Чужое

Весь оставшийся день Чимин провел в компании семьи Кимов и альфы. Им с Джуном с трудом, но удалось уговорить Юнги остаться на ночёвку. Поэтому в их распоряжении был не только день, но и весь вечер и, пока никто не захотел спать, ночь. Вечерние посиделки втроём пришлись на «правда или действие». Но со временем всем надоело выходить за пределы комнаты, чтобы совершать какую-то чушь и общим собранием было установлено просто отвечать на каверзные вопросы. Не отвечаешь — получаешь два щелбана, по одному от каждого игрока, помимо тебя. Позже вопросы переросли в просьбы рассказать какие-нибудь забавные или постыдные истории. В основном, послушать что-нибудь смущающее и будоражащее воспоминания, инициатива исходила от Чимина. Ему так и не терпелось за один вечер узнать альфу и послушать о крепкой дружбе хёнов, которая ранее, почему-то, для него была под замком и не освещалась от слова совсем. От количества историй просто разрывало мозг, они элементарно не успевали усваиваться сознанием. А цифра в пятнадцать лет дружбы, из которых два Чимина вообще не было на свете, поразила окончательно. Не сказать, чтобы Чим и Джун были невероятно близкими кузенами, но, в то же время, нельзя и сказать, что они абсолютно не ладили. Совместно проведённого времени в детстве у них было уйма. Да Чимин даже знал имена всех омег, которые признавались его старшему в любви, а Джун, в свою очередь, обо всех косяках омеги, которые он боялся доверять даже родителям. Но Юнги… Имя Юнги ни разу не звучало из уст Джуна. — Намджун хён. — Обратился Чим как-то в перерыве между историями, пока Юнги пошёл в душ, чтобы освежиться и не уснуть раньше времени. — Слушаю, Чим. — Вы дружите пятнадцать лет… А я твой брат тринадцать… — Загибает пальчики, боясь выдать своим вопросом истинную причину интереса. — Но я не помню, чтобы ты хоть раз упоминал Юнги. Хотя он твой лучший… Лучший лучший друг. Почему? Почему я раньше о нём не слышал? — Понравился? — Встречный рассекречивающий вопрос раньше, чем ответ на заданный. — Намджуууун! — Обиженный шлёп по коленке. — Да ладно тебе. « Не сочтёшь ли ты за наглость? Ты очень вкусно пахнешь… Могу ли я обнимать тебя…» — Передразнивает интонацию младшего, что слышал за дверью несколькими часами ранее. И получает очередной шлепок и надутые губки. — Хорошо-хорошо, поговорим об этом как-нибудь позже. Я тебе рассказывал о нём. Много раз. Просто никогда не называл его имени. Просто хён и всё. Потому что он мне уже больше чем друг. Он почти как старший брат. Понимаешь. — Понимаю. — Подтверждающий кивок. — А истории? Я не слышал сегодня ни одной, что слышал от тебя раньше. — Думаешь, у нас их так мало? Чимин лежал и переваривал всё случившееся, рассматривая потолок своей новой комнаты. Пока она была ещё не оборудована под его личную, так как до этого была лишь гостевой. Но всё необходимое имелось: просторный диван, комод, шкаф для вещей. А больше разве сильно надо? Он бы, разве что, диван заменил кроватью, чтобы чувствовать себя больше по-домашнему, добавил бы тумбу в ногах у кровати, да какой-нибудь мягенький ковёр жутко хотел бы себе. Да, мягенький и белый, определённо, чтобы звёздочкой раскидываться на полу и утопать в этой нежности. Часы на телефоне показывали три семнадцать, а завтра как бы пятница и ему ещё идти в школу. В общем то они разошлись ещё с часа два назад. Но мозг, переполненный размышлениями и детскими фантазиями, так взбудоражил всю сущность своего хозяина, что заснуть не получалось вовсе. Кажется, на уроках кто-то будет клевать носом в парту. Да и как тут заснёшь после такого насыщенного дня? После знакомства которое, уже заранее кажется, всколыхнёт всю его будущую жизнь. После запаха эспрессо и улыбки, затмевающей солнце. После холодных рук, шарящих в его волосах, и горячего сердца, с горечью рассказывающего о боли. Как тут заснёшь, когда обладатель всего вышеперечисленного спит в соседней комнате? Буквально, за его спиной, по ту сторону стены. Добрый Намджун уложил друга на кровать, а сам разлёгся