Чужое

Уловив в глазах Хоби заинтересованный блеск, Намджун считает, что задерживаться в комнате для подготовки молодожёнов ему больше не стоит, поэтому быстро показав Юнги фак проскальзывает в дверной проём и скрывается в зале для гостей. Народу тут собралось прилично. Не сказать, чтобы оба парня были жуть какими общительными и каждый имел с полсотни друзей, но недавнее повышение Юнги, добродушность и открытость Хоби и несколько десятков дальних родственников, случайно узнавших о торжестве и желающих к нему без вопросов присоединиться, в сумме насчитывали около сотни гостей. Намджун, конечно же, как главный друг альфы, играл роль не столько гостя, сколько управляющего, который ловко раздавал обязанности направо и налево, успевая параллельно с этим ещё и уделять время всем приходящим гостям, встречая их заученными извинениями за то, что молодожёны не вышли к ним лично. В прямом смысле летая по залу, он корректировал маршруты официантов, проверял правильность рассадки гостей, подбадривал музыкантов и… Всё никак не мог найти брата. С момента их короткого безэмоционального разговора прошло уже два часа, а Чимина всё ещё не было в поле зрения. « — Чим, что ты решил? — сходу выдаёт старший без всяких там приветздрасте, потому что это всё, на что у него есть время в потоке предпраздничной суеты. — Что я мог решить? — холодно отвечает братец, — Меня позвали, значит я иду. — Что-то я не видел в твоих глазах особого желания. — Джуни, я сказал, что я приду. — строго, чётко, но без всякого намёка на раздражение, — Не надо по своим тупым выводам судить исход моих действий. — Эмм, ладно. Тогда… Где ты? — делает вид, что верит на слово. — Такси вызвал — тихо выдыхают на другом конце провода — Примерно через час буду. — Жду — и решает разобраться с этим позже, более подробно.» Сейчас конечно не время для того самого подробно, но вот найти его макушку для того чтобы отвесить младшему подзатыльник за «тупые выводы», рука у Кима ой как чешется. Обойдя все два этажа и не увенчав свои поиски успехом, Намджун решает послать к чёрту все свои дела и так и не прочитанные Паком двенадцать сообщений, чтобы позвонить этому зазнавшемуся мальцу и с обидой накричать в трубку. Однако, не успевает он и номера набрать, как, подойдя к окну, замечает одинокую «чёрную» фигуру у ворот. «Вот же ж мелкий» только и проносится мысль в его голове, как он сразу же срывается на первый этаж, чтобы лично ушатать этого стервеца. Не зря рука чесалась.

***

Чимин уже чёртовых десять минут ходит кругами у входа за территорией пентхауса, никак не решаясь зайти даже в ворота. Он вообще бы так и простоял всю свадьбу. Вот прямо здесь, на газончике, в своей зоне комфорта, без всей этой суеты, поздравляющих возгласов, друзей радующихся за молодожёнов, плачущих родственников и, самое главное, без двух, готовых лопнуть от любви и счастья, конкретных лиц. За всё то время, что он потратил на дорогу, к слову, далеко не на такси, Чимин раз семь подумывал вернуться и всё-таки переодеться, под указанный в приглашении, дресс-код торжества. Но только гордость и обида, столько лет растущая внутри парня, сыграли свою роль и так и не дали ангелу с правого плеча омеги взять контроль над ситуацией. Поэтому сейчас, всё же слегка недовольный своим поступком, зато с, высоко поднятой головой, гордостью, Чимин боролся только с одним. С неуверенностью. С неуверенностью в том, что ему вообще стоило сюда приходить. От одного только вида этого роскошного «светлого», во всех смыслах, специально снятого на выходные, дома, его нутро выворачивало наизнанку, а омежья сущность начинала биться в конвульсиях, желая разнести эту идиллию в пух и прах. Высоченные белые колонны при въезде. Скромненькие грациозные статуи на каждом шагу по пути к главному входу. Аккуратно стриженные кустики белых жасминов, вдоль дорожек, ведущих к разным частям участка (чёрт бы побрал эти жасмины!). Несколько