Чужое

— Нет. Абсолютно никаких. — Абсолютно никаких планов на Ким Сынмина. Он просыпается на следующий день около трёх. Школу Хёнджин решил пропустить, потому что настроения не было от слова совсем. Нет, что вы, он вовсе не зазнался от выигрыша какой-то там школьной лиги, который, практически, был только в его руках. Просто чемпионам тоже нужно отдыхать. А пропустить день школы, потратив все семь часов уроков на сон — идеальный отдых. Первое, что попадается ему под руку, телефон, на котором с девяти утра весит пять пропущенных и ещё с сорокет сообщений от Чонгука. После прочитки всех сообщений он решает не перезванивать другу, полагая, что всю информацию, которую тот хотел на него вылить, парень уже изъяснил. По сути ничего важного в этих смс и не было. Несколько пьяных голосовых от сокомандников, со вчерашнего празднования, которое он успешно проигнорировал. Предупреждение от Чона, что им пизда от тренера, если завтра сегодня, на уроки явится меньше половины команды. Умолительная просьба, чтобы хоть Хван пришёл, на трезвую то голову. Упс. Трезвая голова оказалась слишком ненасытной на сон. Много ора с утра, от того что Гук так и не обнаружил его в пределах школы. И… Единственные важные. Адресс, время и тематика дня рождения Пака. Начало тусовки стояло на семь, а адресс, как сообщили гугл карты, в районе Сочхогу. Благо, до него было рукой подать, так что сборы можно отложить ещё часов до шести. В качестве тематики дьявольский омежка выбрал «Бегущий в лабиринте». Ух ты! Игра на выживание, головоломка для мозга, псевдодружба и место, где ты можешь доверять, на все сто процентов, никому иному как только себе. В принципе, Хёнджин даже не удивился. Разве что задался вопросом чем таким бегущий впечатлил парня больше голодных игр. Чёртов омега даже роли за всех продумал, не оставляя выбора. Чону достался Галли. Как сказал сам друг: « Я не смотрел дальше первого фильма, но, если не ошибаюсь, он был жутко бесячим и с уёбищными бровями. Из них потом ещё мем сделали. Короче… Блять! Спасибо за персонажа, Пак Чимин!». Хван тоже не проникся фильмом настолько, чтобы дойти до просмотра второй части. Поэтому когда он увидел имя Бен напротив своего имени, сразу полез гуглить этого уёбка. И попал в точку, дав парню прозвище уёбок. Потому что его герой был ещё ублюдишнее, чем Галли. Он просто сдох в течение первого получаса. Самый первый слитый герой. Ну точнее как сдох. Был изгнан, а там уж точно сдох. «За-е-бись». Пролистав все предоставленные картинки под запросом «Бен. Бегущий в лабиринте», он вошёл в ступор. И как он должен выделить своего персонажа, если они все там одеты практически одинаково? Разве что попросить остальных гостей убить его до конца вечера. В итоге, сильно не заморачиваясь, он остановил свой выбор на белой тонкой водолазке, коричневой портупее в районе груди, простых тёмно-серых зауженных джинсах и митенках, в тон портупеи. По его мнению, вполне соответствует, да ещё и выглядит сексуально. Напротив образа можно уверенно поставить галочку. Чон заезжает за ним без четверти семь. Они считают, что раз дьяволёнок проявил неуважение, наградив такими ролями, они отомстят ему своей непунктуальностью. Однако, дорога оказывается куда короче, чем они рассчитывали, поэтому ровно в семь они паркуются возле дома Пака. — Выглядит так, будто я спешил сюда, да? — Чон разрезает тишину, которая повисла на долгих пять минут, пока они оба противились и не выходили из авто. — Если бы ты спешил, то уже стоял бы по ту сторону входной двери. Они оба переводят взгляд на ступеньки перед домом. Оттуда уже слышится громкий инди-рок, а в тёмных окнах изредка мелькает красный цвет. Парни не знают, последними ли они доехали до пункта назначения или есть черепахи медлительнее, но три машины около дома говорят о том, что как минимум с десять человек народу, должно быть уже внутри. Чонгук решается первым, не спеша выползая из машины и ковыляя в сторону крыльца. Когда он оказывается на пороге Хван следует примеру друга и, захватив с заднего сиденья, наспех купленный подарок, выходит, громко захлопывая дверцу. Параллельно с его действиями приоткрывается и входная дверь, а из неё появляются два смеющихся омеги. Чонин тут же сталкивается с Гуком и начинает общение с незаконченной порции вчерашних подколов. Сынмин присоединяется к другу, всё же не забыв вежливо поздороваться со старшим, и продолжает сиять до тех пор, пока не натыкается взглядом на Хвана. Бедного парнишку словно током прошибает. Он парализованно замирает, а улыбка резко сползает вниз. Двое, стоящих рядом, не замечают этого, уже с головой уходя в битву чёрного юмора. А Хёнджин вмиг ощущает все чувства парня собственным нутром, словно перенимая и копируя их. Его окутывает непонятная, необъяснимая паника и лёгкий страх. В животе завязывается сжимающий внутренности узел, а сердце отзывается лёгким покалыванием. Что заставляет парня так шарахаться от него? И почему закон действует в обратную сторону? Разве это они должны чувствовать? Хёнджин, первым, медленно приходит в чувства, снова возвращая себе контроль над собственным телом. Он еле заметно кивает, пытаясь при этом как можно менее пугающе улыбнуться. Получается не очень. Но Сынмин отмирает следом, так же кивая и оставляя взгляд где-то у себя под ногами. Он пытается выглядеть спокойно и дружелюбно, когда Чонгук и Чонин обращают к нему своё внимание, но руки всё ещё лихорадочно потряхивают. Решив попробовать наладить отношения посредством разговора, Хван проходит по дорожке и поднимается на ступеньку, устраиваясь за спиной друга. Чонин, не удерживаясь, одаряет и его заранее заготовленными шуточками, и беседа медленно набирает обороты и переходит в фазу дружеской.