рядом, на полу, на матрасе. Как тут заснёшь, когда запах этого чёртового эспрессо прорывается даже сквозь стены? Даже привычная и любимая булочка с вишней, исходящая от брата и успокаивающая Чимина всё его детство, уже испарилась совсем. Обонятельные рецепторы будто перестали воспринимать её. В душевных терзаниях проходят добрых часа четыре. Неясные чувства, захлестнувшие душу и сердце омеги будоражат его с пят до макушки. А в голове только и звучит вопрос «Почему он?». Почему сейчас? Почему так внезапно? Почему ему хватило одного лишь появления и одного лишь разговора? Сердце бешено колотится, вспоминая одно лишь имя, улыбка касается рта, а ладошки потеют так, словно их уже коснулись холодные кисти альфы и сжимают с любовью. Организм реагирует так, как никогда раньше в жизни. Тянется с мощнейшей силой, хоть и прекрасно осознаёт, что по ту сторону ему не столь сильно рады. Осознаёт что истинности тут и не было, но реагирует в точности так, как было бы если бы она ждала их встречи с рождения.

***

Осень летела быстро. Её картинки только успевали мелькать перед глазами. А Чимин только сейчас начинал понимать насколько сильно он влюблён в эту пору. Обилие ярких красок за окном. Тёплые грибные дожди, постепенно сменяющиеся холодными нещадящими ливнями. Прохожие повсюду, такие недовольные неожиданными скачками температуры, которая никак не даёт окончательно определиться с гардеробом. Темнота, с каждым днем все раньше и раньше поглощающая города. Грустные деревья, прощающиеся со своими детишками листьями… Хотя… Звучит довольно поэтично, но не слишком уж тепло для души, а уж тем более для тела. А может-таки, главную роль во всей этой влюблённости в эту пору пёстрых, но несущих в себе холод, красок, играет влюблённость? Может для Чимина это выглядит довольно романтично и в самый раз, как повод признаться в своих чувствах? В таких размышлениях заканчивается октябрь. Месяц, когда Пак наконец-то вспоминает о своём прошлом, друзьях, потерявшей много его внимания, учёбе и, конечно же, привыкает жить с этой повседневностью уже без двух, невероятно важных и неотделимых от неё, людей. Окружение активно помогает ему справляться с этим. Сынмин, закалившийся за месяц их молчанки, будто больше самого Чимина, старается не касаться незаживших ран. Парнишка всегда был умён и смекалист больше, чем того требовал от него возраст. Поэтому, первым делом, когда Пак возвращается в школу, он подмечает как тот отошёл от трагедии. Как сильно он хочет оставить это внутри и в прошлом и не строить из себя жертву и не получать слишком много внимания или сострадания в свою сторону. Ким сразу принимается рассказывать ему о своих последних новостях, произошедших в период их месяца разлуки, нарочно обходя слишком весёлые и семейные моменты. Как ни крути, это может надавить на ненужный рычажок или заставить задуматься о собственной семье, возвращая грусть, тоску и пессимистичные размышления. Он не спрашивает про день рождения, не спрашивает как дела у дядюшек, просто хватается за последнее, случайно упомянутое Намджуном в их разговоре тет-а-тет, перед тем, как Пак снова вернулся в школу. Заговаривает о новом знакомстве, с новым альфой и, замечая лёгкий румянец и счастливую улыбку, понимает, что попал в самое яблочко. Хватается за эту тему, как за спасательный круг, вытаскивая Чимина с отдающей синевой настораживающей глубины на прозрачный безопасный берег. Просит рассказать как можно больше подробностей, тем самым выметая последние пылинки неловкости из их общения, заменяя их пылинками омежьих секретиков. Чимин поддаётся сразу. Понимает, что держать это в себе не в силах, а поделиться с лучшим другом ой как язык чешется. Остальные, как выяснилось, псевдо-друзья. Начали игнорировать Чимина с первого же дня его второго возвращения. Оказывается, по школе пускали глупые слухи, из которых большая часть поливала дерьмом семью Паков. А одноклассники, до этого знавшие Минни, как влюблённого в своих родителей, сыночка и мальчишку с тонкой душевной