беседок, расположенных с разных сторон дома. Обплетённые вьющимися цветами качели, на которых уже уместились некоторые из приглашённых. Лилии, белые розы, пионы… Нежность, лёгкость, воздушность… Забота, взаимная любовь, совместное будущее, счастье… Бесит! Бесит! Бесит! Он не знает сколько раз, за последние сорок минут, он реально разворачивался, отходил на километр и возвращался обратно. Потому что всё это время потратил не на подсчёты, а на придумывание хоть одного адекватного оправдания, которое он мог бы дать в качестве веской причины своего отсутствия. И не столько перед молодожёнами, сколько перед братом, который писал ему каждые десять минут, но так и не получил ни одного сообщения в ответ. И только он в очередной раз отходит в сторону обратной дороги, попутно нашаривая телефон в кармане для отправки смс брату, как его резко перехватывают за шиворот, дёргая так сильно, что омежка всем весом наваливается на позади стоящего. — Ну привет, засранец! — совсем не с добротой в глазах, ухмыляется Ким — Ты кажется направления попутал, не думаешь? — А почему засранец-то сразу? — конечно, это ведь самый логичный ответ в данной ситуации. Несмотря на продолжающуюся волну нахальства, Джун всё же за секунду считывает страх во взгляде Пака и, более не медля, решает воспользоваться своим установившимся авторитетным положением в глазах младшего. — Не переходя к вопросу данной ситуации, первое за что мне так и хочется отвесить тебе подзатыльник, так это за «тупые выводы» — передразнивая холодный тон младшего, закатывает глаза Намджун. — Но это ведь пра… — прерывают. Грубо — Слово я тебе ещё не давал. — порыкивают в ответ, — Но поскольку ты уже почти взрослый по годам… Хоть и не по факту, и точно уж не по твоему поведению. Делать я этого не буду. Лишь скажу, что мои выводы при любом раскладе не будут «тупыми». Потому что прежде чем их сделать, я взвешиваю всё по двести раз, и кому как не тебе, знать об этом. Во-вторых… — с ещё большей строгостью и укором добавляет альфа, — Ты какого лешего так вырядился? — Чимина одаряют оценивающим недовольным взглядом с ног до головы, наконец заставляя парня пристыжено опустить глаза. Всё-таки кто-кто, а брат — единственный, кто всё ещё может разбудить остатки совести в этом дерзком омежьем тельце. Но и этого лёгкого тормошения не хватает надолго. Поскольку сразу после резкого пробуждения совесть недовольно фыркает и переворачивается на другой бок, засыпая на ещё долгий месяц. — Ты же знаешь мой гардероб, — оставив тень стыда позади, отвечают на поставленную претензию. — Светлые оттенки не в моём вкусе. А что-то яркое… Я же не на праздник пришёл. — Чимин! — рыкают в ответ. — Ой, оговорился, — невинно закусывая нижнюю губу и подставляя пальчик, «оправдывается» виновник, — Я хотел сказать не веселиться, — на что получает ещё один рык — Упс… Совсем сегодня мысли путаются. Ну думаю, ты в общем понял, что я хотел сказать. Я посчитал, что чёрный будет уместнее и не так грубо по отношению к… По отношению к молодожёнам, — на последней фразе его голос становится грубее, а челюсть на автомате сжимается со скрипом, демонстрируя свою самую недовольную ухмылку. — Как будто ты не знаешь, что чёрный, в ответ на такую просьбу хозяев торжества, и является самым неуместным и грубым выбором! — руки говорившего альфы, до этого подрагивающие в нервном тике от показательного хамского поведения, начинают сжиматься в кулаки, которые так и хочется впечатать в острую челюсть напротив. А разум быстро-быстро начинает проговаривать «остыньостыньостынь», во избежание совершения глупейшей ошибки. И всё же — одерживает верх. — Что ж, — с тёплым успокаивающим, скорее себя, тоном продолжает старший — исправить мы уже ничего не можем, учитывая время оставшееся до регистрации, но скорректировать чуток не помешает. За мной. — и, открывая калитку, проталкивает, выкатившего глаза, виновника его потерянных нервных клеток вперёд.