***

Часы показывают ровно девять утра, когда Джун припарковывается около многоэтажки, в которой он уже второй год снимает квартиру. И вроде бы деньгами был не обделён на тот момент, когда съезжал от родителей, и дела семейные пошли в гору, но острое желание дождаться окончательного возвращения своего омеги и выбирать и обустраивать жильё вместе брало верх. Кстати, этот самый омега сейчас сидел по правую руку от него и с интересом осматривал высоченное здание. — Смотри, — Он берёт руку омеги, загибая все пальцы, кроме указательного. — вон там, — Потихоньку перемещает руку под собственный счёт, наконец-то останавливаясь. — на четырнадцатом этаже. Мы с тобой будем жить. — Ты же сказал, что снимаешь квартиру. — Мы с тобой будем жить в ближайшие три дня. Не придирайся к словам. Пойдём в гнёздышко, птенчик. — И, поцеловав Джина в лоб, мигом выскакивает из машины, чтобы успеть открыть дверь своему омеге. Ну прям посмотрите мистер галантность. Они достают парочку небольших сумок из багажника и поднимаются на лифте прямёхонько на четырнадцатый этаж. Джин не смог попасть на день рождение Намджуна, так как в Америке были первые недели учебного года и их курс начал париться по поводу предстоящего выпускного. Зачем стоит устраивать аж три сбора старост групп в первую половину первого месяца, когда впереди у них ещё девять? Хороший вопрос. К слову, Джин и был старостой, и относился к группе иностранцев, которые первое время обучались то на китайском, то на английском и лишь со временем, подтянув язык, стали полностью соответствовать его носителям. Но статус группы так и не поменяли. И да, факультет Джина, на удивление, оказался очень популярным среди азиатов. Наплевав на всех, омега решил дать себе расслабиться хоть пару дней на последнем курсе и, купив билеты, за рекордные два дня до самолёта, вылетел в четверг, с намерением уделить ближайшие выходные своему альфе. Ну и, чтобы хоть какой-то повод у него был помимо «я сильно-сильно соскучился и обещаю честно-причестно нагнать пятницу и понедельник», решил приурочить это к совершеннолетию Чимина. Намджун, с порога, мигом понёс вещи в свою комнату, даже не дожидаясь засеменившего позади омегу. — Такс. — Выходит из спальни и становится в центре квартиры, почёсывая затылок. — Ну значитс… Мы вышли из спальни. — Показывает за себя. — Кровать у меня одна, но есть и диван. Выбирай сам, где тебе будет комфортнее. Я не настаиваю. Ну сейчас мы в зале. Справа примыкает кухня. Как видишь, квартирка по типу студии. Всё что на кухне в твоём распоряжении. Я, если честно, кроме как духовкой и банальным хранением еды в холодильнике, больше ничем не пользуюсь. Слева туалет с душем. За тюлью. — Указывает на панорамное окно на весь зал. — Балкон аж до соседей. Располагайся. — Напоследок гостеприимно всплёскивает руками. Джин тихонько посмеивается с действий засеменившего альфы и лезет за обнимашками, укладывая голову ему на грудь и обвивая талию руками. За тот год, что Джин находился в Корее до поступления, они стали настолько ванильно-любвиобильной парой, что расстояние, отбиравшее у обоих объятия, поцелуи и поглаживания, оказалось просто убийственным для их, привыкших к нежностям, организмов. — Слушай… — неуверенно начинает разговор, оглаживая пальчиком торс альфы. — Юнги ведь тоже будет на день рождении Чимина? — Ну, как бы им обоим не было неуютно смотреть друг другу в глаза последние… Полгода, так точно. Они всё ещё пытаются сохранить те крупицы дружбы. Поэтому да, Юнги будет. — Разве у них когда-то была дружба? — У них всегда была дружба, Джини. Дружба с чувствами. Хм. С парочкой поёбываний, я бы даже сказал. Ауч! — Омега позволяет себе отвесить щелбан старшему. — Господи, да как бы они не пытались скрывать этот факт, я умудрялся учуять, как от Чимина несло Юнги! Юнги, извините, тоже не железный, столько лет держать своего альфу под замком. Но большую часть времени всё-таки дружба с жёсткой френдзоной. А к чему был первый вопрос? — Ну… — Тянет в нерешительности. — Не томи. — Поднимает подборок младшего, пронзительно заглядывая в глаза. — Только не говори, что ты всё ещё боишься его. — Мы так и не разговаривали с ним нормально за тот год. Чтобы в конце вы не ссорились. И… — Чуть более грустно. — Он так и не принял меня, как твоего омегу. — Джун зарывается носом в шею альфы, унюхивая родной запах. Такой успокаивающий и домашний. — Не переживай на этот счёт. Знаешь сколько изменений произошло с этим слизнем за три года? Джини, ты же знаешь! Он наконец-то съехал от отца, закончил универ, устроился в нехиленькую компанию, нашёл себе больше одного друга и… Пару! Джини, он женился! Сам Мин Юнги женился! Он будет последней мразью если не примет тебя. А Хосок ему просто не позволит снова опуститься до такого. — Да уж, Хосок творит с людьми чудеса… Ближайшие три часа они проводят на диване, за обсуждениями последних новостей, смешными рассказами, которыми они ещё не успели поделиться и, конечно же, куда без этого, за тёплыми обнимашками и маленькими поцелуйчиками, исследующими всё тело. Когда большая стрелка часов переваливает за двенадцать, Джин спохватывается и предлагает поехать с помощью к Чимину. Не смотря на нехотение и отговорки альфы о том, что у младшего в помощниках итак есть аж целых два раба в виде родителей, он утаскивает его из квартиры обратно в автомобиль, приказывая ехать. — До Америки ты мне нравился больше. Тебя там явно разучили общаться со старшими. — Пытается поругаться альфа, всё же заводя машину. — Я тебе сейчас нравлюсь ещё больше, не ври. Просто я повзрослел и осмелел. Теперь ты не увидишь того робкого мальчишку, он в прошлом. — Заставляет Джуна усмехнуться и отвлечься от дороги на долю секунды. — А ещё ты просто бесишься, что я не уделяю внимание только тебе. — А вот с этим ты верно подметил. Я уже начинаю ревновать тебя к родителям и Чиму. У этого засранца итак сегодня слишком много внимания. — Это его день. Дай брату покупаться в лучах славы. — Охх, поверь мне, он оттуда и не вылазил. Когда они подъезжают, на улице суетится папа-омега, подстригая и без того ровные кусты. Дом встречает Джина в том же виде, в котором и провожал три года назад. Небольшой, скромненький, ухоженный. Со своим газончиком и, радующим глаз, полисадничком, без излишней помпезности и роскоши, которой так выделялись соседи. Проедешь мимо — даже не станешь обращать внимания. За глянешь внутрь и познакомиться с хозяевами — влюбишься с первой встречи. Как влюбился и Джин. — Вас припахали, аджоси? — приближаясь с распростёртыми объятиями, начинает беседу Джин. — Мой дорогой Джин, какой сюрприз! — Отвечают на обнимашки. — Но называй меня папа, хорошо? — Он заставляет младшего омегу смутиться до румянца на щеках. — Намджун, ты почему не предупредил? — Я сам узнал только за час до прибытия, когда прочитал его ночное сообщение уже с самолёта. — Да уж, истинность в таких случаях была бы кстати. — Непонятно зачем говорит старший. Но тут же обнаруживает глупость своей фразы и спешит перевести тему. — Никак прилетел поздравить совершеннолетнего засранца? Поверь, его вредность того не стоит. — Это у вас семейное прозвище для Чимми? — Обращается к обоим. — На самом деле этот засранец стал отличным предлогом, так что я ему даже обязан. Папа проводит их внутрь, с радостью оповещая второй этаж о прибытии драгоценного гостя. Не успевает Намджун попросить его не произносить имени внезапного сюрприза, как милое «Сокджини» уже звенит