Чужое

— Сегодня она тебе не понадобится. Сегодня мы будем пить. Мин не успевает сменить взгляд с обречённого на гневный, как младший, быстро переключив с него внимание, уже тормозит такси и, залезая первым, высовывает руку, помахивая планшетом, напоминая про их договор. Юнги остаётся только доковылять и затащить своё обессиленное тело в машину. Они едут в полной тишине, пока за окном сменяются пейзажи и мелькает вечерний шумный Сеул. Даже таксист, явно измотавшийся за полный рабочий день, специально прибавляет звука на магнитоле, намекая пассажирам на своё нежелание трепаться сегодня. Вырвавшись из своих мыслей, Мин подмечает, что по радио крутят Бруно Марса, одного из любимейших исполнителей Хосока. К слову, он часто сравнивал этих двоих, говоря омежке, что у них безумно похожая энергетика. Одинаково яркая, солнечная, заставляющая улыбаться и чувствовать себя комфортно. Губ Юнги, при этих воспоминаниях, касается лёгкая грустная улыбка. Он понимает, что разрывается сейчас между желанием рвануть домой и исполнять обещанное, но в то же время и соглашается со словами друга. Сейчас, когда его разум затуманен тоской и сомнениями, не лучшее время возвращаться к своему омеге и играть в домашнего покладистого альфу. Тем более, зная проницательность своего супруга, он прекрасно осознаёт, как быстро тот его раскусит, и вместо этого уже в сотый раз мысленно извиняется перед Хоби. — Приехали, — толкает друг в плечо, параллельно расплачиваясь с водителем, — вытаскивай своё тощее поникшее тело из машины. Юнги быстро реагирует, с неожиданности несколько раз нажимая в районе дверной ручки, но попадает только на четвёртый. Попутно он прощается с водителем и уж слишком громко хлопает дверью, мысленно извиняясь перед ещё одним человеком. Тэхён привёз его в самую обычную уличную кафешку, недалеко от их общего района проживания. Скромненькие квадратные столики, с парочкой стульев в придачу к каждому, разбросаные по периметру десяти метров, такие же квадратные зонты над каждым столом, ограждение в виде низенького имитированного заборчика, снующие от обильного количества клиентов в час пик, замотавшиеся официанты, и приоткрытая посетителям кухня в центре всего этого балагана. — Два соджу и две порции свиных рёбрышек, пожалуйста, нуна. — даже не спрашивая о предпочтениях, мило просит Тэхён официантку. — Выглядит будто ты здесь свой. — Я начал тоскаться сюда ещё с Чанбином. Когда ты только познакомил меня с ним и Хоби, а потом вы дружненько кинули нас, гоняя по свиданиям. — не без нотки обиды подметил младший, — Бинни славный малый. Поначалу уж слишком походит на грозного бугая, по типу телохранителя Чона, а потом оказывается той ещё сладкой ватой. — Чон уже Мин, Тэ. Привыкай. Хорош упорно продолжать его так называть. — делает замечание другу. — Когда-нибудь перестроюсь, не ворчи. Обещаю.— переходя с атмосферы наезда на более располагающую дружескую, наконец-то смягчает тон Тэхён, — Чёрт, а вот и лёгок на помине. Я не знаю, что Чану от меня надо, но он по пустякам не звонит. Я отойду на пару минут и вернусь. Не скучай! И соджу без меня не пить! Юнги закатывает глаза и этим говорит, успокаивая парня, что без него и глотка не хлебнет, и снова отвлекается на атмосферу. Подобные заведения напоминают ему о студенческих временах. Когда они с Намджуном, упорно досиживая последние минуты крайних пар, срывались на звонке, встречались у главного корпуса и летели в ближайшую от университета кафешку, чтобы наконец-то насладиться полноценным обедом или ужином. Мин терпеть не мог университетские буфеты с их сухими перекусами, а Джун с трудом переваривал стряпню, так заботливо, но так невкусно приготовленную омегой-папой, что к концу дня оба были голодны как волки. Они всегда вдоволь наедались мяса и, ангельскими глазками смотря на официанта, хотя таких глазок не было ни у кого из них и скорее они просто запугивали, занимали какой-нибудь отдалённый столик, прося не выгонять их и разрешить позаниматься. Домой не желали возвращаться оба. Один не проявлял никакого желания пересекаться с отцом больше, чем в ночное время, другой, просто не мог делать домашку в располагающей для этого атмосфере, потому что всё его внимание и тишину забирал младший, активно бушующий в своей подростковой жизни, брат. — Отмирай. — возвращая его в реальность, пощёлкал друг пальцами перед носом, — Можно было тебя и не просить не расправляться с ужином в одиночку, ты всё равно даже и не заметил, как еду принесли. Мин только сейчас перевёл взгляд с парня на стол и увидел там аппетитное, только что приготовленное и просто божественно пахнущее мясо, в добавок с двумя бутылками алкоголя и стаканами, прилагающимися к ним. Ладно он не заметил официантку, но как, при таком обилии скопившихся во рту слюней, он не учуял прекрасного запаха, стоявшего у него под носом, желанного явства. — Я весь в твоём распоряжении. — маякнул Ким, намекая ему начать