***

— Посмотрите пожалуйста ещё раз, — уже в мольбах просят парни охранника на входе, — Ким Сынмин и Ян Чонин. Должны быть прописаны со стороны альфы. Нас просто не может не быть в списках, мы чуть ли не первые узнали об этой помолвке! — глазки-бусинки старшего омежки опять пробегаются вниз по строчкам, следя за медленным движением ручки, и вытаращиваясь, когда в очередной раз не находят там нужных имён. — Может это всё-таки не весь список гостей? Может вы потеряли ещё один лист? — вступает в бой, рядом стоящий друг, с надеждой пересчитывая количество листов в руках мужчины напротив. — Хватит пытаться сделать за меня мою работу! — с рыком вырывают списки из рук — Вас нет! Смиритесь, карапузы. Значит вы ошиблись торжеством… — Прошу прощения, — перебивает низкий голос слева, обращая на себя внимание — посмотрите Ким Чонина и Ян Сынмина пожалуйста… Что вы на меня так уставились? Посмотрите, посмотрите. Подошедшая парочка молодых парней заставляет обернуться на себя не только троих спорящих, но и всю цепочку гостей, стоящих поодаль и мирно ожидающих своей очереди, чтобы войти на празднество. Мало того, что эти двое влезли впереди всех, не обращая внимания на возмущенные возгласы честной очереди, так ещё и вклинились в дела, их не касающиеся. Парень, указывающий охраннику новые имена, хоть по виду и не скажешь, определённо был омегой с слегка уловимым благоуханием роз. Второй же, тихо-мирно не ввязывающийся в разборки, ярко заглушал аромат друга своим альфьим терпким запахом можжевельника. Оба были одеты просто с иголочки: изысканно, дорого, со вкусом, и прекрасно дополняли образы друг друга. Омежка предпочёл, слегка укороченные, брючки клёш кремового цвета, которые визуально удлиняли его, и без того, длинные ноги. На верх же он надел белую свободную рубашку, которая прекрасно подчёркивала его худобу, прилегая к телу при малейшем дуновении ветра. Подкачанный, но низкий альфа, не хуже друга подчеркнул все достоинства (в виде груды мышц) своего маленького мощного тельца, надев молочный костюм из зауженных брюк и обтягивающей жилетки, в мелкую клетку, а под неё натянув не менее узкую рубашку. «Карапузы» даже дар речи потеряли от вида своих заступников. А Сынмин, которого застали за наглым рассматриванием подкачанной альфьей груди, слегка покраснев щеками, быстро перевёл взгляд в сторону, сглатывая накопившийся во рту комок слюней. — Ну так, долго вас ещё ждать? — разрезает пустоту ошеломления омежий голос. — Ах да, — охранник быстро спохватившись, начинает в очередной раз перечитывать списки, в поисках уже новых имён, — Д-да, — всё ещё недоумевая, не может оторвать взгляд от двух строчек, — да, такие гости есть… Но. Как такое… То есть… Это же не они… — Поверьте мне, как бы эти двое вам, уже десять минут, не доказывали обратное, это точно они. — совершенно уверенно говорят напротив, — Ах, да! Заодно проверьте у себя Ким Тэхёна и Со Чанбина. — минута ожидания, — С этими гостями проблем нет? Ну так это мы. Мы пройдём? Спасибо, — и хватая застывшего друга под локоть, с высоко поднятой головой удаляется в зал. Однако вспомнив, — Молодые люди, вас же уже отметили. Пойдёмте с нами, — оборачивается за слегка тормозящими омежками. Сынмин и Чонин, быстренько отмирая, пару секунд, с извиняющимися выражениями лица, смотрят на гостей и охранника, а затем быстренько проскакивают в галантно придерживаемую альфой дверь, в след за своими спасителями. Младший вопросительным взглядом впивается в друга, кивая головой в сторону идущих впереди парней, на что получает