на весь дом. Первыми раздаются радостные вопли Чимина. Он, даже не удосужившись накинуть футболку, резво топает маленькими ступнями и несётся на всех порах вниз по лестнице, тут же, чуть ли не снося омегу. Следом за ним спокойно и строго выходит отец, сдержанно кивая сверху, чем немного напрягает атмосферу. Но сдаётся он довольно быстро, спускаясь с протянутыми к объятиям руками и приговаривая «как мы рады снова видеть тебя в стенах нашего дома, Джини». Намджун, Джин и Чимин следуют на кухню, чтобы начать готовку. Дел на сегодня по горло и, как на зло, на удивление Джуна, не сделано практически ничего. Разве что отец стал приступать к украшению зала под тематику бегущего. Но его, не до конца достроенный, план Глейда, вряд ли можно назвать огромной проделанной работой. Быстрее бы Гривера состроил, из металлолома, завалявшегося в гараже, ей богу. Младшенький, честно обещая отцу выгравировать имена на специально купленной доске, вовсе не собирается приступать к своим обязанностям. А только дико бесит брата своей прилипчивостью и преграждением пути к его омеге. Благо, брат и сам омега, а Джин действительно только его. Оказывается, этих двоих взаимно не отлепить друг от друга. Потому как, в их программе, намечаются обсуждения сплетен омежьих. Сокджин подмечает, как невероятно младший улучшил свою физическую форму, за время его отсутствия, и не забывает добавить о его сногсшибательной сексуальности и прекрасных внешних данных, которые раскрылись словно цветок, за последние годы. Хах, как будто ему об этом уже вся школа не сообщила. Они обсуждают наряд и украшения именинника на сегодняшнем вечере. Стандартные омежьи разговоры. Пак, в свою очередь, достаёт хёна, распрашивая о последних новостях и жизни в Америке. Как много у него там друзей? Как ему соображается на двух языках одновременно? Уверен ли он, что стоит возвращаться в Корею, когда на том континенте расхаживает столько альф с завидной голливудской внешностью? Много ли альф пытались подбить к нему клинья? А правда… Джун и сам задумывается. Много ли? Джин всегда уходил от этого вопроса в разговоре с ним, но чёртов Пак умеет трепать языком так, чтобы выуживать всю неловкую, для говорящего, информацию. Намджун плюёт на варку риса и, опираясь на столешницу, навостряет уши, вникая в каждое слово разговора. — Кстати, я тебя сегодня познакомлю кое с кем! — Ким расстраивается, понимая, что Чимми ловко переключил тему на себя, так и не дождавшись ответа про альф. Но в следующую секунду до него доходит и он, выниривая из-за спины Джина, удивлённо смотрит на брата. — Не беспокойся, хён, и тебя тоже. Кто вообще в этом доме мимо тебя пройдёт? — Ты сказал с ноткой загадочности. — Подмечает старший омега. — У тебя появился альфа? — И правда, кто же это, Чим? Почему я узнаю о левом госте только сейчас? — Присоединяется с распросом брат. — Да, он альфа. Но я не могу пока сказать, что он мой. — Отвечает сперва на вопрос Джина. — Только сейчас, потому что я пригласил его вчера. Мы не так давно знакомы. — Добавляет для Наму. — Пока? То есть у этого хитрого омежки есть план по завоеванию? — Джин начинает щекотать младшего, выуживая больше информации, но лимит на сегодня оказывается исчерпан. До вечера. Поэтому не бросая разговоров, но уже совсем на другие темы, они наконец-таки приступают к готовке. А альфе не до предпраздничной суеты. Он стоит и мягко говоря… Ахуевает. Когда-когда он там последний раз видел Чимина с альфой так, чтобы тот не был послан на три дорожки? Как давно Чимин переехал обратно домой, после того, как затопил квартиру Сынмина своими слезами, хуёвым настроением и ненавистью на весь мир? Ещё этот странный блеск в глазах младшего при упоминании альфы. Не заинтересованный, нет. Скорее… Хитро-коварный. «Не к добру это, блять!» Думает Намджун. Совсем не к добру. Это не начало нового произведения с чистого листа. Это вторая часть к предыдущему. И она, судя по старту действий, обещает быть ух какой огненной и нервотрёпной.

***

— Чаки, Чаки, Чаки — не унимается Ян, пританцовывая рядом и указательными пальчиками потыкивая друга в плечо. — Чаки, Чаки, Чааааки. — Ты предвидел это, когда раздавал роли. — Убедительно, а не вопросительно, обращается к имениннику Сынмин. — Ты взял вам Терезу и Эриса, которые соединены на подсознательном уровне, а меня даже за друга не считаешь? Ты просто воспользовался мной! — Парнишка в последнее время, на удивление, боевой. — Они с Юнги. — Поправляет, всё ещё давящий лыбу, АйЭн. — Ах, точно… Мы и с Томасом соединены на подсознательном уровне… А ты всего лишь умер в начале! Какая досада. — Изображает слёзки. — Зато как героично, хён! Сынмин не выдерживает пятиминутных подколов и начинает лупасить друга лапками, как собака речную воду. Чимин тихонько похихикивает в стороне, наблюдая за сим действием, и даже не понятно с кого больше. С Кима, злость которого не заходит дальше недовольной попискивающей чихуахуашки. Или же с Яна, который айкает каждую секунду, еле уворачиваясь от мощного потока шлепков. — Весело тебе? — Останавливаясь, переводит взгляд на Пака. — Всё началось с твоей нелюбви ко мне! — И толкает Чима в сторону Чони, чтобы умудряться избивать обоих. — Ну он милый! Он милый и добрый! Он такая булочка, Сынмини! Сладкая булочка с миндалькой! — Пытается оправдаться Чимин, но начинает ржать ещё больше, когда в него прилетают ладошки, а он не успевает прикрывать лицо. — Не… Не называй меня так! — Парень резко останавливает драку, на полном серьёзе наезжая из-за прозвища. Теперь он похож как минимум на Джек-Рассела. Но просьба его действительно серьёзна. Чимин с Чонином переглядываются в непонятках. И, решив забить на перемены настроения друга, не сговариваясь начинают щекотать того в отмщение. Парень валится на пол, всё ещё крича угрозы, а более взрослые альфы и омеги, стоявшие поодаль и на мгновение прервавшие разговор из-за криков, так же мгновенно забывают об этом, продолжая побухивать и вести свою беседу дальше. Мелкие веселятся и забыли о своих заботах и запарах хоть на вечеринке, уже хорошо. В дверь стучат и парни синхронно оборачиваются. — Блять. — Резюмирует Чимин. — Это, наверное, Чон с Хёнджином. Откройте пока, окей? Мне надо сбегать наверх. — Оуу. — Чонин игриво двигает бровями. — Принцесса приготовила что-то особенное для своего принца? — Ещё раз назовёшь его моим принцем, полетишь нахуй, понял? — Господи ж ты боже мой, напугал! Сдаюсь! — Вскидвает, согнутые в локтях, руки вверх. — Жду не дождусь с момента полового созревания. Только пожалуйста, можно хуй помощнее? — Порваться не боишься? — В таком же ехидном тоне отвечает Чимин, поднимаясь по лестнице в свою комнату. — Одолжишь альфу со своей первой течки? — НА ХУЙ! НА КОРОТКИЙ ОМЕЖИЙ! — хлопает дверью. Сынмин уже стоит весь красный как помидор с пят до кончиков ушей. Слишком нежный для того, чтобы даже слушать такие разговоры. Словно это он тут самый младшенький, а не тот, что размерами перебирает. — Ты ж моя булочка. — Чони треплет Мини за щёчки, направляясь к двери. — Из тебя сейчас вся начинка вытечет от наших приторных разговоров, да? — Сынмин опять бьёт его, в этот раз сильнее. Только теперь уже смеётся вместо смущения, когда до него доходит вся суть метафоры. Чёрт. Иногда ему хочется быть таким же прекрасным рифмоплётом, как этот болтун с подвешенным языком. Под смех, и продолжающиеся похотливые игры бровями от младшего, они выходят на улицу. Чонин разве что в руки альфе напротив