разговор. Но заметив нерешительность и тормознутость друга, решил всё же первые шаги, сделать сам. Он открыл первую бутылку соджу и, придвигая стаканы, налил по полному. — Для развязки языка, — кивнул на стакан, подавая его старшему. Выжидательно наблюдая и, убедившись, что друг осушил первый полностью, он продолжил. — Значит, всё-таки не всё так радужно с этим парнем? Я думал вы просто как инь-янь дополняетесь и заполняете чёрные дыры в жизнях друг друга. — Так и есть. — А проблема то в чём? — не донеся куска мяса до рта, непонимающе выгнул бровь Тэ. — В этом то и есть проблема, понимаешь? — Вообще-то нет. Потому что тогда наоборот. Все твои проблемы решаются. — Да. Но… Знаешь, я начинаю задумываться над тем, а хотел ли я решить эти проблемы. А стоило ли действительно заполнять эти чёрные дыры… Ведь эти дыры тоже часть меня. И когда их нет у меня ощущение… Чувство неполноценности, что ли… Словно я уже не я. — Ты идиот? — Тэ не сильно отличался тактичностью вне офиса. Скорее прямолинейность была его главным достоинством в дружбе. Пусть и не всегда желанная и приятная на слух. Теперь он тормозил, не сильно понимая друга. Поэтому сейчас уже Юнги смотрел за тем, как друг опрокидывает стакан, выпивая его залпом. — Чёрт, какое же отвратное пойло, — сильно сморщился. — Ну нет, знаешь, когда мы только познакомились, я посчитал тебя странным. Потом на время отмёл эти подозрения. Сейчас я скорее убедился в первоначальном выводе. То есть проблема в том, что нет проблем? Это ты хочешь сказать? — Что-то в этом роде. — Юнги замялся, сминая и начиная рвать в руках первую попавшуюся салфетку. Он вроде и хотел говорить, а вроде и терпеть не мог все эти словесные рассусоливания. Чёрт возьми! Да если бы в его жизни не появился такой человек, как Чон Хосок, он наверняка всё ещё решал бы все свои проблемы кулаками, саркастическими фразочками и простым «отъебись». Даже Тэ раньше не удавалось из него вытянуть и крупицы искренности. Всё стало потихоньку перестраиваться в его мозгу и поведении с появлением одного только человека. Заметив, что друг всё ещё выжидающе на него пялится, он неловко продолжил свои размышления. — То есть… Я не хочу сказать, что с его появлением в моей жизни всё стало хуже. Наоборот… Все знают о том, как я смягчился… Стал не таким резким, язвительным, более чувствительным, что ли… — Треснула твоя железобетонная скорлупа, которую ты всю жизнь выстраивал, так сказать — подсказал друг. — Да. Так и есть. Но без этой скорлупы… Не то, что я чувствую себя беззащитным… У меня появилось какое-то ощущение уязвимости… Словно я не я, а привыкающая к ручной настройке кукла. — Хоби никогда не помыкал тобой, Юнги. В нём даже нет этого качества, этого желания управлять людьми. Ты сам доверился ему настолько. Ты ссылаешься на горький опыт своей матери, боясь стать копией отца. Поэтому и ломаешь себя против воли, ради, в один момент, такого родного, но в то же время, абсолютно чужого по духу тебе человека. Будь Хоби простым прохожим, ты бы относился к нему и его присутствию в твоей жизни по-другому. А теперь ты просто осознаешь, что вроде всё идёт по давно продуманному тобой плану, но при этом, когда ты составлял этот план, ты хрен да нихрена знал о человеке, который был его центральной фигурой. Юнги молчал. Молчал, от того что не знал что добавить. Просто потому что все слова друга были настолько логичными и полными, что и не нуждались в дополнительных размышлениях. Он зависим от Хоби. Это факт. Но он сам заставил себя быть зависимым. Это тоже факт. Он полюбил его и его ванильный любовный мир. С этим не поспоришь. Хоби не противен ему с этими качествами и нет желания сбежать из его мира навсегда, но что-то постоянно тянет туда, где мрачнее, прохладнее и привычнее. С этим тоже не поспоришь. Да. Когда мы влюбляемся, несмотря на время, которое мы прожили без этого человека, мы стараемся подстроиться под него. Мы, в придачу к этому человеку , находим новые интересы, открываем для себя неизведанное, привыкаем к чему-то, что в прошлой жизни было для нас чуждым. Но… Иногда мы заблуждаемся, хотим ли мы этого на самом деле или это просто банальное желание угодить. Заблуждаемся в том, начинает ли нам это нравиться, потому что это действительно интересно для нас, или потому что мы хотим, чтобы наш любимый человек был рад оттого, что заметил блеск в наших глазах по отношению к тому, что любит он. — Юнги, — в очередной раз вырывает из раздумий Тэхён, — ты любишь его или ты хочешь убедить всех в том, что ты его любишь? Ты уверен в том, что стоило так рано играть свадьбу? Или же ты хотел показать кому-то, что ты уже занят и разрушить напрасные надежды? — Простите, — одергивает Мин проходящую мимо официантку, — принесите на этот столик ещё бутылочку соджу. Пожалуйста. — Не надо тебе ещё бутылочку соджу, — спохватывается друг, — лучше захватите счёт. И Мина передёргивает. Пытается ли он кому-то что-то показать?