организацией, моментально на них повелись. И также моментально прислушались к глупым советам своих семей и большинства. Кто-то пустил слух, что родители Чимина беспричинно решили умереть в один день, бросив сыночка на произвол судьбы. Глупая мысль, не правда ли? Другие говорили, что они специально пошли в этот, сложнейший даже для таких опытных туристов, поход, потому как знали, что живыми им оттуда не выбраться, а с кучей долгов желания расправляться не было. Вот и отдохнули перед смертью и выставили себя невинными овечками. Третьи приписали всю семью Паков к душевнобольным, а самого Чимина, в своих обсуждениях, уже отправили лечиться в психиатрию, так как, по известным им данным, он не раз пытался покончить с собой после трагедии… В общем, дай людям только повод, они сами за тебя распишут причину, трагедию и следствие. А в случае, Чимина: стоило ему не появляться какое-то время; затем вернуться ни живым, ни мёртвым, ходить молчаливым призраком; опять исчезнуть… Как его уже определили в лечебнице и чуть ли не в самоубийцы записали. Итог: остаётся один единственный, верный и не поддающийся всеобщему влиянию, Ким Сынмин. Миндальный мальчик, обволакивающий своей теплотой и мягкостью, спасающий соскучившегося по настоящей дружеской поддержке Чимина.

***

Ноябрь моментально приносит с собой холода и завалы по учёбе. Всё-таки почти месяц отсутствия сказался как на успеваемости Чимина, так и на его недопониманиях с новым материалом. Кимам пришлось даже парочку репетиторов нанять. Занятия черлидингом отложились на неопределённое время, а дружеские посиделки с хёнами повременились. Увы и ах, но голова его какое-то время была забита вовсе не любовными историями, как ему бы того хотелось. Прежние друзья неожиданно стали возвращаться, будто между ними с Паком и не было недопонимания. Будто ещё с недели две назад, им не было на него наплевать. Вот только теперь наплевать ему. Друзья познаются… И вот их истинное лицо позналось. Слухи поутихли, но не исчезли вовсе, проглядываясь тёмными пятнами сквозь белую завесу общей положительной картины. Некоторые из людишек, желающих задеть Пака за живое и чуточку поглумиться, всё ещё продолжали упорно его доставать. — Если у тебя проблемы со зрением, сходи к окулисту. — Сказал один из футболистов, когда Чимин случайно задел его корпусом, проходя к другу на трибуны. — Ой прости, или это проблемы с головой и ты считаешь, что я фантом? — Едкая тупая фраза с самодовольной ухмылкой. — Ну тогда тебе лучше просто вернуться в свою психушку. Там уж о тебе, как о постоянном пациенте, с любовью позаботятся. Не успел Чимин и осознать всю степень своей злости и хотя бы со строить недовольную мордашку в ответ, как парень уже убежал. Убежал к своему другу-сокоманднику, который ждал его чуть поодаль и уже вытянул ладонь к нему, чтобы ему отбили пятюню. — Придурка кусок. — Озвучивает мысли вслух Чимин. — Не обращай на них внимания. Скоро им надоест. Такие кадры уже почти вымерли. — Пытается подбодрить Сынмин, а сам с огнями в глазах и щеками-помидорами прожигает уходящие спины. — Надоест? — Раздаётся надвигающийся голос откуда-то сверху трибун. — Таким придуркам либо никогда не надоедает издеваться над теми, кто слабее по их мнению. Либо они просто найдут новую жертву, а вам повезёт, что они переключил с вас внимание. Надвигающийся голос принадлежал их новенькому однокласснику. Парень только недавно приехал с трёхлетнего обучения в Японии, а его родители поменяли прежнее местожительство в Корее, поэтому в классе он никого не знал и ещё не успел обзавестись друзьями. Чёрноволосый, чуть выше обоих мальчишек, с миленькой омежьей внешностью наивного скромняги, но, периодически, с хитроватой улыбкой. Его обличие пай-мальчика совершенно не согласовывалось с тем поведением, которое успели подметить Ким и Пак за пару недель его обучения. И Сынмина это ой как напрягало. А Чимину наоборот, даже нравилось то отношение новенького к миру, что он демонстрировал. Было в этом что-то чего он сам временами хотел