не падает. Настолько близко Чонгук припал к двери. Он сразу же находится со словами, делая из этой ситуации не романтичный дорамный момент, а классическую американскую комедию. А до Сынмина только сейчас доходит весь смысл сказанных другом слов. Это, наверное, Чон с Хёнджином. Хёнджин… За какие-то сутки он успел и позабыть, что игрушка Чимми придёт не одна, а со своим другом. С этим самым другом, который неотрывно наблюдал за ним сейчас, ступором застыв возле машины. Яркий аромат ванилина бьёт в ноздри, а тело, словно, становится чужим и не подчиняется хозяину. Он не может и пошевельнуться, только окутываясь запахом, который щекочет каждую клеточку нежной омежьей кожи. Кажется, даже мозг отказывает, превращаясь в овощь, когда черепная коробка наполняется ванилькой. В глазах у парня напротив читается страх и паника. Прям… Прям как во всей сущности Кима сейчас. Омега и альфа, которых на пару минут отключили от блока питания. Вот такая вот басня. Хёнджина подключают первым. Он кивает, приветствуя, и слабо улыбается, неестественно. Сынмин решает повторить за ним. Но хватает его только на первое действие. Дальше же он просто утыкается взглядом в бетон. Какой красивый, оказывается, бетон. Хван подходит к их компании и Чонин сразу же переключает своё внимание на него, издеваясь. Да этот парень просто король подколов на этой вечеринке. Сынмин поднимает голову, несколько раз фальшиво улыбается, будто участвуя в разговоре, а в ушах только стоит гул. И всё вокруг, как в тумане. Ким пытается скрыться от любопытно взгляда альфы, постоянно проверяя телефон на наличие новых сообщений. Но получается у него хреново, так как тот и не думает перестать прожигать в нём дыру. Последний раз он чувствовал себя так, когда лет в четырнадцать узнал, что у него есть сталкер. Такой же странный и любитель попялиться, как этот. Только забитый отшельник и реальный псих, как выяснилось позднее. Популярные же альфы, с модельным личиком и шикарным, под метр восемьдесят пять, телом, на него ещё не западали. Сынмин больше чем уверен, что это всё дело гормонов и сущности, чем настоящий и искренний интерес парня. Ну, и может, у этого альфача фетиш на тихонь милой внешностью. У него, например, нет фетишей на длинные ноги и смазливое личико. Ну, разве что, с недавних пор появился на широкие плечи и острый подбородок… — Привет, «карапузы». — Выдёргивает из размышлений голос только что подошедшего. — Оу, добрый вечер. — Обращается парень, обратив внимание и на альф рядом с омегами. — Со Чанбин. — Протягивает руки для знакомства и тут же получает два имени в ответ. — Я… Их хён. Да. Можно сказать и так. Я друг их хёна, так что, думаю, тоже могу считаться их хёном. Сынмин и сам не замечает, как с появлением альфы резко жмётся к нему всем телом. Запах можжевельника более терпкий и резкий, по сравнению со сладкой ванилью, но сейчас омежке как-то приятней вдыхать запахи природы. Чонин заводит всех в дом, сразу находя взглядом Чимина и провожая Чонгука к нему. Сынмин же остаётся стоять меж двух альф, продолжая держаться ближе к Бину. — Ты друг хёна Мини, Чони и Чимми? — Тупо переспрашивает Хёнджин, на что тело Кима отдаётся лёгкой дрожью. — Да. Я так и представился. Никакой двусмысленности не было. — Чанбин, без спроса, заводит руку за спину младшего, кидая ладонь на его плечо. И легонько поглаживает, словно в просьбе успокоиться. Напротив на это действие отзываются с огоньком в глазах. — Не дружелюбный у тебя тон. — А я на день рождение младшенького и не приходил заводить дружбу. — Понимаю. Но я не давал повода грубить себе. — Грубость в ушах слушателя. — Ошибаешься. — Дружбу я точно не заведу, а вот врагов уже чувствую. — Взаимно. — И после этого ты будешь говорить, что я настроен не дружелюбно? Да это у тебя взгляд наточен, как лезвие. — Есть на кого точить. — А из-за кого? — Тоже имеется. — На последних словах Хван шумно выдыхает, прикрывая глаза. Когда же он распахивает их вновь, в них читается спокойствие и нежность, которыми он пронзает глаза Мини. — Хёнджин! — всю ситуацию спасает пожарник сегодняшнего вечера Ян Чонин. — Ты же никого тут не знаешь, пойдём я тебя познакомлю с остальными. — Он уводит несопротивляющегося альфу за локоть, напоследок подмигивая Киму. — Хей, ты дрожишь весь. Иди сюда. — Чанбин опять не спрашивает и просто обнимает. Обнимает потряхивающее тельце за плечи и легонько гладит по волосам, произнося вслух то, что сидело в голове омеги вот уже неделю. — Это хреново. Это чертовски хреново, если хоть один из вас не готов это принять. Кому-то всё-таки придётся стать убийцей.

***

— Нам ещё в цветочный надо заехать, так что я пошёл выгонять машину. У тебя есть пять минут. — Говорит Юнги, попутно хватая со стула куртку. Ему достался персонаж Томаса, так что он не сильно заморачиваясь решил взять образ парня со второй главы. Серая футболка, а поверх лёгкая куртка цвета хаки, свободные штаны и невысокие грубые ботинкии. Немножко отличается от привычного стиля альфы, но в гардеробе, как раз на исключительные случаи, имеется. — Хорошо, дорогой. Я почти закончил. Хоби возился с подарком, всё сомневаясь как лучше уложить вещь. Вдохновившись образом Чимина на свадьбе, он купил омеге белую шёлковую блузку и несколько серёжек в придачу. Вообще-то идея пришла к нему совершенно случайно, когда они ходили по торговому центру обновляя гардероб Юнги, до пастельных оттенков. Проходя мимо одного из магазинов Хоби замер, уставившись на вещь так, словно она ослепляла его, переливаясь тысячами алмазов. Блуза сразу проассоциировалась у него с образом ангела и одного пианиста, похожего на это светлое создание. Лёгкая, летящая, с запахом и поясом на талии, с рюшами на груди и рукавами-колоколами. Тонкая грань сочетания мужской моды девятнадцатого века и современных тенденций. Хосок решил сразу — надо брать! И никому иному, как Пак Чимину. Не смотря на всю прелестность блузы, Хосок был уверен — когда юноша наденет её, сработает эффект «человек украшает одежду, а не одежда человека». После они зашли в ювелирный и омега ещё с пол часа выбирал серьги, донимая мужа просьбами о помощи, на что тот поначалу уворачивался, а потом и вовсе вышел, уходя к ближайшему кофейному автомату. В итоге выбор пришлось делать самостоятельно, и он пал на крыло ангела в правое ухо и парочку гвоздиков и крестик на тонкой цепочке в левое. Не смотря на, уже состоявшийся, брак, подарки альфа и омега дарили отдельно. Юнги так и не показал мужу свой, отпираясь на все просьбы и говоря, что он всё равно слишком скромный и уёбищный, так что смотреть там не на что. Психанув на все тщетные попытки, Хосок сложил блузу, как умел. Не так красиво, как консультант в магазине, зато от души. Они заехали в ближайший, к их дому, цветочный магазин и альфа, целуя мужа и обещая справиться быстро, заскочил внутрь. Соврал. Он пробыл там минут десять, донимая продавца, но в итоге вышел с пустыми руками. Так же было и в следующих… Четырёх? Магазинах. Хоби это не раздражало, честно. Он даже с огромным интересом наблюдал за каждой следующей перепалкой и мысленно сочувствовал продавцам, когда напоследок Юнги орал им в лицо и со злостью захлопывал двери магазина. — Блять! — Психанул альфа, садясь за руль после четвёртой попытки. — В этом огромнейшем городе. В одном из самых дорогих районов. Ни в одном магазине нет жасминов! Что за хуйня? — Тише-тише, дорогой. У нас по дороге ещё три магазина. — Одной рукой Хоби успокаивал мужа, положив