***

— Простите, — уже нечитаемым взглядом Мин хватается за рукав официантки, пробегающей мимо его столика, привлекая к себе внимание, — Принесите на этот столик ещё сотылочку боджу. — та осознает, что вроде как это не её дело указывать посетителям сколько им пить, но желания спаивать этот столик до состояния «в хламину» у неё точно нет. — Пожалуйста. — как можно жалостливее пытается выдавить из себя альфа. — Не надо тебе ещё бутылочку соджу, — раздаётся сладкий голос позади, а на макушку ложится чья-то маленькая ладошка, невесомо поглаживая, — Лучше захватите счёт, — отдаёт новое распоряжение, от чего-то уверенный, что ему можно так, мальчишка сзади. Да блин, мальчишка! Юнги слабо распознает эти вроде как знакомые нотки, но чётко понимает, что говорит ещё ребёнок. Девушка, замявшись, выбирает кого же ей всё-таки послушать. И, следуя за личностью, озвучившей её пожелание, выбирает не возраст, а трезвость, бросая неуверенное «одну минутку» куда-то выше распластавшегося на столе альфы. — Ты совсем из ума выжил, малой?! — дёрнув головой он смахнул лежащую на ней руку, но не смог сделать большего, так как та отозвалась дикой болью, а звёздочки в глазах начали озорно прыгать вверх — вниз. — Это ты совсем из ума выжил, хён! Собираешься вылакать уже… Раз, два, три. Четвертую бутылку соджу и ползти домой ещё пол Сеула? — парень присел на корточки рядом, похлопывая старшего по спине и заглядывая в залитые пеленой глаза. В его взгляде не было осуждения. Скорее лёгкий смешок и нотка сочувствия. К себе. Учитывая, что дойти на своих двух Мин не сможет, пацан сразу прикинул, что эта ноша возляжет на него. — Блять, Чим-Чим, ты то что тут забыл? — альфа всё так же слабо соображая, всё-таки навёл фокус и узнал мальца напротив, параллельно словив и терпкий запах лилий. Вот же ж! Это ж надо было так налакаться, что б уже запахов знакомых омег не различать! Пак однозначно прав. На сегодня хватит. Чимин на минуту бросил Юнги, чтобы извиниться за поведение друга и расплатиться карманными деньгами с подошедшей официанткой. Шастать по карманам старшего он не решился, посчитав это скорее проблемным, чем неуместным или же неуважительным. Заранее сделав пометочку, что в будущем он найдёт способ, как содрать с хёна эти деньги. Возможно даже не столько в виде шелестящих купюр, сколько в лишнем часе внимания. Когда он обернулся, старший уже начинал скатываться со стола в остром желании поцеловать асфальт. Омежка подскочил вовремя, подставляя голову к голове Юнги и рукой перехватывая того за спину. Его же руку он закинул себе на плечи и, не без труда, попытки с шестой, поднял постоянно запутывающиеся в стуле, ноги старшего, ставя их в вертикальное положение. Мысленно поблагодарив когда-то вскользь сказанное замечание Юна о его худощавости, он понял что не зря стал заниматься с персональным тренером и сейчас как раз тот самый момент, когда его слегка подкачанные мышцы, сказали «пользуйся нами, пока ты молод». Переступив порог кафе ноги старшего, как на зло, стали ещё больше отказываться от самостоятельного передвижения. — Чёрт, хён, ты вроде лёгкий на вид, но когда в тебе ещё полторашка соджу, ты сразу становишься втрое тяжелее. — Намджун предатель, ты знал? Он просто… Мы же обычно вместе… Засранец! И что он только нашёл… Проклятые вишнёвые булочки! — бесполезно пытался связать в рассказ воедино свою причину попойки Юнги. Но получалось только ещё сильнее связывать язык и говорить совсем уже недоступным никому языком. — Если ты так надрался из-за Наму, то я… Твою мать, хён! Нет, пожалуйста, только не на школьную форму! — заорал на всю улицу Чимин. Мин резко начал блевать. Сначала фонтанчиком перед собой, затем развернулся в сторону младшего, на что тот сразу отреагировал, толкая в обратную. Пока Чим доводил его до ближайших кустов, тот умудрился запачкать чью-то дорожку перед домом. Затем и кусты, клумбы, да полпалисадника, наверное. За весь путь до дома Кима его пронесло, вероятно, раза четыре. По разу на каждую бутылку и один остатками свиных рёбрышек. Чем дальше Юнги выворачивало, тем хуже ему становилось. Под конец он вообще чуть ли не желчь из себя выплёвывал. Пытающийся, по началу, критиковать старшего Чимин, сдался со второго же раза. Кажется, он перенял всю боль Мина на себя и каждый раз корчился и хватался за желудок вместе с ним. Младшенький доставал воду, насильно заливая её в рот хёна, успокаивающе гладил по спине, даже по-быстренькому, на свой страх и риск, оставляя альфу на скамейке, сбегал в аптеку. Когда они наконец дошли до дома Пак, с помощью дядечки гугла, помог виновнику прочистить желудок и умыть лицо. Наконец Юнги упал на кровать, вытаскивая из-под себя одеяло и сворачивая калачиком, накрываясь им. — Нееет, хёёён! — жалобно заскулил школьник. У него были считанные минуты до того, как это полусоображающее тело вырубится окончательно. Поэтому он скоренько сбегал в комнату Намджуна, захватив оттуда хотя бы чистую футболку. — Давай, помоги мне, приподнимись чуть — справляться с шестидесяти килограммовой тушей, на протяжении часа, было действительно сложно, но сейчас старший, видимо слегка отойдя, чуточку помогал, самостоятельно вставая. Мин резко поднял корпус на девяносто градусов, при этом сонно роняя голову. Чимин помог ему стянуть грязную толстовку и хотел уже поспешно натянуть футболку, но не тут то было. Младший на недолгих сорок секунд просто залип. Вот так сидел и наслаждался подкачанным телом взрослого альфы, буквально пуская слюнки и отказываясь его одевать, тем самым лишая себя прекрасного вида. К слову, в этом Юнги ему помог. Так и не дождавшись, когда Чимин соизволит вернуть ему верхнюю одежду, он завалился обратно на спину и, сладко причмокивая, потянул одеяло на себя. Отмерев, Пак откинул футболку и, воспользовавшись случаем, продолжил дальше пялиться, на уже более прикрытого тканью, альфу, переместившись коленочками на пол, а голову уложив на кровать. Омега внутри него так визжал от восторга, что даже простил старшему все выходки его организма и немного обрадовался, что именно он получил возможность провозиться с ним весь вечер. Пусть и таким образом. Юнги ещё не спал, но уже потихоньку отходил в мир снов. Он периодически дёргался, натягивал одеяло на голые плечи, а открывающиеся пальчики ног подминал всё ближе к телу. Вся площадь одеяла перегородила Чимину вид на вздымающуюся грудь и сжатые в коленках сильные ноги. Зато он все ещё мог лицезреть оголенные мускулистые плечи, периодически показывающиеся на поворотах, молочные ключицы и умиротворенное, до жути милое лицо альфы. И когда он подумал уже, что лимит наглости на сегодня исчерпан и начал поворачиваться в направлении выхода, его резко схватили за руку. — Прости, Чим-Чим… Что… Я… — Мин всё так же не мог связать и двух слов, только в этот раз уже из-за наступающего на пятки сна, — Прости короче. — долгая пауза, — Ты такой заботливый цыпленок, ты знал? А Намджун такой… Люблю тебя, тонсен. Какой Намджун, Чимину так и не довелось узнать. Но ему это и не надо было. Хён… Любит его? Вот так полупьяно, полусонно… Но сказал же, что любит, да? Будь это другая ситуация, он бы предпочёл утром докопаться со всей дотошностью, но сейчас… Сейчас он захотел просто сохранить это в сердце, периодически ставя момент на повтор. Потому что понимал, докопайся он с этим утром… эти слова заберут у него обратно. «И что же всё-таки натворил Намджун со своими «к чёрту» вишнёвыми булочками?» проскользнуло в довершение в голове Пака.