достичь. Но в силу своей чувствительной натуры никак не мог включить в себе хоть каплю пофигизма. На уроках появлялся через раз. К домашнему заданию относился на отвали. На одноклассников смотрел с некой неприязнью. А из вещей интересующих, у него был только футбол. На котором его, в силу его природы, не особо то и жаловали сокомандники. Однако, тренер принял довольно быстро и без вопросов. «Родители подсуетились» предполагал Ким и вечно называл его зазнавшимся на всю голову мажором, который в случае провала побежит к папочкам выпрашивая заплатить за то обучение, в которое он тыкнёт пальчиком. Чимин же наблюдал с неподдельным интересом и желанием узнать парня получше. В отличие от Сынмина, который привык не связываться с людьми к которым не лежит душа и обходить за три километра тех, кто вёл себя, как минимум, как будто он будущий глава известной компании, Пак проявлял к таким людям искреннюю слабость. Ему казалось, что всё это напускное, а под маской скрывается что-то большее, чем ехидство и желание блеснуть перед всеми своим статусом. Он думал, что на самом деле такие люди глубоко одиноки и родители просто не правильно научили их представлять себя миру. Что из них можно вытащить целый сундук дружелюбия и найти общий язык, если сильно захотеть и перестать воспринимать их, как ходячий мешок с деньгами и влиянием. — Если они найдут новую жертву, мы поможем этой жертве, уводя её от неприятных разговоров с такими придурками. А если им не надоест, то придётся найти на них управу и пожаловаться выше. — Недовольный началом такого разговора отвечает Сынмин. — Серьёзно? Чтобы они задирали вас ещё больше, что вы только и умеете жалобы катать да за спинами старших прятаться? Это ты находишь решением всех проблем? — Новенький откровенно насмехался над Кимом. — Отвали и иди себе дальше. — Сынмина редко можно было разозлить и довести до желания пнуть человека куда-нибудь в кювет, но сейчас он был зол до пара из ушей. Парни, обижающие Чимина, выглядели всегда как идиоты, до конца не знающие ситуации. Этот же кадр, казался идиотом, откровенно считающим Сынмина куском говна, не умеющим за себя постоять. — Ты не умеешь драться? — Догадывается причина красных щёк Сынмина. — Я не люблю физическое насилие и махаться с людьми, которые в этом видят развлечение больше, чем угрозу. — Ты не умеешь драться, бууулочка. — Тянет новенький в сторону Сынмина, теперь уже искренне добро. Без нотки претензии или наезда. — Чимин, ты тоже? Чимин, до этого бездвижно наблюдавший за картиной происходящего, только прячет голову и отводит взгляд. Он даже удивлён, что мальчишка знает его имя. Видимо, сказалась популярность его персоны за последний месяц. В то время, как сам Чимин помнит о нём только комментарии друга и то что он теперь учится в их классе и о нём надо позаботиться. Только вопрос: не наоборот ли? Потому что драться из них, в действительности, не умел никто. Как и препираться и давить людей словами. В общем, такая себе парочка, не то что для защиты мира, даже для защиты собственных задниц. — Ладно, у меня к вам условие. — Какое? — Чимин и сам не понимает, как это из него вырвалось. Только успевает заметить испуганный взгляд друга, в котором читается неподдельное «не связывайся». Но отступать уже поздно. — Я ставлю этих придурков на место, а вы берёте меня в свой кружок скромняг-молчунов. — И протягивает мизинец в просьбе скрепления договора. — Ни за что! — Протестует Сынмин. — Зачем оно нам надо? А тебе? — Для вас не будет лишним приставить к своём без защитным омежьим грудкам щит и меч. А для меня… — Грустно улыбается. — Обзавести друзьями в этом унылом элитном заведении. Вы, конечно, не лучший вариант. Но другие в мою сторону даже не смотрят. Или, если пытаются познакомиться, первым делом уточняют мой бюджет. А вот взгляд Чимина… — Хорошо, давай. — Пак прерывает раньше, чем новенький успевает рассказать о своих наблюдениях, протягивая мизинчик. Пару движений и обещание скреплено. Осталось ожидать. Тактика у мальчишки оказалась интересная. Первым делом он подошёл к своим сокомандникам. Обменялся парочкой фраз. Те посмотрели в сторону омег. И наконец-то кивнули собеседнику, пожимая руки.