руку ему на колено, второй просматривал цветочные магазины на их маршруте. — Ты мог бы прийти без букета. Он же не прописан как билет для входа. Не думаю, что Чимми сильно обидится. — Когда я говорил тебе, что у меня уёбищный подарок, я не преувеличивал. У меня вообще проблемы с выбором и дарением подарков. Я хотел обрадовать его хотя бы букетом. — Тогда забей на жасмины. Так принципиально дарить именно жасмины? — Они… — Альфа прочистил горло. — Они просто классно сочетаются с лилиями. И по запаху, и в композиции. — Охх, когда это ты у меня во флористы заделался, душка? Хоби перекладывает руку с колена на скулу мужа, разворачивая его лицо на себя. Второй же он упирается в сидение между ног альфы, когда слегка наваливается на него корпусом и втягивает в поцелуй. Такой нежный, неспешный, головокружительный. И такой короткий. Альфа даже оглушает рыком закрытую машину. Настолько ему мало. Он, не довольный таким быстрым окончанием, уже успевшего разлиться по всему телу, удовольствия, притягивает омегу обратно за ворот. Точно также целуя. А потом ещё раз. И ещё раз. Пока наконец его желание не достигает уровня «усадить на себя и трахнуть, вжимая в руль». Хоби быстро улавливает эту тонкую грань и отстраняется, усаживаясь на своё место и пристёгиваясь. — Что? — Вопросом на немой вопрос в выпученных глазах альфы. — Милый, так мы никуда не доедем. Омежка целует мужа в щёчку и пристёгивает, подобно себе. Альфе ничего не остаётся, как согласиться и повернуть ключ зажигания. Пятый магазин решает все проблемы, оказываясь спасительным. Для всех. Для Юнги. Для Хоби. И, в первую очередь, для продавца и владельца. Потому как Мин был в шаге от того, чтобы написать гневный отзыв. Длиною так… Не меньше страницы. С порога их встречает сам именинник, с двумя хвостиками в виде младшеньких. Хоби сразу лезет обниматься ко всем, подмечая, что Пак сегодня необычайно дружелюбен и легко идёт на контакт. А ещё улыбается так… Почти счастливо. Пока всех троих встречающих не касается приветствие Мина. Сдержанное, суховатое, с лёгким поклоном и неуверенным отчеканенным «с днём рождения, Чим-Чим». Он даже подарок дарит просто сунув в руки омеге, с тихой просьбой глянуть позже. Вероятно, чтоб не стыдиться самого скромного и уёбищного на этом празднике. Он добавляет ещё что-то по типу «важен смысл, а не стоимость, так что не кидайся в меня тапками», чем окончательно вводит в ступор наблюдающих. Хоби смотрит на него ошарашенно. Дорогой, да ты кому ты врёшь, что только подарки дарить не умеешь? Поздравлять в целом не твоё. Ещё бы реквием на входе включил. Чимин так же не сводит взгляда. Только скорее расстроенно и злобно. Парень, конечно, никогда не был меркантильным, но последняя фраза прозвучала откровенно странно. Что же такого можно подарить, чтобы оно стоило больше, чем указано на ценнике. Они бы так и пялились на Юнги, дружненько дожидаясь адекватного поздравления, если бы Чонин не начал звонко смеяться и пародировать хёна. Надо отдать ему должное. Потрясающе юморной парень, просто душа любой компании. И сам посмеется, и всех рассмешит и заставит забыть о всеобщей не ловкости по одному только щелчку пальцев. Такое качество просто на вес золота. Воспользовавшись разряжением обстановки Хоби неуверенно вклинил свой подарок и стал ждать реакции. Уж он то хочет, чтобы тонсен открыл его здесь и сейчас. Для него слишком важно увидеть реакцию и эмоции парня. — Оу, хён… — А тот мгновенно теряет дар речи. — Хён, она великолепна! — Чимин сразу же кладёт рубашку себе на грудь и крутиться, хвастаясь новой шмоточкой. — Думаю… Думаю, я впечатлю в ней не одного альфу. Ой, да она ещё и на поясочке! Легко будет с меня её снимать. — И подмигивает, кусая губы и поглядывая на чужого альфу. Чёрт… Малыш, кажется, опять впал в детство. Его снова, чертовски не вовремя, тянет к любимой плюшевой игрушке, с которой ему так нравилось проводить время. Хосок, конечно, никогда не считал Чимина своей проблемой или противником на пути к сердцу Мина. Но периодически побаивался того, как парень заигрывался глазками с его альфой, совершенно игнорируя присутствие Хоби. Если девиз Чимина «муж не стена — подвинется», то, окольцованный Мин, готов пойти против, своих же, принципов, борясь за родное счастье. Потому что двигаться он вовсе не собирался. Чуть не лишили движения однажды. И этого с него хватит. Будь в том вина Чимина, в прошлом он его не винит. Но в будущем не позволит парню рушить чужие судьбы и прерывать жизни… Однако, долго эти поглядывая не длятся, потому как Намджун приходит и вежливо отбирает гостей у Чимина, вклинивая их в обстановку старших, на что они оба особо не возражают. Хоби — всё-таки благодаря младшего, за прерванные раздевания глазами его мужа. Если в фантазии Чима, конечно, дошло только до раздеваний. Хотя… Учитывая огонёк в глазах Пака, явно куда дальше. Юнги — за то что его перестали мысленно раздевать и, он то на сто процентов был уверен в своих догадках, трахать. Раздевать и трахать. С другой стороны, Хоби, признаться честно, не понимает в чём проблема, учитывая что он считает нормой, когда на день рождении все лавры достаются имениннику, но вот Ким явно хочет с ними чем-то поделиться, без лишних ушей. Потому как, когда он вежливо тянет парней за собой в зал, за локти, Хосок явно чувствует лёгкую дрожь в его пальцах. И не успевает омега спросить о причине Паркинсона, как причина, выскакивает сама. И нет, Намджун хотел поделиться не чем-то, а кем-то. — Сюрприииз! — Прыгает Джин, показываясь из-за барной стойки, рядом с которой стоял, вообще не выдающий до этого, его присутствия, Тэхён. Серьёзно. Парень иногда настолько безэмоционален, что Хоби невольно начинает задумываться, будто тот периодически просто забывает, что эмоции вообще-то бесплатные и ими можно пользоваться сколь душе угодно. Хоби узнал Джина даже раньше самого Намджуна. А, если быть точным, парень приходил к ним довольно часто, но каждый раз, скромничал как в первый. Мялся, неловко опускал глазки, когда ему говорили, что того или иного кофе сегодня нет в наличии. Будто это его вина. Краснел каждый раз, когда Хоби солнечно встречал его фразой «О, а вот и у милашки Джини закончились уроки на сегодня». Но когда в один день к ним заглянул посетитель, который «не бе, не ме» на корейском, зато на английском шпарил только так, пугая Хоби скоростью и запалом своих речей, Джин охотно взялся принимать заказ иностранца, даже не подумав, что прав то у него на это и нет. В голове Чона сразу же проскочила мысль: «теперь то я знаю, как тебя разболтать!». С тех пор Джин с радостью откликнулся на просьбу старшего взять его в ученики и они довольно-таки часто зависали в булочной, вне смен Хоби. А затем во время одного из таких занятий появился Намджун. И практически сразу же в глазах Намджуна мелькнула искорка, которая не скрылась от любопытного, отвлекшегося от обучения, взгляда Чона. И пошло — поехало… Хоби стал свахой, забрасывая занятия и, вместо этого, сводя двух нерешающихся. Намджун обрёл свою омегу. А Джин своего альфу. Только вот с того самого момента, как парочка начала встречаться, Хосок почти и не виделся с Джином. Тот то зависал в школе, на обсуждениях предстоящего выпускного, то с репетиторами, подготавливаясь к вороху олимпиад, которые ему край надо было выиграть, для богатого портфолио, то с Намджуном, который теперь ежедневно навещал Кима. А позже и совсем уехал, практически не поддерживая связь со