***

— Да, Юнги, моя смена почти окончена и я с радостью готов к тебе присоединиться. Я помню твои планы. Да, лучше заедь за мной, раз ты уже неподалёку. — входная дверь в пекарню распахивается, задевая колокольчики, висящие над ней, а Намджун, словно умалишённый, тут же улавливает приятный, щекочущий ноздри, запах сродне запаху книжных страниц. — Чёрт… Слушай, Мин, такое дело. — но на той стороне уже слышатся гудки, оповещающие об окончании разговора. — Чтоб меня! Хоба: 19:57 Не благодари 😏😉😚🙄🙃😁❣️ ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Джуни:

19:57

Чёрт, Хо, это что, ты подстроил?

Только не сегодня, меня Юнги

загрызёт 😭😭😭

ㅜㅜㅜㅜ

Хоба: 19:57 Оу, я даже угадал с временем? 😳Поздновато он конечно. Даже почти опоздал. Да, эт я 😁ㅋㅋㅋ Мы пересеклись с ним вчера в парке, вот я и ляпнул, что сегодня твоя смена:))) А Юнги твой не цербер же, поймёт и примет ;)

Джуни:

19:58

Такие как Юнги не принимают.

Ты подставил меня!

Заставляешь выбирать между омегой и другом детства? Да цербер это ты!