не менее вопросительный взгляд и разведенные в сторону руки, так и кричащие «а мне почём знать?». Спиной считывая энергетику, тот, что «всё время говорил», резко останавливается и оборачивается к «карапузам» на пяточках, с уже подготовленными объяснениями и ответными вопросами. — Вы должно быть немножко не поняли, что сейчас произошло и почему же вы поменялись фамилиями? — «ни капельки, сэр» так и читается в двух пар глаз напротив, — Что ж, позвольте представиться, хоть вы уже и слышали, меня зовут Ким Тэхён, а это мой друг, — указывает кистью влево, — Со Чанбин. — Ким Сынмин и Ян Чонин, — зачем-то уточняя, уже трижды прозвучавшие, имена, выпаливает старший, сразу же мысленно шлёпая себя по лбу, чем вызывает улыбку вечно молчащего альфы. — Это мы уже поняли, — приветливо улыбается Чанбин. — А вы забавные… — тут же поспевает и вторая улыбка, — Но… Говоря о ваших фамилиях… Вы знакомы с омежкой, выходящим замуж сегодня? — два утвердительных кивка, — Так вот у этого растяпы чудеснейшая память на лица, но отвратительнейшая на имена. Именно он составлял списки и, я полагаю, именно он и допустил ошибку, путая тебя, — указывает пальцем на Чонина, — с моим младшим братом, который, не трудно сложить два плюс два и сделать выводы, носит фамилию Ким. Ким Чонин. — и тут то парни теряют нижние челюсти, соображая всю комичность сложившейся ситуации. — Ладно, раз уж все теперь всё поняли, — наконец-то подаёт голос альфа, — думаю, мы можем разойтись в поисках тех, кого мы тут реально знаем. Не теряйтесь больше. Думаю, ещё увидимся, — и не дожидаясь ответа мигом разворачивается в сторону стола с закусками. — Ага, найдёмся, если что, парни, — машет и, так же быстро, скрывается из виду второй. А омежки, всё ещё туго соображая, так и стоят не шелохнувшись, периодически затормаживая движения снующих туда-сюда официантов. — Мини? Ты в порядке? — беспокоится Ян, — Ты кажется стал выглядеть не очень. — Я? Я в норме, — заикается парень, всё ещё пытаясь смахнуть чёртов румянец с щёк, — пойдём найдём Чимини. — на том и порешали, направляясь в поисках репетиционной с роялем.

***

Постоянно подгоняя парня, Намджун спешит дойти до заднего двора, чтобы Чимин, в своём позорном наряде, не успел попасться кому-нибудь на глаза. Но, чем черт не шутит, а сделать этого ему не даёт, внезапно появившийся из ниоткуда отец Юнги. — Джуни, куда это ты так спешишь? — останавливает голос сзади, поначалу не заметив рядом «мальчика в чёрном», — мы тебя обыскались уже. Там без твоей персоны, как без рук. — Ох, господин Мин, у меня появилось маленькое неотложное дельце, — легонько кивает в сторону, намекая на недоразумение позади себя, — но дайте мне десять минут, и я снова в вашем распоряжении. Наконец обратив внимание, на то самое «неотложное дельце», только взглянув ему в глаза, Мин старший недовольно скалится и всем своим видом выражает полное нежелание уделять парню ещё хоть секунду, возвращаясь к разговору с альфой. Но не успевает он и двух слов связать, как его громом озаряют только что произнесённые слова. «Неотложное дельце?! Этот чёртов сопляк позволил себе прийти в чёрном?! Да как он посмел? Духу ему ещё хватило, вообще появляться в пределах этого дома!» — Не переживайте, мы всё уладим. — считав все эмоции по лицу дяди извиняется Намджун, — К сожалению, переодеть его полностью у меня не выйдет, но я попрошу, чтобы над его образом поработали. Мы постараемся завуалировать его костюм под образ. Такой себе образ чёрного ле… — Прошу прощения, господин Мин, — перебивает виновник, — я