ведь был правой рукой главы Цзян. Разве Цзян Ваньинь бы держал рядом с собой кого-то столь никчёмного? — не веря в то, что она сейчас пытается защитить честь этого человека, Лань Мин хотелось пустить слезу. И почему именно ей приходиться это делать? Что это за проклятие, где она постоянно ощущает его присутствие рядом. — Дядя почти не говорил о нём, лишь изредка ругал, когда появлялась миссия, связанная с тёмным путём, — проворчал Цзинь Лин, сложив руки на груди. — Посмотри на эту ситуацию глубже, — вздохнув, она подумала, что может после этого разговора его образ наконец перестанет её преследовать. — Вэй Усянь ведь раньше считался гениальным заклинателем. Да люди до сих пор пользуются его изобретениями, но в какой-то момент он почему-то отказывается от светлого пути и становится порицаем всеми, даже несмотря на то, что продолжал защищать людей. Не находишь это странным? Всё дошло до того, что люди в случае своей неудачи стали сваливать всю вину на него. Разве это справедливо? А что, если люди захотят меня втоптать в грязь? Я в миг превращусь в ужасного монстра и никто не будет знать, что я невиновна, — с грустью говорит она. Потому ей и не хотелось давать чужакам увидеть что-то, не предназначенное для их глаз, не дать им повод узнать её слабости и воспользоваться ими. — В таком случае их постигнет кара Ланьлин Цзинь, — подскочил на месте Цзинь Лин, выражая свою решимость. Лань Мин в удивлении раскрыла глаза, но тут же взгляд её смягчился. — Приятно, что у меня есть такие защитники, — улыбнувшись, Лань Мин ощутила как напряжение стало медленно её отпускать. — Конечно, я ведь тоже присматриваю за тобой, — горделиво вздёрнув нос, ответил Цзинь Лин и тут же смутился, когда его мягко обняли. — Это обязательно? — проворчал он, но не стал отстраняться. Было что-то непривычное в такой заботе о нём, но может это то, чего ему так не хватало? Простого разговора по душам и какой-то поддержки. — В моей семье да, — усмехнулась Лань Мин и не видела, как покраснело после этих слов лицо юноши. — Я не из твоей семьи, — несмотря на то, что он пытался вести себя раздражённо, Цзинь Лин всё же обнял её в ответ. — Разве? — подловила его Лань Мин и рассмеялась, когда тот весь покрасневший отскочил и начал тыкать пальцем. — Или ты против считать меня своей семьёй? — Я такого не говорил, — возмутился Цзинь Лин и попытался взять ситуацию в свои руки. — И что, мне теперь называть тебя тётя? — Нет, прошу, не надо, — притворившись испуганной, Лань Мин вместе с Цзинь Лином через минуту рассмеялись. Посидев у пруда ещё какое-то время, Лань Мин следовало уже возвращаться, на что Цзинь Лин неохотно кивнул. — Я подумаю над твоими словами, — сказал он при прощании, на что Лань Мин улыбнулась. Покидая это место она с приятным удивлением обнаружила прислонившегося к стене Цзян Ваньиня. Похоже, он не хотел вмешиваться в их диалог и потому ждал её здесь. — И много вы слышали? — подходя к нему ближе, улыбнулась Лань Мин. — Достаточно, — хмыкнул Цзян Чэн и первым потянулся, чтобы привлечь её в свои объятия. Он и не осознавал, что так сильно соскучится по ней. И это чувствовалось всё отчётливее по мере того, как он зарывался носом в её волосы, чувствуя тепло человеческого тела. Руки Лань Мин легли ему на талию, прижимая к себе. В такие моменты сердце начинало биться как бешеное, отдаваясь в ушах. Отпускать не хотелось, но они не могли себе позволить показать больше, чем мог увидеть сторонний зритель. Цзян Чэн ненадолго закрыл глаза и сжал Лань Мин крепче, наслаждаясь моментом и ощущением их близости, прежде чем позволил себе отпустить её. — И что вы думаете об этом? — с толикой грусти поинтересовалась Лань Мин, неохотно отпуская его. — Что роль тёти тебе действительно не пойдёт, — усмехнулся он и на шутливый тычок в плечо мягко улыбнулся. — Только это? — Здесь не место для таких разговоров, — хмыкнув, он показал жестом идти за ним. — Сегодня