😑

Хоба: 19:58 Один раз друга можно и подвинуть ;) 19:58 Если что, гони его ко мне, я ему лекцию зачитаю, как не стоит друзьям отношения обламывать 19:58 Ты мне желание торчишь, альфач! 19:59 И другого шанса исполнить это желание у тебя не будет! 19:59 Он думает улететь на днях в Штаты, к отцу 19:59 И по его глазам я понял, что если ты его не попросишь остаться, он не останется 19:59 Так что если не словишь эту жар-птицу за хвост удачи сейчас… 19:59 Совсем потеряешь 19:59 Но можешь конечно и дальше по пятам бегать за своим Юнги 20:00 Дело твоё 👽 — Намджун, ты ведь сегодня до восьми? Твоя смена окончена, дальше я сам справлюсь. — кладёт коллега-омега руку на плечо парня, заставляя того вынырнуть из переписки. — Хорошо, только последнего клиента обслужу и пойду собираться, — кидает в ответ Джун, блокируя телефон и убирая в карман джинс. Омежка же, в свою очередь, замечая приближавшегося к прилавку, складывает два плюс два и подмигнув коллеге, скрывается с поля зрения, давая парочке возможность уединиться. Намджун знает, ещё минут пятнадцать и бешенный ураган по имени Мин Юнги вынесет ему мозг. Намджун знает, что давал обещание провести этот вечер с другом, чуть ли не за месяц до самого вечера. Он прекрасно понимает, что ещё чуть-чуть и ему придётся отшить, не привыкшего устраивать сюрпризы и растрачивать своё время на планирование событий, альфу. Который в этот раз уж капец как постарался и настроил столько грандиозного, что Киму наверняка и не снилось. Он пытается одновременно и проклинать и благословить Хоби, потому что как бы тот не накосячил с одной стороны, он, возможно, стал спасительным почтовым голубем с другой. Джин может улететь… Чёрт. ДЖИН МОЖЕТ УЛЕТЕТЬ! Прошло всего пару минут с того момента, как он прочитал все смс Хосока, но это единственное, которое засело у него в памяти и острой болью отдавалось в сердце. Нет, только не сейчас. Только не в тот самый момент, когда он успел так сильно к нему привязаться. Всё ведь шло так хорошо… Намджун даже стал регулярно брать смены, удивляя отца-альфу, который прежние два года еле как заставлял его хоть раз в неделю участвовать в семейном бизнесе. Теперь он завидный жених не только по документам, когда через шесть лет ему достанется вся сеть самых популярных пекарен Сеула. Теперь он завидный жених с без пяти минут компанией в руках, обучением в Сеульском национальном университете, знанием трёх языков и стабильным заработком, несмотря на тяжёлые студенческие годы. И, в добавок ко всему, вишенка на тортике! Точнее вишенка в тесте… Он сам! Наконец-то сам! Дополнил коллекцию семейных рецептов своим собственным. Собственным рецептом булочек с вишнёвым вареньем! Ким так привык приходить на работу и каждую смену, как по будильнику, ровно в четыре часа дня, с порога вдыхать этот ностальгический запах книжных страниц. Именно книжных. Он сильно отличался от тетрадных, альбомных, журнальных. Это тот самый запах свежей печати. Когда покупаешь книгу. Приносишь её домой. Открываешь на первой главе. И вдыхаешь аромат нового произведения с каждой страничкой. Упиваешься рассказом выдуманных героев. Познаешь новые человеческие истины. Чувствуешь чувства в каждом слове, каждом предложении. А потом грустишь. Грустишь от окончания ещё одной истории. Но всё равно иногда. С любовью. Вновь берёшь книгу с полки, вспоминая былые деньки. Перечитывая то, что когда-то будоражило твоё сердце. И вдыхаешь. Вдыхаешь. Вдыхаешь… Намджун понимал, что если сейчас отставит эту книгу, то, вполне вероятно, уже никогда не сможет вернуться к ней снова. Потому что эта книга, против его воли, будет отправлена посылкой на другую сторону планеты. Поэтому окончательно наплевав на Юнги, «но решив дождаться его и хотя бы попытаться извиниться», начинает осторожно действовать, как только к нему приближается желанный омега. — Эм… Привет, — смущённо почти что шепчет тот, боясь наладить зрительный контакт. — Привет, — наплевав на все формальности «работник-покупатель», говорит Намджун в ответ, не сдерживая радостной улыбки, которая тут же открывает вид на прекрасные ямочки и заставляет омежку поднять глаза и улыбнуться в ответ. — Тебе как обычно? Раф и булочку с вишней? — получая кивок в ответ, альфа пробивает заказ. — И… Ещё три булочки и американо, добавь пожалуйста. С вишней. Ещё три булочки с вишней. И две из них, можно? с собой? — опять избегая зрительного контакта, смотрит тот себе под ноги. — Конечно — альфа слегка ухмыляется этому сладкоежке, но лишних вопросов