«Такой же кусок придурка» донеслось из недовольных уст Сынмина. Оказалось, под силой физической, в данном случае, новенький имел ввиду вовсе не драку. Не драку, а свой неожиданный талант и великолепнейшие финты в футболе. За час тренировки, он утёр нос, зазнавшимся альфам, раз восемь, не меньше. Один из них даже пару раз красиво полетал через ловкие ноги омеги, что совсем не считалось насилием, а приписать можно было к его же собственной замедленной реакции. Новенький выложился на полную, чтобы доказать, что он достоин дружбы и настроен серьёзно в своих заявлениях. Чимин так искренне болел за него что, кажется, обскакал всю трибуну в порывах радости. А Сынмин вынужден был признать, насколько умно этот засранец подошёл к урегулированию конфликта. — Ян Чонин. — Подходит он, представляясь и протягивая руку. — Пак Чимин. — Мгновенно отвечают на пожатие и осыпают кучей благодарностей и комплиментов в сторону игры. Стоило видеть лицо омежки-футболиста в этот момент. Оно так пестрило радостью и ответной благодарностью, что, создавалось впечатление, будто он сам сейчас выпрыгнет из штанов и начнёт носиться по трибуне от того, как, впервые искренне, с ним общаются за всё время его пребывания в школе. — Ким Сынмин. — Неуверенно протягивает руку второй, новообретённый друг. Примерно так и начинается общение всех, будущих ещё с двадцаток лет лучшими друзьями, компашек.

***

Весь декабрь они проводят своей новой группкой. С момента на поле, Чонин практически не отлипает от парней. Эту зиму он встретил с новыми друзьями и кучей забавных случаев, произошедших за последний месяц уходящего года. В принципе, всё довольно-таки правильно. Кому не хочется в холода чувствовать тепло близких людей? Рассудительный, скромный, с трудом идущий на контакт, миролюбивый, стеснительный и просчитывающий большинство шагов наперёд — Сынмин. До ужаса миленький и открытый к новым знакомствам, но слегка зажатый в себе, романтичный и мечтательный, наблюдательный и любопытный, но, абсолютно в большинстве случаев, не рисковый — Чимин. Яркий, взбалмошный, пофигистичный, если ему это не нужно, готовый идти на рожон, импульсивный и резкий — Чонин. Троица вышла до жути колоритная. — Ребят. — Обращается Чимин к друзьям в одих из крайних дней обучения перед новогодними праздниками. — Нуу? — Не терпит медлительности Ян. — Скоро же Новый год. И я… — Хочешь провести его со своим альфой? — Не сдерживается от шутки Чонин, за что получает шлепок по ноге от Кима и обиженный взгляд из-под бровей от Пака. Конечно же, сложно было бы, при Чонине, постоянно вьющемся хвостиком, держать этот факт в секрете. В силу периодически накатывающей болтливости Чимина и его быстрого доверия, появившегося в отношении Яна, Чонин узнал об этой истории и личности примерно… Недели через две, совместного постоянного времяпровождения. — Не дразни меня такими прилагательными. Ты же знаешь, что он не мой. Ни чей как бы, но и не мой. — С ноткой грусти в голосе, подмечает Чимин. — Но я бы… Я не знаю, стоит ли оно того… — Стоит! — Перебивает футболист. — А что тебе мешает? Намджун, в качестве твоего брата и его друга, вовсе не преграда. — Может возраст? — Не может остаться в стороне Сынмин. — Ничего, что Юнги уже выпустившийся студент, а Чимин только школьник средней школы? Это тебе не романтичная история, когда альфе тридцать, а его студенту любовнику девятнадцать. Хоть их разница и меньше, но вполне логично, что Юнги скорее воспринимает Чима, как ребёнка и младшего брата. — Логично, да безразлично! — Ян всегда за движуху и открытость чувств перед друг другом. — Пока Чимин не попробует признаться, он не узнает. Файтин! — И поднимает кулачок поддержки. Прости, Сынмин, но кажется — два: один. Пак с Яном решают, что попытка не пытка и рано или поздно, до этого момента всё равно дойдёт, так почему бы не довести до него сейчас?