удивительно много людей хотят меня куда-то пригласить, — не могла не пошутить Лань Мин. — И куда мы идём? — К моей сестре, — без колебаний ответил Цзян Ваньинь, шагая с девушкой вровень. — Да, будет большим упущением не познакомиться с ней до того, как мы поженимся, — нежно улыбнулась Лань Мин и взяла мужчину за руку, переплетая их пальцы в замок. Она не могла себе отказать в этой малости. А Цзян Чэн стал считать, сколько его ещё хватит до того, как он не выдержит и прижмёт её к себе, желая больше прикосновений. Сейчас он уже не представлял свою жизнь без этой девушки. Это была жизнь, которую можно прожить, но которую нельзя захотеть. Он хотел жить вместе с ней, видеть её утром, днём и вечером. Прикасаться когда этого хочется и каждый раз видеть себя в её взгляде. А потом долго, очень долго целовать, пока губы не сотрутся в кровь, пока они оба не задохнутся от своей страсти. Лань Мин была на это щедрой, но ему постоянно было мало, словно после длительной голодовки не можешь перестать есть. Храм, в котором стояла мемориальная табличка, встретил их тусклым светом от свеч. Подойдя к нужной дощечке, Цзян Чэн зажёг благовония и вздохнул. Глаза скользнули по знакомым словам, выгравированным на ней. «Цзян Яньли, добродетельная супруга господина Цзинь Цзысюаня» — Привет, сестра. Давно мы с тобой не виделись, — с лёгкой грустью проговорил он. — Твой сын здоров и всё ещё проказничает. С Пристанью тоже всё в порядке. Я жив, — скупо отчитался мужчина, будто не желая беспокоить её дух своими проблемами. Лань Мин тихо стояла рядом, наблюдая за ним. Она чувствовала тяжесть потери и любовь, которую он испытывал к своей сестре. Посмотрев на табличку она представила как бы выглядела эта девушка, будь она сейчас жива. — Цзян Яньли была доброй, любящей и всегда старалась поступать правильно. Когда мы были моложе ей часто приходилось заботиться о нас с Вэй Усянем, — повернув голову в сторону Лань Мин мужчина слегка улыбнулся, вспоминая о тех днях. Воображение Лань Мин сразу нарисовало мягкое и улыбающееся лицо девушки, большие и будто наивные глаза, а голос наверняка был очень нежным, ласкающим слух. — Мне жаль, — Лань Мин протянула руку и мягко положила ему на плечо, безмолвно предлагая утешение. Жаль, что единственный человек, который дарил тебе свою любовь, умер. Жаль, что твоё сердце ожесточилось. Жаль, что всё это долгое время, пока мы не встретились, ты был один. — Это было давным-давно, — хрипло сказал он, пытаясь отмахнуться несмотря на то, что в глубине души он всё ещё переживал потерю сестры. — Если вам грустно, то не скрывайте этого. Время, возможно, и способно исцелить, но не настолько, чтобы стереть из памяти воспоминания о дорогом человеке, — мягко сказала она. Цзян Чэн положил свою руку на её и слегка сжал. — Как видишь, сейчас я не один, сестра. Со мной твой сын и моя невеста. Я… просто хотел поделиться с тобой этой новостью, — немного сдавленно проговорил мужчина. Ещё некоторое время они оставались у таблички Цзян Яньли в неожиданно комфортной тишине. Он продолжал держать ее за руку, и это прикосновение приносило ему странное умиротворение и ощущение собственной нужности. — Ты бы ей понравилась, — пробормотал он, переведя взгляд с таблички на девушку. Сердце Лань Мин затрепетало от его слов. Она не ожидала, что он скажет что-то подобное, и это заставило ее почувствовать восторг вперемешку с радостью. Она сжала его руку немного крепче. — Она бы мне тоже понравилась, — улыбнулась Лань Мин, представляя, какой могла бы быть их первая встреча. На прощание откланявшись перед табличкой, уже на выходе Цзян Чэн оглянулся в последний раз, обратившись к Лань Мин: — То, о чём ты говорила с Цзинь Лином. Он может натворить глупостей, так что по возможности следи за ним. Цзян Чэн не знал, действительно ли Су Миншань это Вэй Ин, но в последнее время всё так удачно указывало на это. Цзинь Гуанъяо наверняка уже придумал способ, как