не задаёт. — Присаживайся, я принесу тебе заказ. Моя смена всё равно закончилась. — чуть замявшись, — Ты же не против? Если я подсяду к тебе? Омега кивает, глядя всё так же куда-то в пол, и расплачиваясь карточкой отходит к дальнему столику в углу пекарни. У окна. Куда он впервые присел, когда пришёл в это заведение и сразу же натолкнулся на альфу. С тех пор это место стало его бесменным. Даже, каким-то особенным для Джуна. Словно больше там никто и не должен был садиться, чтобы не забивать это пространство своим запахом, вытесняя книжный. Намджун подошёл через пару минут, кое-как донеся в руках весь заказ. Поставив его на стол, он увидел оповещение из какао, в котором Мин написал, что нарвался на какого-то придурка, ехавшего на высокой скорости и зацепившего старшего. Он предупредил, что задержится минут на пятнадцать и закинул ещё с десяток гневных матерных сообщений. Ким только помолился всем богам за такую возможность и отписал Юнги, чтобы тот сильно не пиздил виновника происшествия. — Прости. Юнги нашкодил. Обматерил всех и вся уже в нашем чате. — извиняется перед омегой, откладывая телефон в сторону. — Ничего. Это тебе, кстати. — Джин протягивает ему тот самый американо и придвигает одну из булочек. — У тебя же только закончилась смена. Проголодался, наверное. Джун просто не может сдержать широкой улыбки , принимая угощение. Джин всегда такой. Подмечает мелочи. Невзначай заботится. Запоминает малейшие предпочтения старшего. И… Скромненько улыбается, когда понимает, что ведёт себя с ним не столько как с другом, сколько как с альфой. Они довольно быстро нашли общий язык. Сошлись в любви к готовке. Точнее как… Джин признался, что до безумия любит готовить, а особенно выпекать, а Джун, просто залипнув на запахе младшего, без задней мысли сказал, что тоже. Так он, собственно, и погрузился в семейный бизнес.Они смотрели видеоблоги лучших пекарей. Затем договаривались вместе ходить на мастер-классы. И честно исполняли задуманное. Спорили, что же лучше сочетается с корицей, вишня или яблоки? И в итоге пришли к единому выводу и убедились, что лучшее её сочетание - запах старшего. Вишня. Обсуждали книги, сидя в пекарне. Перебирали лучшие произведения корейских и японских классиков. Цитировали, наизусть заученные, стихи и даже с эмоциями зачитывали монологи, полюбившихся героев произведений. Проезжали с утра вдоль реки Хан на велосипедах, затем разъезжаясь каждый в свою сторону: альфа в университет или на работу, омега — в школу. В общем друзьями они стали с лёгкостью. А вот на что-то большее… Смелости и решимости не хватало у обоих. Даже друзья Джуна, зная привычный напор и инициативность альфы, удивлялись каким робким и неуверенным мальчишкой тот становится, когда находится рядом с младшим. — Хосок сказал, ты уезжаешь скоро. — побаиваюсь, начинает Джуни. — Нет! — сразу же отпираются напротив, — то есть да! То есть… В общем, я в раздумьях. Мне вроде хорошо здесь. С папой. Но отец зовёт меня к себе. Говорит, что дипломы американских университетов ценятся выше и с ними у меня, по окончании, будет больше шансов привлечь к себе внимание. — Но тебе ведь остался ещё один класс старшей школы. Зачем прерывать учёбу сейчас? — Я всё равно не сильно лажу со своими одноклассниками и учителями, так что нет разницы где доучиваться. — произносит младший, тут же заставляя Наму погрустнеть от таких рассуждений, — Но всё не так плохо! Я ведь просто не нашёл себе друзей, а не являюсь каким-то посмешищем или мальчиком для битья. Так что можно и здесь доучиться. — тут же успокаивают. — Я просто не знаю, как мне лучше поступить. — наконец-то заглядывает в глаза, надеясь прочитать там желанный ответ. Конечно же он ни на что не намекал… Конечно же… Просто спрашивал совета у взрослого разумного альфы. — Мне кажется, не стоит прерывать учёбу, — пользуясь возможностью альфа не столько выдаёт версию в которой уверен, сколько версию, которая положительно отразится на нём. Омежка спокойно выдыхает. — Ты… Довольно чувствительная натура. Поскольку учебный год уже начался, этот переезд может стать для твоего организма очень резким и стрессовым. Хотя… При поступлении в американский университет, конечно, было бы не плохо иметь американский аттестат. Но сделай так, чтобы США было для тебя местом молодости, а Корея местом детства. Не проводи сейчас ненужную неровную черту. Омега кивает, соглашаясь. Кажется, теперь они оба расслабляются. Ким старший уже окончательно перехватывает ситуацию на себя и, не