старшим омегой. Разве что, Хоби мог, изредка, любоваться его мордашкой, когда Намджуна пробирало на выплеск эмоций и всякую милотень. Но одно дело видеть картинку, а совсем другое, когда она оживает. — Хёёён, — заговорила картинка и подошла, бросаясь в объятия к приятелю. — Я так давно тебя не видел. — Но в объятиях тут же прячется в шею старшего. И это уж точно не связано с тем, как он скучал по запаху этого омеги. — Ох, Джинни, ты, будто, стал ещё красивее. Роза моя ненаглядная. — Хоби душит младшего в ответных объятиях и начинает осознавать причину потряхивающих пальцев Намджуна и напряжённости его омеги. Юнги. Эта парочка так и не нашла общий язык с Юнги за весь тот год, что они встречались, буквально, у него под носом. А когда Джин уехал… Признавать его как омегу тонсена, для альфы не было такой уж необходимостью. Зачем, если они всё равно никак не пересекутся в течение четырёх лет. Мол, встречайтесь себе на здоровье, я всё равно не буду зрителем сего действия. Но сейчас… Сейчас, не смотря на то, что момент можно было оттянуть ещё на год, деваться от насущной проблемы уже некуда. — Отлипни уже от моего омеги. А то, слушая его комплименты в твой адрес, я подумаю, что у тебя есть шансы его увести. — Говорит Юн абсолютно спокойным и даже… Дружелюбным? Тоном. От чего все вокруг, а в первую очередь и сам Джин, входят в откровеннейший ступор. Юнги оттягивает растерянного Джина и, в свою очередь, обнимает его ничуть не холоднее, чем его муж, секундами ранее. На глазах Джина проступают слёзы счастья, а руки, которые до этого неуверенно болтыхались вдоль тела, обнимают хёна до хруста рёбер. Намджун в сторонке тихонько выдыхает. Тэхён сохраняет всё тот же, абсолютно не пропускающий ни одной эмоции, вид. А Хоби, с трудом понимающий, почему эти двое настолько были обеспокоены отрицанием Мина, выдыхает синхронно с альфой, радуясь от осознания, что ещё один ледник в сердце Мин Юнги, доплыл до жидкой фазы. — Ты решил, что я поздно спохватился и всё-таки стоит со мной разделаться не смотря ни на что? — Доносится откуда-то из шеи омежки, от красного, как помидор, Мина. — Прости. — Тут же спохватывается виновник алых красок. — Я… Просто, мне кажется, я ждал этого вечность. Не смог сдержать эмоций. — Я, конечно, тот ещё зверь. Но бояться меня не стоит. Я бы не расцарапал вашу клетку, создай вы ячейку общества. Я сам теперь приручённый. И теперь то понимаю почему тонсен так отстаивал тебя. — Прячет глаза, сам не веря тому, что сказал. Но следом ловит серьёзный взгляд и поднимает свой на парочку. — Почему вы меня боялись? — Я боялся, что ты уйдёшь, не смирившись с моим счастьем. По сути бояться глупо, учитывая, что друг, не разделяющий с тобой моменты радости, не совсем то и друг. Но я понимаю причину возникновения твоего отрицания и не могу тебя осуждать. — Отвечает Намджун. — Я боялся разорвать одну крепкую дружбу. — Отвечает Джин. И, казалось бы, на этом моменте можно было бы всем дружненько заплакать, обняться, обрадоваться, что все теперь могут дышать и любить свободно, не задевая чьих-то чувств. Обняться сильнее и ещё больше разрыдаться… Но не тут то было. Кадр такой домашней, сродни посиделкам за семейным столом с тёплым чаем и печеньками, идилии, резво нарушается виновником торжества. Вихрем ворвавшимся в пределы комнаты и чуть не запнувшимся об собственный энтузиазм. — Ещё раз приветики всем хёнам. Потрешявший контроль нал действиями Пак, сразу оказывается словленным Тэхёном. Он спешно благодарит старшего кивком и поворачивается обратно к толпе. — Я… Хотел бы вам кое-кого представить. — Поглядывает в сторону коридора, где в полнейшей темени пока никого не видно. — Этот альфа… В общем, не буду скрывать своего таланта… Я отхватил этого красавчика у толпы жадных, но не решающихся зевак. И теперь он в этом доме в качестве моего друга. — Хитрая пауза. — Пока. Чони, не тупи, иди сюда. Через бывший порог «энтузиазма Чимина», спотыкается, уже выглянувший, альфа. Только, судя по его виду, для него этот порог стал порогом ахуевания. И Хоби никак не может понять. Это из-за чересчур самоуверенного в своих заявлениях Пака? Или же из-за общей неосведомлённости парня, что его тут, вообще-то, собираются сделать своим? Хотя в то, что этот популярный, по краткому пересказу Чимина, альфа, рассчитывал на дружбу с… не менее завидным омегой, Хосоку верится с трудом. — Чон Чонгук. Я даже немного упустил момент, когда мы успели стать друзьями… Но дальнейшее меня интригует. — Сверля взглядом Чимина, представляется новенькое лицо. Кажется, у этих двоих взаимный интерес. Разве это подозрительно в их возрасте? Не найдя в этой ситуации ничего паранормального и наивно обрадовавшись за новое увлечение Чимина, Хосок облегчённо выдыхает второй раз за вечер. Он так увлекается своей маленькой радостью и изучением парня напротив, что у пускает, как рядом с ним дыхание задерживают. Второй раз за вечер.

***

Чанбин, не очень то вежливо, вырывает Хоби у подофигевшего Юнги, который до сих пор переваривал случившееся, пока его муж уже во всю знакомился с новым альфой, и, на удивление довольного новому знакомству, Гука. Хосок чуть ли не падает спиной на пол, но вовремя разворачивается, успевая сказать парню, что они ещё продолжат взаимное познание. Слишком погрязший в свои мысли Чанбин, даже не замечает срабатывающих элементарных законов физики, расталкивая всех и утягивая Хосока на веранду на заднем дворе. Он притаскивает парня, отпускает, и сразу же начинает закуривать. Происходящие одно за одним странные, неожиданные от этого вечера, действия, явно тревожат и пугают его. А сигарета, которая чуть ли не ломается в пальцах курящего от непонятной, охватывающей злости, никак не помогает. Работает, скорее, как жвачка, когда ты жуёшь её, лишь бы обмануть желудок, мол, пища скоро поступит. Она лишь наполняет лёгкие и окутывает разум едким дымом, который обещает, что сразу после будет просветление и всё вмиг решится. Ничего не решается. Только стоящий рядом морщится от запаха и садится на кресло-качалку, исподлобья поглядывая на друга. — Ты в порядке? Выглядишь каким-то напряженным. — Подмечает острый взгляд. — Что? — теряется поначалу Бин. Затем спускается со ступеней, кидает остатки, сгоревшей до тла, зависимости в траву и тушит носком, возвращаясь обратно. Он присаживается на соседнее кресло, разделённое с креслом друга только столом, и опускает локти на колени, нервно постукивая носками кроссовок. — Ах, прости, я немного не здесь сейчас. Беспокоюсь за вас с Сынмином. — Что прости? — Довольно-таки необычное сочетание персон. — Ну, по отдельности конечно. — Это я понимаю. Мы хоть с этим мальцом и общаемся, но не особо то связаны. — Хосок хватает из вазы мандарин и предлагает другу. Тот учтиво отказывается. Что ж, придётся хомячить в одиночку. Все по-разному борятся с волнением. Кто-то закуривает, кто-то заедает. — Так в чём дело? — Продолжает разговор, закидывая голову и заглядываясь на луну, в слепую счищая кожицу. — Отдельно во мне и отдельно в Сынмине. И когда ты успел сблизиться с ним до уровня беспокойства? Вы ведь виделись всего один раз. — Нууу, — Нерешительно тянет и присоединяется к залипанию на спутник Земли. Луна, однако, гипнотизирует и даёт мыслям собраться в кучу. — Мы случайно нашли друг друга. — Оговорочка по Фрейду, смахивающая на веление судьбы. — Ну. Он меня. Хосок всё-таки путается и с не поддельными непониманием косит я на друга. — Не смотри на меня так, я же