Чужое

Принцесса ранних подъёмов — Хоби, давно проснулся и протёр глазки от приснившейся сказки. День рождение Чимина, на удивление, прошёл намного прекраснее, чем ожидалось. Новые знакомства, короткое появление старых друзей. Ну разве не прелесть? У Джина, к слову, было каких-то три дня на пребывание в Сеуле, поэтому Хо сразу решил воспользоваться такой возможностью, приглашая тонсена в кафешку, пропустить чашку-другую кофе и поболтать о вещах омежьих. Правда, встреча с младшеньким была запланирована примерно так на два часика после полудня, в то время как сейчас часы показывали ранних шесть: одиннадцать утра. Ну вот и чего его организму не спится? Видимо, на всех по-разному действуют новости о будоражащих душу вещах. Кто-то долго не может уснуть, прокручивая ворох ещё не состоявшихся, но уже придуманных, событий в голове. Кто-то просыпается ни свет, ни заря, сладко предвкушая как прекрасно пройдёт вечер сегодняшнего дня. Вот Хо и относился ко второй половине мечтателей. Любимый альфа, вполне ожидаемо, сладенько сопел под боком, зарываясь в одеяло по самые ноздри, что не могло не умилять и, в действительности, немного пугать супруга. Пугать от знания и понимания привычек мужа. Пугать тем, что Хоби может проанализировать эту особенность и выдать «врачебное» заключение. Заключение в виде «Доктор Мин с уверенностью может сказать, дорогой Мин Юнги, что вам сегодня явно снятся не ванильные сны». Привычка кутаться в одеяло с ног до головы была вызвана совсем не нехваткой тепла, которое, конечно же, мог бы компенсировать любимый омежка под боком. Привычка была вызвана пугающим сознание и тело сном. Вероятно, даже какой-нибудь страшилкой. Поэтому как бы долго Хо не хотелось любоваться этими милыми, розовенькими от количества тепла, щёчками, слегка подрагивающими коротенькими ресничками, пальчиками, так трепетно сжимающими одеяльце… Будить мужа всё-таки стоило. Да, вероятнее всего на него сейчас немножко побухтят. Укусят за подбородок, развернутся в обратную сторону и продолжат спать… Зато с новыми снами и со спокойной душой омежки Мина. Хосок медленно отбирает одеяло у сопящего, освобождая себе путь к лицу и шее мужа. Нежности у него хоть отбавляй, поэтому Юнги несказанно повезло даже в шесть: одиннадцать просыпаться под ласки родного человека. Омега начинает с ключиц. Целует мягко, еле касаясь, проделывая дорожку от одного плеча к другому. Одна рука его нежно перебирает спадающие на лоб пряди, вторая лезет под футболку старшего, так же медленно и мягко пересчитывая рёбра, трепетно проходясь от бёдер до самого сердца и обратно. Альфа такой желанный и переворачивающий всё внутри вверх дном, каждую грёбанную минуту, проведённую вместе. Его запах кофе просто сносит крышу и проникает в каждую клеточку организма. Его хочется целовать, обнимать, жаться к нему всем телом, дарить ласку и выпрашивать в ответ, заниматься любовью с ночи до утра, чувствуя его так глубоко внутри и благодаря за обжигающие ощущения страстными стонами. Хочется говорить днями напролёт, поддерживать и утопать в поддержке, чувствовать ментальную связь и быть безмерно благодарным за подарок судьбы. Хосок выражает всё это. Прекрасно выражает всё это довольно часто, не давая возможности не чувствовать благодарности. Как, например, активно выражает сейчас, переходя от ключиц к шее, а руками переворачивая всё ещё сонного Мина и седлая его бёдра. — Мииилый. — Сладко тянет Хоби у самого уха альфы, щекоча своим горячим дыханием. Он уже чувствует свою заведённость и даже готов к утреннему сексу, но организм под ним отдаётся уж сильной резкостью и испуганным видом. — Блять! — Только и вырывается из Юнги, когда он внезапно просыпается и подрывается в кровати, носом практически ударяя супругу в челюсть. — Тише-тише, мой хороший. — Хо сразу же берёт его лицо в свои руки, легонько поглаживая по скулам. — Это я, это всего лишь я. Всё хорошо. Что бы там ни было, это лишь сон. Спокойней. Продолжая поглаживать, он втягивает его губы в поцелуй, словно передавая через него часть своего спокойствия, умоляя вернуться в реальность и забыть о своих кошмарах. Целует глубоко, чувственно, постепенно позволяя альфе перенимать инициативу и искусывать его губы со всей жадностью. Целует, запуская ладони в спутавшуюся копну старшего, и одновременно, ощущая его властные на талии, сжимающие так сильно, но не столько больно, сколько долгожданно желанно, что хочется скулить от близости. — Блять, Хо, ты серьёзно? — Прерывает поцелуй и задаёт совершенно ничего не ясный вопрос, альфа. Совсем не грубо, нет, скорее сонно не