не нарочно, прост… — Кто тебе разрешал вмешиваться в разговор старших?! — Мин успевает поднять руку, вложив в неё всю свою злость и ярость, чтобы хорошенько хлестануть ей по нежной омежьей щеке. Но вовремя останавливается, соображая, что не желает разводить скандалы и наводить лишнюю шумиху на свадьбе единственного сына из-за какого-то там Пак чёрт бы его побрал Чимина. — Я понимаю, конечно, что он твой брат, Джун, — переводит разговор к рядом стоящему собеседнику, как будто уже избил Чимина до смерти и от мальчишки тут не осталось и следа, — но если он позволил себе прийти… Вот так! Ты мог бы развернуть его ещё на входе. — Я понимаю, дядюшка. Но он обещал… Обещал Хоби. И вашему сыну тоже. — выдерживает паузу, ожидая понимающего взгляда — Я уж не знаю, какие у вас на него обиды. Но с вашими детьми он в хороших отношениях. — Хорошо. Жду тебя через десять минут в холле. — медленно уходит от темы. — И я верю, что ты разберёшься с «этим». — не уделяя братьям больше ни минуты, он спешным шагом разворачивается в сторону гостей, успевая натянуть приветливую улыбку и в дружелюбном жесте раскинуть руки, приветствуя кого-то из новоприбывших. Чимин, который до этого, кажется, не дышал и даже глазом не повёл, когда рука старшего грозилась приземлиться ему на лицо, резко под прыгнул от, внезапно оказавшейся на его плече, ладони брата. Его трясёт. Его жутко трясёт. А в горле настолько пересохло, что, он думает, сейчас спасёт только бутылка. Бутылка самого крепкого, что есть на этом застолье. Желательно вся только для него и, уж лучше, если сразу залпом. Если перед братом ему периодически было стыдно. То этого человека… Этого человека от точно, безоговорочно, боялся. Боялся до такой степени, что при одном его виде шарахался, как от огня, лишь бы не то что взглядами не пересекаться… в поле зрения ему не попадать. Не дышать воздухом одной комнаты. Поэтому сейчас. Когда у него не оказалось возможности убежать. Когда ему пришлось ждать, пока брат поговорит, а затем получить и свою порцию внимания. По началу жуть какого не лестного, а затем и вовсе принижающего… Сейчас Пак действительно осознал, насколько сильно он хочет сбежать. Наплевать на все обещания. Данные себе. Данные брату. Друзьям. Юнги. Да даже Хоби. И просто сбежать. — Нет уж, даже не думай, — читает его мысли брат, — Мин — старый ворчун, Чимми. — успокаивает он, приобнимая младшего. — Хотя, конечно, поворчал он за дело. Но, учитывая что я твой брат. И я итак уже тебя отругал. Можно было обойтись и без него. — Джун крепче прижимает сжавшегося омежку к себе, поглаживая по спине и пытаясь приободрить словами. Правда, не совсем понимает, почему мальчишку так вынесло на эмоции и поможет ли его метод прекратить всё больше и больше нарастающие всхлипы. — Хей, да что это такое? Мне обидно! Даже я в тебе не вызываю такого страха… Помнишь, что ты делал в детстве, когда я тебя ругал? — решает попробовать новый метод, — Поначалу тебе было стыдно и ты опускал глазки. А потом… Когда я уже менее строго начинал с тобой говорить. Ты чувствовал, что я давал слабину, начинал смеяться, убегать и шкодить ещё больше. — где-то в районе груди, доносится смешок. Сработало. — Прости хён, — произносят снизу, неохотно выпутываясь из объятий и вытирая слёзы чёрным воротником, — обещаю впредь смеяться только тебе в лицо, — и сразу же сдерживая обещание улыбается, сщурив глазки до ууузенькой щёлочки. — Вот же ж, мелкий, — отвешивают щелбан в ответ, при этом улыбаясь не менее ярко, — лаааадно. Пошли тебя «исправлять».