сказал случайно. И переписывались всю эту неделю. — Чанбин, честно, даже отворачивается в другую сторону, чтобы не видеть как всё больше и больше расширяются глаза друга с каждой новой репликой. — Он довольно интересный парень. И от чего-то доверчив ко мне. Хотя, я думаю, это оттого, что моя личность не внушает ему особого страха. — Возвращает взгляд и неожиданно переводит тему, избегая возможных вопросов. — Да и у такого человека, как у тебя, вряд ли бы в друзьях исчадия ада водились. Что не скажешь о его друзьях. Как вообще он нашёл что-то общее с Чимми и Чони? Хосок ловит желание друга не распространяться пока о темах их общения, поэтому подстраивается в заданное русло, тут же делая замечание по всплывшей теме. — Не заговаривайся. Ты знаешь, что люди могут меняться до неузнаваемости. А ещё ты знаешь, что Чимин как раз таки тот самый случай. А Чонин… — Мин серьёзно задумывается. — Этот парень, сколько его знаю, и в правду будто с горящего котла выполз. Или даже его вытолкнули оттуда за излишнюю болтливость. Но дьявол-то он, действительно, больше на словах. Ладно, я его не очень-то и знаю. Но мне хочется в это верить. — Неопределённо заканчивает свою речь, замечая как брови друга ползут всё выше и выше при каждом новом оправдании младшего. — Не распространяй свою святость на других, пожалуйста. Если ты у нас хороший, это не значит, что каждый несёт в себе что-то светлое. Чанбина всегда удивляло, как Хоби пытается разыскать хоть лучик света в каждом встречном, когда на деле там оказывалась непроглядная тьма. Не то, чтобы Чонина он относил к таким людям, но признать честно, по рассказам друга и собственным маленьким выводам, Чонин вовсе не золотце. — Ладно, вообще я не столько о парнях. — Продолжает свою мысль, таки сдавшись и взяв фрукт с корзиночки. Персик. — Хотя о них тоже надо поговорить. — Натирает рукавами кофты, до блеска, даже не заглядывая в глаза собеседника. — Сынмин доверяет мне, но явно побаивается одну личность на этой вечеринке. Уж не знаю, что тот ему натворил, но взгляд у него просто бешеный и до жути жадный, когда он смотрит на Мини. Напрягает этот парень меня. Мин на время залипает на фруктах, которые они выбрали. Его кисленький цитрус, один из символов нового года, и сладенький плод Чанбина, самый сок летней поры. Почти как абсолютно противоположные Юнги и Сынмин. Один — парень-холод. Парень, при знакомстве с которым не возможно не скривиться от его отталкивающей натуры. Однако послевкусие оставляет за собой более приятные нотки. Большинство даже впадают в зависимость и нуждаются в нём, как в килограммах мандаринов в зимнюю пору. Второй — парень-камин. Рядом с ним тёпло с первой секунды прибывания. Стоит тебе укусить этот плод и ты уже захвачен его сочностью и сладким вкусом. Он тоже вызывает зависимость. Но она иная. Зависимость сладкоежек. Чтобы впасть в неё тебе не требуется время. Она сразу окутывает всё твоё нутро и пленит одним только видом. Каждый выбирает по вкусу. Может, Чанбин — шоколадная душа, нашёл новое пристрастие? — Может потому и напрягает, что кто-то за такой короткий срок тоже успел стать жадным? — Отмирая, озвучивает первый, прилетевший в голову, вопрос, касательно обсуждаемого омежки. — А вообще… Даже не представляю о ком ты можешь говорить. Тут, вроде, все свои, а Чонгук явно не на него зарится. — Весьма логичное замечание. — А с оставшимися двумя что? И с беспокойством за меня? — Он не свой. Пока не свой, думаю. Но Чимин с Чонином ещё не раз дадут ему сыграть на костях Мини, потому что, вероятнее всего, он будет часто появляться в их компании, как второй товар в акции «один плюс один», в добавок к своему другу. — Чанбин договаривает, наконец надкусывая плод. Он оказывается настолько сладким, что парень не сдерживается и закатывает глаза в удовольствии. Нет, ни на какие мандарины он бы его точно не променял. — Блять. А можно людей товарами не измерять? Звучит бездушно с твоей стороны. — Бесится Хосок. — Я так понимаю, что первый… Акционный… Блять! — Действительно, что за тупая ассоциация. — Я так понимаю, что он друг Гука, да? Да ладно тебе, Гук довольно милый парень. Надеюсь, с благими намерениями. — У меня то есть право на бездушие, сам знаешь… Хоть я им и не пользовался. — Напоминают, не вдаваясь в подробности прошлого. По сути, у Хосока тоже есть, но он в отличие от друга, подавно решил сжечь это право, не прибегая к нему вовсе. — А ты заебал. Ещё раз повторюсь… — Не распространяй свою святость на других. — Деловито повторяет фразу, обращённую к нему, минут так пять назад. — Понял, понял. Так проблема младших в том, что они будут таскать за собой Гука и его друга, вливая их в компанию, в то время как Сынмин будет этому не рад? — Нет. Проблема в том, что может у Гука и благие намерения. Хотя я очень в этом сомневаюсь. — Хосок в очередной раз косится на друга. Все, конечно, не святые, но это вовсе не значит, что все сущие дьяволы, которым от кого-то чего-то надо не просто так. — Блять, да не смотри на меня так! Меня напрягает каждый второй! Я не могу так же сохранять свою наивность как и ты, несмотря на всё пережите! У младших явно не благие намерения, Хоби. — Чуть успокаивается, понижая громкость и поясняя свои подозрения. — У них слишком игривый взгляд, когда они говорят о будущем парне Чима. Берегись этих бесят, Мин. Хоби, не будем скрывать, тоже периодически напрягало поведение этой парочки. Да, именно парочки! Сынмин всегда казался ему и частью этой компашки и обособлением. Своё мнение, конечно, было у каждого из троих, но мнение Кима явно чаще не совпадало с друзьями. Но сейчас, когда друг говорил настооолько серьёзно. Когда повышал голос чаще обычного. Он и вправду забеспокоился, что допустимый уровень шутеек и приколов, со стороны омежек, был успешно пройден и оставлен позади, переходя на новый, закрытый, непозволительный. — Спасибо за Мина. — Невозможно это не отметить. — Но от чего то я должен бояться отношений Чимми? Игривость этого взгляда доказывает его заинтересованность в альфе. — От того что ты знаешь, что ему не нужны эти отношения. Не смотря на ваш с Юнги брак… — Ножом по сердцу, на старые раны. Иначе друга не растормошишь. — Он ни перед чем не остановится, Хося. Ему нужны только одни конкретные отношения, с одним конкретным человеком. — Хоби, за весь разговор, наконец-то слушает друга с жадным вниманием, осознавая опасность каждого слова. Которое, кому как ни ему знать, больше чем слово. — А Гук это так… Не знаю, как он может послужить катализатором пробуждения заснувших чувств Юнги. Учитывая, что я не друг Юнги и не особо знаю его изнутри. Но Чимин… Чимин не сдаётся. И у Чимина накопилось достаточно тузов в рукаве за шесть лет их общения… Мин зло запихивает в себя мандаринку и, с опасным блеском в глазах, ещё раз бросает взгляд на Луну. Он не передарит своё счастье другому, лишь потому, что тот об этом подарке мечтал дольше. Возможно, ему придётся перешагнуть через своё добродушие и святость, слегка заморав руки в адовом пепле. Но он не отступит. Променяет путёвку в рай, на пригласительное письмо от Аида, но Юнги не отдаст. Юнги его альфа и смысл жизни, который он обрёл, почти потеряв желание жить. Юнги не позволил себе и спас Хосока. Теперь Хосок не позволит Чимину и спасёт их. Чанбин радостно дожёвывает, замечая огонёк во взгляде старшего. Предупреждён, значит вооружён. Со таки смог стать спасительным посыльным, донеся, далеко не радужные, вести о начале войны.