извлечь из этого выгоду. Такие люди как он одни из первых о таком узнают. Цзян Чэну было плевать на Су, лишь бы с племянником ничего не случилось. Желая мести за покойных родителей он мог пострадать, ведь он не единственный, кто жаждет поквитаться с бывшим Старейшиной Илин. — Сделаю всё возможное, чтобы уберечь его, — улавливая его мысль, кивнула Лань Мин и переплела их пальцы вместе, прежде чем они вышли из храма. Время уже было позднее, но на улице, тем не менее, ещё было светло. Проходя мимо гостевого крыла, глаза Цзян Чэна выжидающе устремились на девушку. — Зайдёшь? — Почему бы и нет, — усмехнулась Лань Мин, представляя что за этим последует. Взгляд Цзян Чэна отчётливо его выдавал и она была совсем не против того, что может случиться, стоит им зайти в его комнату. Потому что она ждала этого не меньше. Его терпения не хватило надолго: стоило им лишь перешагнуть порог комнаты, как Цзян Чэн тут же прижал Лань Мин к двери и расставив руки по обе стороны от её головы, впился в желанные губы горячим поцелуем. Не ожидая такой прыти Лань Мин слегка растерялась, но тут же пришла в себя, её руки легли ему на шею, притягивая ближе к себе и углубляя поцелуй. Хмыкнув на это, он огладил её талию, которую подчёркивал толстый пояс. Поцелуй был голодным и грубым, потому что просто не было сил сдерживаться. Руки беспорядочно касались тела, не задерживаясь на одном месте. Хотелось так много всего и сразу. И эта чёртова ткань мешала насладиться друг другом в полной мере. Когда он стал таким жадным? Может, он таким и был с самого начала. Чувствуя его желание и страсть, то как он прижимался к ней, всё это сводило с ума. Его прикосновения заставляли Лань Мин дрожать от волнения. Поцелуи перешли на шею девушки, а руки проникли под ворот одежд, оголяя её белоснежную кожу до плеч. Шумно выдыхая, Лань Мин потянулась к его груди, чтобы помочь ему снять верхнюю одежду, на что мужчина слегка дёрнулся и это не осталось незамеченным. — Что такое? — нахмурилась Лань Мин, убирая руку. Она выглядела так мило сейчас с раскрасневшимся лицом, что он не хотел портить момент своими неприятными воспоминаниями. — Ничего. Снова уводя Лань Мин в поцелуй, он старался не думать о том, что ей откроется не самая приятная картина. Последствия его глупости и желания защитить. Протолкнув его в середину комнаты, Лань Мин оборвала поцелуй и очень настойчиво схватила его за край ханьфу, желая увидеть то, что взволновало её возлюбленного. Цзян Чэн не стал сопротивляться её настойчивости и вздохнув помог стащить ханьфу ниже, оголяя тело по локти. Как будто он не знал, что с Лань Мин по другому не может быть. Эта мысль даже заставила его слабо усмехнуться. Глаза девушки расширились в шоке и возмущении, стоило ей увидеть шрамы на его груди. Слегка дрожащей рукой она осторожно провела по отметинам, ощущая неровности и выступы под кончиками пальцев. Они были старыми, но их вид пробуждал в ней сильную злость на того, кто причинил ему боль. — Кто… кто посмел это сделать? — севшим голосом спросила Лань Мин. — Это было давно, тебе нет нужды беспокоиться, — видя её реакцию, постарался успокоить её мужчина. Но внутри он не мог не восхититься тем, как яростно она готова была его защищать. Сердце затопила нежность к этой девушке и он прижал её руку сильнее к своей груди. — Но я хочу знать. Мне нужно знать, позволь мне, — с каким-то отчаянием попросила Лань Мин, желая разделить с ним эту боль. Цзян Чэну потребовалось время свыкнуться с тем, что кто-то настолько глубоко проникает в его душу, бередит старые раны, но он знал, что она же их потом залечит, потому неохотно позволил это. — Это следы от дисциплинарного кнута моего ордена, но бил один из выродков Вэнь. Становилось ясно, что он не любил показывать свои шрамы и старался их спрятать, потому что они были напоминанием о его слабости и унижении. Лань Мин не могла этого просто так оставить. С минуту подумав, она