***

— Ты уверен, что мы обошли уже весь дом? Ты на кухне был? Потому что я туда не заглядывал. А в коморке? Может… Я не знаю, что ему там делать, правда, в комнате молодожёнов? — скороговорит, раздражая друга, Сынмин. — Да! Да! Да! Да! — взбешённо оборачивается Ян, врезаясь в одного из пробегающих музыкантов, но тут же извиняясь за свои действия. — Да — уверен! Да — я был на кухне, мы же блин специально разделились! Да, в коморке он не сидит и не ноет! И, наконец, да, он не дурак, чтобы заходить в комнату молодожёнов! — Меня обсуждаете?! — резко набрасываются сзади, накрывая плечи обоих парней. Ян, ни секунды не думая, перекидывая через голову срывает с себя чужую руку, заламывая вниз и приставляя к спине противника, пнув его куда-то в сторону ближайшей стены, к которой тут же припечатывает парня корпусом, навалившись всем своим весом. — Какой-то ты неправильный для шпиона, — всё ещё не понимая, кого схватил, продолжает наплыв агрессии, — хоть бы дресс-код соблюдал. — А если я не шпион? — тихо пищит жертва, поднимая свободную руку в примирительном жесте. На что Чонин разворачивает его к себе, сначала недоверительно осматривая лицо напротив, а затем награждая неслабым щелбаном. Второй раз за вечер. — Ащщщ, АйЭнии, больно же. — хватается за вновь пострадавший лоб, — Хён, ты это видел? Почему не вступаешься за меня? — Потому что сегодня ты заслужил, — отзывается брат, привалившийся к косяку неподалёку, который и правда наблюдал за всей развернувшей сценой. Да ещё и как наблюдал?! С улыбкой! — Мы искали тебя там! Как ты проскочил мимо нас? — обиженно дует губки Сынмини. — Потому что когда вы искали, меня там и не было. — Не было и хрен с ним. — отмахивается Чонин. — Ты когда успел так апгрейднуться? Серебряные волосы? Серьёзно? Ты же желчью плевался, как не хотел их. И… У тебя же был только один прокол. В левом ухе. А теперь. Пять на оба! А во что ты вырядился, Минни?! Ты вообще в приглашение заглядывал?! — Собственно поэтому он и заслужил, — успевает перебить и вставить свои пять копеек альфа, — я знаю, что там осталось немного ткани, с украшения зала для регистрации, оформишь что-нибудь? — обращается обращается к младшему. — Никаких проблем, — игриво подмигивает тот, — у нас ещё стооолько живых цветов, что укради я парочку, никто и не заметит. Аполлона из него сделаем. Как будто так и было. — Вот же ж ополчились! — недовольствуется виновник, в миг ставший жертвой. — Сам виноват! Передаю его в твои надёжные руки — так же подмигивает Джуни, удаляясь и дав парням каких-то несчастных сорок минут. А руки АйЭна в этом деле и правда можно было назвать самыми надёжными. Да что там надёжными… Просто волшебными! Быстро разделив обязанности между собой и Сынмином, он отправил старшего в поисках самых красивых цветов: «в твоём распоряжении огромная территория, так что не вздумай мне набрать вялых и одинаковых, нужна ШИКАРНАЯ композиция из разных, мать его, бутонов!»; а сам разыскал нитки, оставшиеся куски ткани и принялся мозговать, как исправить порученную ему задачу. Сообразив, что за такое короткое время ему не то, что не сшить штаны, даже мерки нормально не снять, он решил не мучать Пака и попросил того, под долгие возмущения, оголить только торс. Прокомментировав его тело коротким «вау, и почему ты его прячешь?», парень решил взять на себя ещё большую ответственность и, сегодня вечером, попытаться приоткрыть, всем пришедшим гостям, завесу тайны под названием «великолепный торс Чимина». На смену изящной облегающей атласной блузке пришла не менее впечатляющая летящая импровизированная. Подколов кусок ткани на груди и подшив под подмышками, Чонин восхитился своей задумке, прокомментировав это только: «красиво конечно, ничего не скажешь, но слишком секс, учитывая, что