***

— Чон Чонгук. Имя младшего альфы режет слух Мина. Это второе самое раздражающее предложение за всю неделю, после вопроса друга о его любви к Хосоку. Хотя, сказанное с такой отвратительной улыбкой школьника, ожидающего большего от недавнего знакомства, оно вполне способно потеснить все вопросы и занять лидирующую позицию. Та фраза, бередит старые раны и заставляет задуматься не наделал ли он ошибок в прошлом. Эта пробуждает в нём ненависть к одной, совершенно не знакомой ему пока личности (но это не проблема, чтобы ненавидеть уже и без повода) и, вполне вероятно, наведёт его на мысли о пересмотре будущего. Юнги, в силу своего не глупого сознания, догадывается, что отвращение к парню вызвано тем, что расписал свои планы на него именно Чимин. Но, мгновенно отметая, в качестве причины, какие-либо высокие чувства, списывает всё на волнение за тонсена. Волнение за брата своего друга, который стал почти как брат и для него. Переживать за младшенького, которого ты принял почти как родного, разве это странно? Вот и Мин странности не находит, пожирая Чона взглядом, который так и готов выпотрошить из него душу и сжечь на костре остатки тела. Он слабо верит в наличие души, поэтому за убийство этот случай не принимает. Отсутствие божественного делает его просто куклой с оболочкой и внутренностями. А кукл показательно сжигают на первом плане в кадре какого-нибудь ужастика. Так что ж, ему нельзя? Он бы так и стоял, выстраивая вселенские планы жутчайших расправ, которые ещё не видало человечество, над особями своего же вида. Если бы не любимый, который с жадным интересом подошёл знакомится к альфе, спрашивая не хочет ли Юн к ним присоединиться. Мин вежливо отказался, натягивая фальшивейшую улыбку, в момент когда муж взглянул на него, и тут же убирая её, как только тот отвернулся к предмету своего исследования. Сложно было упустить из виду оскал, который молнией пересёк лицо альфы, поэтому и от наблюдавшего Чона это не ускользнуло. Тот словил точно такой же, разрывающий на куски, взгляд, как только вошёл в комнату. Аура Мина мгновенно окутала парня своим удушающим, острым, кофейным запахом, который не усиливался с такой отрицательной ноткой, наверное, со времен наблюдения Юнги за альфами, которые зарились на его Хосю. Мин с любопытным отвращением подслушивал разговор парней, абсолютно не сменяя своей маски, до тех моментов, пока не оборачивался милый супруг. А это он, в силу особой связи их организмов, делал довольно-таки часто, обонянием чуя изменение запаха мужа. Напряжение наростало, а феромоны усиливались, заставляя омежку нервничать. Но Хосок, как умный парень, прекрасно осознавал, что дёрни он за чеку, взрыв будет невероятно мощным, поэтому всячески закрывал спиной младшего альфу, чтобы эти двое меньше пересекались взглядами. Ничего особо интересного Юнги для себя не подслушал. Информация довольно общая, нудная. Девятнадцать лет. Каннамская школа. Единственный разбалованный (а это уже собственное дополнение) ребёнок в семье. Из увлечений футбол, гитара, три вида боевых искусств, готовка итальянской кухни, залипание в видеоигры, да чуть ли не макроме! На пятом Мин отключил свой мозг, полагая, что парень просто позёрствует. Лучший друг где-то тут шарится и знакомится с остальными (ух ты, надо бы узнать и этого ушлёпка). Отношений серьёзных до этого не заводил. Лишь влюбился и признался однажды, лет в десять, и был отвергнут. Какое удивление, в чьём он вообще вкусе. Омег меняет часто и лишь для интимных связей (а вот это уточнение очень смелое, после недавних заявлений обоих). Кажется… Всё? Нудятина, как и обещалось. Узнать ещё и хочется, и колется. Но болтать и оставаться с парнем один на один не особо. Но выбора ему не дают, как только в комнату влетает Бин, выхватывает Хосю, и под всеобщее удивление утаскивает, успевает только глаз моргнуть. Двое только и остаются глазеть друг на друга. По началу удивлённо, затем не дружелюбно. Причём в глазах Чона читается абсолютная взаимность чувств. Пока, более готовый к разговору, всё же не прерывает искрящееся молчание. — Мин Юнги? Мне твой муж сказал. — Уточняет информацию для сверки с ранее полученными данными. — Он самый. — Ответ холоднее некуда. И, кажется, надежда на конец разговора. Но не тут то было. — У тебя прекрасный муж. Такой приятный в общении, любознательный, очень располагает к себе и я даже не понял, как начал спокойно выдавать ему всё о себе. Милый, очень милый омежка. — Не называй его так. В конце концов он твой старший. — В очередной раз скалятся напротив. — Хён? — Для тебя не хён. — Мин чуть ли не рычит на фразе, раздражаясь дружественным обращением. — Если ты боишься, что он пришёлся мне по вкусу, то можешь быть спокоен. Может быть, и пришёлся бы, если бы не одно но… Не зарюсь на женатиков. — Руки Мина, до этого так и жаждущие врезать, дают первый тревожный звоночек, сжимаясь в кулаки. — А вот тонсен у тебя что надо. Игривый, аппетитный, свободный… Мин не выдерживает. Хватает, заигравщегося парнишку, одной рукой за грудки, а второй заносит кулак над этим наглым симпотичненьким личиком. Парень даёт заднюю, не желая драки, и впечатывается в барную стойку позади. Юнги злится. Злится от комментариев, как в сторону старшего, так и в сторону младшего омежки. Слишком быстро этот мелкий альфач почувствовал вседозволенность в пределах чужого дома. Не успевает Мин ничего и сделать, как из-за поворота, со стороны лестницы, доносится звонкое паковское «Чонгууук!». Он тут же ослабляет хватку и поправляет одежду парня двумя руками. — Ешь, как свинтус, все крошки на тебе, мелкий. — Зло одёргивает поло, вставляя странные комментарии, под удивлённые наблюдения входящего Чимина и компашки карапузов за ним. — Чимми, ты не говорил, что у тебя такой заботливый хён. Не успели мы познакомиться, как он пылинки с меня сдувает. Я тронут его добротой. — Это он по настроению. И не всем везёт. — Ещё одним ножём, проходится по ушам Мина, омега. — Мне так, меньше остальных перепадает. — Чимин обиженно заглядывает в растерянные бусинки хёна и, перехватывая за запястье, уводит своего будущего, с его же слов, парня. Всё, что Юнги успевает сделать, так это поздно спохватиться и присоединиться к остальным трём, поглядывающим на второй этаж, болванчикам. Свободная рука альфы скрывается за дверью комнаты Чимина, прикрывая её с той стороны. Представление окончено. Младшие бредут к старшим. Сынмин готов материться и ворваться в комнату с разбега, потому что ему, жуть как, не нравится происходящее. Чонин безумно радуется и начинает расписывать всякие пошлости, приходящие ему в голову, возможно происходящие в тех четырёх стенах в ближайшие минут тридцать, не меньше. Третий ехидно улыбается, но ничего не комментирует, только забавляясь перепалками омег. Один самоуверенный мелкий альфа сегодня выиграл. Один, тормознутый старший, кусает локти и нервничает от незнания событий происходящего за закрытой дверью.