***

Чимин выбрал наиболее безобидный и более-менее романтичный вариант для себя. Предновогодний поход по магазинам за подарками для друзей и родственников, если быть точнее. С одной стороны — Юнги не похож на мудака, который будет высмеивать чувства младшего в общественном месте. А, уж тем более, на мудака, который развернёт из признания драму и заставит участвовать в ней всех невольных слушателей. С другой стороны — совместный поход за новогодними подарками это довольно-таки мило. Атмосферно, уютно, по-домашнему. В общем — самое то, для открытости чувств. Юнги, что вовсе не удивило младшенького, оказался абсолютно беспристрастен ко всем предпраздничным прилавкам. Чимин заранее знал, что берёт с собой шопиться человека, полностью без различного к процессу покупок. Ему главное что выйдет там, в конце. Главное — взять что-то полезное и действительно нужное объекту дарения, а вся эта прочая милотень… Не в его стиле. Двухчасовое рассматривание витрин и полочек с различными безделушками, увувуканье с каждой, безумно красивой, самодельной игрушки, желание потратиться от души и усыпать дом новогодним уютом — всё это далеко не альфье пристрастие. Зато — безумно омежье. Поэтому в планы Чимина входило только два пункта. Первый — просто задействовать Мина в выборе презентов. Второе — убить альфу своей милотой, раз уж собственную он не производит. И с обоими он, стоит отдать должное, справлялся великолепно. — Я похож на Питер Пена? — Спрашивает Чимин, крутясь перед старшим в зелёном праздничном колпаке и размахивая, попавшейся под руку, серебряной мишурой. — Я бы больше ассоциировал тебя с Динь-Динь. Думаю, крылья тебе пойдут. — Отвечают, не в силах сдержать улыбки и лёгкого смеха, при взгляде на это увлечённое создание. — И платья? — Без задней мысли уточняет Чимми, выискивая те самые крылья. — Эмм… Альфа заминается на пару мгновений, действительно представляя Пака в платье. И чёрт, его можно назвать извращенцем, если при этой мысли он ехидненько ухмыляется и так и хочет дать положительный ответ омеге? — Думаю, это уже что-то из разряда взрослых фантазий. А учитывая длину её платья… — Громко сглатывает и отводит глаза, отступая куда-то назад. — Не спрашивай меня о таком, Чим-Чим. И мы вообще-то пришли за подарками, а не за твоим новогодним образом. Пошли к другим стеллажам. Чимин мгновенно улавливает эту нотку неловкости. Не тот ли это момент, который можно сделать ещё до безумия более неловким, если заговорить о чувствах младшего к старшему? Конечно же тот. Думает ли Пак, что стоит его переждать, а потом организовать новый? Конечно же нет. Смысл? Раз уже начали, стоит добивать до конца. Так сказать: закинул наживу, лови и рыбку. Вдох. Главное не наговорить чего лишнего и не вернуть общение на прежний уровень. Уровень, что был ещё в начале октября: взаимное знание друг о друге только через Намджуна. Выдох. Была не была. — Юнги? — Голос заметно дрожит. — Что? — Дрожь в ответ. — Намджун говорил, вы пытаетесь склеить омег, пока ещё не сильно загружены учёбой на первом курсе. А то потом слишком много ответственности и слишком мало свободного времени для таких дел. И как успехи? — Чимин выпаливает быстро. Как заученный текст. От того его интерес, в конкретно заданном вопросе, кажется фальшивым. — Никак. — Честно и безэмоционально. — Намджун говорил за обоих, хотя это, вообще-то, только его цель. Я же ищу всегда