о-жених* не ты» и повторил то же ещё дважды, каждый раз разрезая кусок поуже и покороче и накладывая поверх основного, делая своеобразные многослойные рукава-лепестки и не до конца скрывая голое тело под новыми слоями ткани. В сочетании с посаженными на талии зауженными атласными брюками новое детище дизайнера-швеи Ян Чонина смотрелось просто восхитительно. Бедняжка Сынмин, который успел оббегать большую часть особняка, чуть не выронил весь собранный букет, когда пришёл уже на завершающем этапе пошива. Но расслабиться и полюбоваться такой красотой ему не дали, даже не смотря на парня, дав новое указание: «собрал? какой ты золотой! теперь плети венок». И, хочешь — не хочешь, а отказаться нельзя, потому как друг прекрасно знал его способности в этом деле. Чимин, которому ни разу не дали не то что в зеркало на себя взглянуть, даже опустить голову, если Ян его случайно уколол, или повернуть, наблюдая за высунувшим язык Кимом, с любовью делающим ему аксессуар, просидел все двадцать пять минут в полном возмущении и недовольстве. Под конец он даже начал устало скатываться, за что лишь был уколот ещё раз. — Такс, — довольно лыбился Чонин, одевая законченный венок на Чимина, специально, с затылка, чтобы тот опять ничего не увидел раньше времени, — осталась только маааленькая мелочь, — он потянулся к ушам старшего, аккуратно снимая его дерзкие, совсем не подходящие к новому образу, серёжки. — Сынмини, неси своё приданное. Парень быстро спохватился, отходя куда-то к подоконнику, откуда вернулся с маленькой, но очень вместительной шкатулочкой. Чонин принялся рассматривать, по истине, ангельскую коллекцию хёна (всё в стиле нежного Сынмина), раз за разом восхищаясь ещё больше, потому что буквально каждая серёжка подходила к подобранному образу. Когда он наконец определился, не забыв про тайность, отошёл за спину Пака и так же бережно надел новый аксессуар. — Принцесса, ты готова! — всплеснув руками, радостно резюмировал младший. Как раз на этих словах, ровно сорок минут спустя, зашёл брат, с намерением забрать Минни к ожидающим гостям. Но совсем не верно будет сказать, что зашёл. Потому как он, буквально, заскочил, спотыкаясь об воздух, при виде сидящего перед ним ангела. — Это п-просто… Вау, — всё на что хватило его сил, — Нет, ну правда в-вау, ребят! Вы постарались на славу, ничего не скажешь. И даже чёрные штаны скорее подчёркивают образ, чем затемняют его. Я п-росто аплодирую! Чем больше людей, с восторгом и обожанием в глазах, превозносили Чимина, тем больше в нём разрасталось желание сорваться и, против запрета друга, наконец посмотреть на себя в зеркало. Но, как только он решился на этот шаг, его руку накрыла мощная старшая и, ещё раз поблагодарив «фей-крёстных», уволокла с собой на первый этаж, ко всем собравшимся.

***

Пак стоит за кулисами, не прекращая нервничать, и постоянно обтирает потеющие ладошки о брюки. Он ещё раз мычит мелодию себе под нос, чтобы удостовериться в том, что в последний момент, правильно успел запомнить крайние ноты проигрыша. Ещё пару часов назад он посчитал, что стоит отмести эту идею и хоть в чём-то проявить каплю уважения к пригласившим, но встретившись с Мином-старшим… Он окончательно убедился в сумасбродности своей задумки и решил, что если он и отгуляет эту свадьбу, то по полной. — Чимина, — опускает ладони на его плечи и разминает, только что подошедший сзади, брат, — Ты напряжён. Я чувствую. Расслабься, это всего лишь на четыре минуты. — Я в норме, хён. Просто. Просто немного боюсь сбиться в словах. Я их немного репетировал, — честно признаётся. — Всё будет хорошо. Не бойся. И. Пожалуйста. Прошу тебя! Ничего не вычуди! — Да ладно тебе, что я могу вычудить? — и невинно поджав губки, выходит на сцену под объявление ведущего.