желая сейчас расставаться с младшим, хотя знает, что у них есть как минимум год, а там, может он и совсем передумает, предлагает ему прогуляться вдоль речного канала и заскочить в кинотеатр под открытым небом на ночной показ старых фильмов. На что тот быстро соглашается. И обоих уже совершенно не волнует, что вся эта программа звучит, как отличное альфье-омежье первое свидание, они думают об этом только в ключе познания искусства. Так же, как и альфу совсем перестал волновать его друг. Точнее сказать, он про него просто забыл, утонув в сильнейших разгорающихся чувствах. — Блять, это просто какой-то пиздец! — всё-таки напоминает о себе Мин, врываясь в помещение и тут же подходя к Киму, который заскочил за прилавок со сладостями, забрать оставленную там сумку. — Этот гандон хотел меня виноватым выставить, представляешь! Хотя не я сворачивал раньше времени, когда ехал не по гла… Ай, хрен с ним! — машет он рукой, на удивление быстро отметая свою злость, что было на него совсем не похоже. — Погнали, а то я итак уже задержался! — он хватает младшего за локоть, пытаясь утащить в сторону выхода, но получает лишь отпор — Ты чего? — Юн, прости, — он делает кивок в угол, куда собеседник тут же переводит взгляд, искривляя лицо, — Я знаю, что ты готовился. И не день, и не два, и не неделю. Но… Понимаешь… Я не могу оставить его одного. Только не сегодня. У меня, вроде как, есть какие-то намёки на отношения, понимаешь. С ним. С Джином. И… Если я сегодня его отпущу, то, возможно, он передумает и сбежит. На совсем. Юнги, понимаешь, омега, которую я успел полюбить, может исчезнуть насовсем. — Сам Ким Намджун дорос до того, чтобы таскаться за омегами. — с издёвкой всё-таки выдавливает из себя Мин, — Да этот мальчик просто джекпот сорвал! Не так уж и много времени ему понадобилось, чтобы покорить твоё сердце. Вот что странно, Джуни… — задумывается он. — Ты же кремень, скала! Книги задурманили тебе голову? А что если ты полюбил запах, а к его хозяину просто привык? Ты не задавался этим вопросом? Будь у тебя другое хобби, может тебе бы понравился другой парень. Почему не свежескошенная трава, Джуни? Ты предал велосипеды? А мы ведь встречали омегу с таким запахом. Книги… Да этот парень так. Рассказик на сто страниц. Никакая он не книга… Не обнадёживай себя. — уж слишком некрасиво и обидно заканчивает Юн свою речь. — Юнги! Не перегибай палку! Ты даже не общался с ним достаточно, чтобы делать выводы! Я кремень? Да это ты кусок бездушного камня! — на этих словах Джун не сдерживает своего гнева и тычет, парню напротив, пальцем в грудь. Прямёхонько там, где находится сердце. — Если бы ты попробовал хотя бы немножко узнать парня, по которому уже полгода сохнет твой лучший друг, то сделал бы совсем другие выводы. Но ты что… Ты же у нас жадный и гордый! — он переводит руку на плечо Мина, отталкивая его с лёгким наездом. — Отбирают у тебя единственного друга, значит всё! — следующий хлопок. — Значит он последний кусок дерьма! — ещё один, уже более сильный. — Может перестанешь уже держаться только за меня и начнешь знакомиться с людьми, а не огрызаться на них! Знаешь что? — наконец покончив с задираниями, произносит Ким с язвой, заглядывая прямо в глаза. — Я хотел извиниться перед тобой, но сейчас… Сейчас у меня абсолютно отпало всё желание даже оправдываться! Намджун грубо хватает сумку и движется в сторону подофигевшего омеги. Благо, тот сидел достаточно далеко, чтобы не слышать перепалки двух бушующих огней. Альфа нежно просит его встать и пойти за ним. Уже покидая кофейню, он напоследок оборачивается к красному, как помидор, недовольному Мину, скалящемуся в сторону омеги, говоря на полу шепоте, чтобы услышал только тот. — И запомни, когда ты найдёшь его, — он выдерживает паузу, — Я ещё припомню тебе всё твоё неуважительное поведение. — И не давая вставить другу ни слова, спешно покидает помещение. — Джун-хён, это не моя вина? — испуганно спрашивает Джин, не спеша залезая на мотоцикл, — Может тебе стоило остаться с ним и поговорить спокойненько? — Не переживай, ты тут не причём. Он уже давно напрашивался, вот и договорился. Нечего сначала молоть своим острым языком что попало, а потом думать. Давай я помогу, кроха, — Он ласково поглаживает трясущиеся от холода ладони младшего, хотя самого внутри переёбывает только так. Сердце бешенное. Готово прорвать грудную клетку от ярости. А в висках бьёт закипевшая кровь. Но Ким собирается и, надевая шлем на Джина, заботливо застёгивает его под подбородком.