не более, чем общения на вечер или партнёра на период гона. Юнги подходит к новогодним шарам, берёт один из них, самый снежный, и переворачивает, дожидаясь пока все белые хлопья опадут на противоположную круглую поверхность. У Чимина же, в этот момент, покалывает в районе сердца. Он совсем и забыл, что альфа взрослый и нуждается больше, чем в романтических отношениях. «Партнёр на период гона» хоть и произносится абсолютно холодным тоном, но доносится до Чима так обжигающе неприятно. Как будто зажигалкой кожу обсмолили. — Почему? — Уже с меньшим оптимизмом задаёт следующий вопрос Пак. Казалось бы — Юнги не ищет себе пару. Радуйся до не хочу. Но, если взглянуть на это под другим углом… Быть может он не ищет пару от того, что уже обрёл её? Просто афишировать не хочет? Предположения же о том, что все мысли альфы могут быть заняты им, Чимин даже не допускает. Хотя и шёл сюда с миссией признаться и выяснить вероятность ответных чувств. — Мне… Мне это не нужно. — Только и выдают, ничего не поясняющий, ответ. — Это всё потому… — Следующая фраза так и не спешит соскальзывать с языка. — Потому что ты уже заинтересован в ком-то? — Что? — Искренняя заступорённость. — Аааа. Нет. О чём ты? Как можно быть в ком-то заинтересованным, но при этом искать связей на ночь на стороне? Это глупо, не находишь? Тогда выходит, что твоя заинтересованность фальшивка. Вот сейчас стоит расслабиться или напрячься? Чимин чувствует себя загнанным в тупик. Или, скорее, великим слепым, когда прям у тебя под носом блефуют. Все, ранее посещавшие, вопросы сводятся только к одному. Который он и задаёт, уже совершенно не смущаясь своей чересчур активной заинтересованности. — Тогда что тебе мешает попытать своё счастье, как Намджун? К чему эти… — Кажется, он немножко маловат, чтобы лезть в подобное — Лишь временные связи? — Мешает… Шар, хлопья которого уже давно легли на северный полюс, наконец-то ставят на полку, а разговор перемещается дальше по магазину. Чимин только и плетётся следом, абсолютно забывая вглядываться в товары, чтобы присмотреть что-то брату. — Мне мешает то, что я пока не чувствую его. Все запахи… Они все не те, понимаешь? Гром, разрезающий небо. Молния, бьющая высоковольтным разрядом в тело. — Ты… — Бесполезно уже говорить о чувствах. Бесполезно, когда их не примут при любом раскладе. — Ждёшь своего истинного? — Не жду. Ищу. — Альфа останавливается в конце очередного отдела. Разворачивается на пятках и вглядывается в, наливающиеся слезами, глаза омежки. — Я ищу его, но никак не могу найти. А помимо моего истинного… Мне никто всерьёз не нужен. Прости… Чимин, действительно, с трудом сдерживает льющийся наружу поток. Его чувства не растаптывали, не издевались и не высмеивали. Да даже не отвергали со стопроцентной вероятностью. Просто дали понять, что принятыми они быть не могут. Не в этой жизни от него. Не с его чёртовым, будь он проклят, запахом лилий. Судьба понятия не имеет, какие слова произнесёт нам любовь всей нашей жизни. Зато судьба полагает, что может решать за нас, кого мы должны полюбить раз и на всю жизнь. Связывая обременяемой истинностью. Не важно — захотим мы её принимать или нет. Успеем ли полюбить кого-то до того, как обретём человека, предписанного нам небесами… Судьба полагает, что может взваливать на нас груз, столь тяжкой ответственности и заставлять грубо отпинывать тех, кто не предначертан по плану.