вдруг решается вытащить шпильку из своих волос и не сильно ранит свою ладонь. В шоке наблюдая, как кровь собирается в месте раны, Цзян Ваньинь тут же схватил её запястье и выбив шпильку из рук, прижал к ране первую попавшуюся ткань, не забывая хорошенько наорать: — Какого гуля ты сейчас сделала!? — на его лице отразилась смесь замешательства и беспокойства. — Скажите, вы примете меня, если будет шрам? — будто не замечая лёгкого кровотечения, настойчиво спросила Лань Мин. — Что за глупые вопросы? — обомлев от такого заявления, он постарался сделать лёгкую перевязку. — Мне важен твой ответ, — девушка была непреклонна. — Гуль возьми, да плевать я хотел на эти шрамы! Главное чтобы ты была жива, — раздражённо отвечает Цзян Чэн и чувствует как ему на щёку кладут свободную ладонь. Сердце Лань Мин ускорило свой темп, ощущая прилив тепла и нежности. — Цзян Чэн, — впервые она обращается к нему по первому имени и он вздрагивает из-за этого. — Я думаю точно так же, — она снова осторожно провела пальцами по шрамам, словно желая стереть их и не раздумывая прижалась губами к каждому, нежно целуя их. Это было невыносимо. Не сдержав громкого вздоха, он с силой вцепился в её предплечья и склонился к лицу, целуя эти алые губы так отчаянно, словно завтра для них не наступит. Нетерпеливо снимая друг с друга дразняще распахнутую одежду, они старались как можно больше соприкасаться кожа к коже. Цзян Чэн обводил контуры её тела, любуясь каждым изгибом. Он не мог устоять перед искушением прижаться губами к её коже, оставляя поцелуи повсюду: на шее, ключицах, плечах. И не было звука лучше, чем её одобрительное мычание на его действия. Распустив его длинные волосы, Лань Мин с наслаждением зарывалась в них носом, оглаживая его спину. Каждый поцелуй обжигал кожу огнём. Они ещё не заходили так далеко и это ещё больше возбуждало. Туманило голову, заставляя усилить хватку, от чего наверняка потом на теле Лань Мин будут синяки, но сейчас это мало их волновало. Их бесстыдно голые тела сплетались воедино, высвобождая все их желания. Ведь больше ничего не сдерживало: ни общественное мнение, ни запреты, ни даже брошенная вместе с остальной одеждой ланьская лента. Они были открыты и честны друг перед другом, отдавая всё, что только могли предложить. Звуки тяжёлого дыхания и сдерживаемые стоны наполнили комнату. А ещё было жарко. Невыносимо жарко и вместе с тем хорошо. Их тела двигались в диком ритме, каждое движение становилось всё интенсивнее, приближаясь к краю, даря освобождение и высшую степень наслаждения. Напоследок громко вскрикнув от сильных ощущений, её рот тут же заткнули поцелуем, а тело прижали к себе, обнимая. Лёжа в объятиях друг друга они молча пытались отдышаться. Слова были излишни, они и так знали, что любимы друг другом и эта ночь просто стала ещё одним подтверждением. Вспомнив кое-что, Цзян Чэн неохотно отпустил девушку и под её вопросительный взгляд стал что-то искать. Этим что-то оказалась мазь и чистая ткань, которую тут же разорвали на лоскуты. — Как это мило, — усмехнулась Лань Мин и села на кровати, когда к ней подошли с намерением обработать рану, как положено. — Замолчи. И больше никогда так не делай, — рыкнул Цзян Ваньинь и сел рядом. Щедро намазал рану мазью и обновил перевязку. — Мой друг весь был в шрамах и знаешь, что он мне сказал на это? — удовлетворённо осмотрев проделанную работу, Лань Мин чуть склонилась в его сторону и усмехнувшись на его фырчанье продолжила: — Что шрам означает победу над болью, что ты извлёк урок и стал более сильным. — Ты меня слышала? Никогда, — нахмурился мужчина, желая услышать подтверждение. — Обещаю, — успокоила его Лань Мин и продолжила: — Это был мой способ показать тебе, что в этом нет ничего постыдного. Потому что раны являются местом, где свет входит в нас. И с этими словами она положила ему руку на грудь, а губы прижались опаляющим поцелуем, на который тут же ответили.