***

Юнги просыпается с жуткой головной болью и пустыней Сахарой во рту. Рука инстинктивно тянется за водой, находя стакан на тумбочке рядом с кроватью. В комплекте с ним идёт блистер таблеток обезбола и записка: «Если проснёшься раньше девяти, то, вероятно, меня не застанешь. Так что возьми в холодильнике всё, что захочешь. Чмок: 3». Проглотив таблетку, Юнги раз пять перечитывает краткое сообщение и пытается напрячь мозг, вспоминая кто же дотащил его вчера до дома. Первые попытки размышлений приводят к тому, что, для начала, он замечает, что находится, собственно говоря, и не у себя дома. Белые краска на стенах, которую отец, отродясь, и не покупал для ремонта. Кровать полуторка, стоявшая прямо под окном, на которой и валялся Мин. Светлый маленький диван, голубенький коврик, ванильные пуфики рядом с круглым прозрачным столом, виниловый проигрыватель и пожелтевшая, выполненная из бересты, карта мира над ним. Всё довольно светло, располагающе и атмосферно. Точно не про их дом. — Бляяять — протягивает парень, ударяя себя по лбу и тут же морщась, так как этим шлепком он вызвал новую волну головной боли. До него доходит, что он находится в гостевой комнате Кима. В той, которую недавно специально отделали для родни старшего альфы, часто приезжавшей к ним в гости и задерживающейся подолгу. Только вот в голове не всплывает ни единого воспоминания о том, как они с Кимом вчера выпивали. Точнее всплывает одно. О лютой ссоре. А потом поездка в кафе на бешеной скорости. В одиночку. И совсем никакого Кима. А тем более намёков на то, как тот мог привести его к себе домой. Он на всякий случай проверяет телефонную книгу вызовов и чаты в какао. Нет. Писать и звонить по пьяне не умудрился. Вот же ж чёрт… Если не Намджун, то… Юнги хватает записку, ещё раз перечитывая. На этот раз вглядываясь не в смысл, а в почерк. «Блять, это реально Чимин!». Проносится в его голове. И как только малому удалось его дотянуть столько кварталов… Мин лишь сейчас смотрит на время в телефоне, обнаруживая, что стрелки уже не только перевалили за девять, а ещё и за полдень. Он спешно поднимается, замечая, что штаны на нём, а вот толстовка отсутствует. Парень мысленно ставит галочку, что черты они с Паком не перешли. Хотя от этого показника можно ожидать всякого. И, завидев верхнюю часть одежды на быльце кровати, натягивает её на себя и выходит в коридор. — Отоспался? — не очень то приветливым тоном встречает его Намджун. Блять. А Юнги и в голову не пришло, что в доме Кима, он, с вероятностью в девяносто девять и девять процентов, в выходной то день, может пересечься с Кимом. — Чимин приготовил тебе венские вафли и оставил шоколадный топпинг рядом. На кой хер? Я не знаю. Наверное, потому что он наивный малый, влюблённый в полного мудака. — резюмирует он. И, воруя с тарелки Юнги вафлю, ибо «блять, не обидится! ему то ты значит приготовил, а про брата и не подумал даже», направляется в зал, запрыгивая на диван и включая плазму. — Ты хочешь продолжить вчерашнюю ссору? — скорее намекает на неизбежное, чем уточняет. — Давай не будем приплетать сюда Чимина. — Юнги подходит к барной стойке и присаживается, начиная уплетать завтрак, плавно перетекающий в обед. Благодаря планировке студийного типа, взглядом сейчас он утыкается в спину Джуна. Каждый раз он откусывает с такой силой, словно выстреливает в груду мышц перед ним. Хотя, честно, он так и делает, всё ещё злясь на младшего. — Оххх нет, мой хороший хён, — язвит слегка слащаво, — Тут без его персоны не обойтись. — Намджун разворачивается на сто восемьдесят градусов, заставляя Мина замереть, — ты спрашиваешь у меня уверен ли я, что полюбил человека, а не запах? А ты то сам уверен в том, что не полюбил человека, которого не собирался любить? Ты уверен, что твой разум управляет твоим сердцем? Знаешь ли, эти дружки, как правило, не советуются. — Я знаю себя и свои чувства, — спустя время отвечает он с дрожью в голосе. — Твой тон выдаёт тебя, хён. — Слушай… — снова берёт себя в руки альфа, говоря уже более уверенно. — Не думай, что если ты мой друг, то можешь знать больше и лучше меня. Якобы «ты лжёшь сам себе, но глаза то тебя выдают». Нет! Не выдают. Потому что я никому не лгу. Ни глазами, ни словами, ни сердцем, ни мозгом. Я честен и с тобой, и с собой. И честно говорю. Не заинтересован я, блять, в твоём младшем. Не чувствую… Ничего… — Говори сколько хочешь, я всё равно буду делать свои выводы. — холодно говорит Намджун, закидывая в рот последний кусочек. — Ты, кстати, меня этому научил. Не помнишь? — чавкая с набитым ртом, он ждёт реакции напротив. — Дай-ка я напомню… Подожди-подожди… Когда же это было… А, точно! Вчера! Джин ведь обвел меня вокруг пальца? Влюбил чудодейственным способом? А о том какой он на самом деле, ты от меня и слышать не хочешь, выдумывая в своём мозгу сценарии, далёкие от правды. — Джин не твой истинный, Намджун! Почему ты этого не понимаешь? Это всего лишь первая любовь. Она всегда такая: яркая, крышесносная, опьяняющая. Но она временная. Это пройдёт. И ты поймёшь, что это не тот человек, что предназначен тебе на всю жизнь. — стоит на своём Мин. — И как? Прошло? — переводя стрелки, издевается Джуни. — Истинность это сказки. Ловушка. Не всем она дана, Юн. У меня нет истинного, мы оба это понимаем. Иначе мы бы уже об этом узнали, потому что всё зашло довольно далеко. А если ты хочешь до конца жизни верить в этот бред и искать того самого… Флаг тебе в руки! Убивай себя и дальше. У меня другие планы на жизнь. — Он даёт понять, что закончил, сворачивая вправо по коридору, громко топая по лестнице и наконец хлопнув дверью своей комнаты.