соображающе. — Погоди, который час? — Он тянется к тумбе, в поисках смартфона. — Серьёзно? Серьёзно, шесть: шестнадцать а ты уже не только разбудил, но и залез на меня, промокнув насквозь? — Угу. — Только и выдаёт омежка, слегка виновато заглядывая в глаза и всё ещё надеясь на продолжение, не желая слезать с такого манящего тела. — Милый, я хочу тебя. — Снова продолжает он полухрипло у уха. — Вот прям сейчас. — Я чувствую. — Юнги хватает его прям там, за всю, сочащуюся смазкой плоть, ловко умещая его в одной руке, вырывая пошлое «охх» из уст омежки. — Когда у тебя течка, малыш? — Со дня на день. — Честно признаётся Хосок, заранее зная что его сегодняшнее желание уже обречено на провал. — Тогда давай и займёмся этим со дня на день, ладно? — Извиняющийся взгляд. — В ближайшие выходные… Да хоть всю следующую неделю. Я абсолютно твой. Можешь просить меня трахать тебя хоть до изнемождения. Но сегодня… Дорогой, мне надо закрыть несколько отчётностей. Вот прям сегодня. Говорит снова с тоном извинения, не в силах сказать иначе, достаточно хорошо ощущая всю промокшесть своего омеги, который всё ещё вжимает его бёрда, в постель, своими. — Я итак решил позволить себе выйти сегодня чуть позже. Хотя кто-то и отобрал у меня эту возможность… Так что давай я отработаю этот день уже по всем срокам на работе, а потом буду отрабатывать, как твой муж. Договорились? Хосок виновато и грустно опускает взгляд в одеяло, расслабляя бёдра, чтобы слезть и чувствуя, как муж убирает руку с его, уже успевшего встать колом, возбужденного органа. Но всё же кивает и встаёт окончательно. Юнги на секунду хватает его, задерживая. Ещё раз целуя. На этот раз уже невесомо, благодаря за понимание. И сползает с постели следом. — Юнги? Он уже заглядывает в ванную к мужу, пока тот раздевается, чтобы принять утренний душ. И чёрт, как же сложно, после такого зрелища вдобавок, успокоить своего нахохлившегося дружка. — Ау? Ты хочешь принять душ вместе? — Оголившись окончательно, спрашивает альфа. — Ой, это было бы очень неплохо. Хо мгновенно скидывает с себя вещи, пока муж не передумал, и присоединяется, закрывая за собой кабинку. Его, конечно, не заставляли, но он тут же принимается вспенивать гель и покрывать им альфу, помогая ему вымыть каждый уголочек тела. — Вообще-то я хотел узнать, что тебе снилось. — Спрашивает он где-то между натиранием лопаток и поясницы, не решаясь переходить ниже, боясь не выдержать ещё одной волны жуткого возбуждения с утра пораньше. — Ничего серьёзного. Только хрень раздражающая. — Ты весь сжался и накрылся почти с головой. Это был кошмар? Что тебя испугало? — Он на время приостанавливается, кладя голову на плечо и заглядывая на мужа с фронтальной стороны. — Ёбанный Чон Чонгук, который какого-то хуя забыл у меня во снах, и пугал меня. С полминуты молчания… И заливыстый смех, отражающийся от кабинки. Хо убит на повал. Такого развития событий он точно не ожидал. Вовсе не тот сюжет, который заслуживает звания самого жуткого и статуэтки Оскар для режиссёра. — Я же сказал ничего серьёзного. — Юнги перехватывает мочалку, начиная обтираться самостоятельно и надуто смотря себе под ноги. — Ты такой забавный. Но её опять отбирают, продолжая свою заботу. Натирая руки и грудь, поглядывая в глаза и объясняя причину своего смеха. — Нет, правда, я себе даже представить не могу, что такого мог натворить этот малец в твоём сне, чтобы вот так сжиматься в комок от страха. Не такой уж он и пугающий, вроде. Нормальный парень. — Ему не надо ничего творить. Одно его появление во сне заставляет меня испугаться, что я могу снова пересечься с ним и в жизни. — Милый, кажется, ты что-то преувеличиваешь. — Хо кладёт мыльные ладони на скулы и нежно поглаживает лицо старшего, упираясь носиком к носу. — Вовсе нет. Все, кто меня раздражает, автоматически пугают. — Опять надуто смотрит под ноги, избегая зрительного контакта. — Пугают своим существованием в моей жизни. Хоби вновь заливисто смеётся. Ну до чего вредное взрослое дитя ему досталось. — Не задумывайся об этом дольше положенного и всё. — Он берёт шланг и включает душ, смывая с них всю пену. — Не знаю, что такого раздражающего ты успел в нём найти. Как по мне обычный альфа. Чуть с перебором горяч… — Примерно на этой фразе Хо получает щипок в бок и метание искр в свою сторону. — Ай-ай. Ну а что? Я говорю по сути. — Улыбается. «На зло». — В общем, я поддерживаю Чимина. Думаю, с ним он может попробовать. — А я нет. — Альфа слегка отталкивает супруга в бок, вылезая из кабинки и обтираясь полотенцем насухо. — Думаю, им не стоит пробовать. Вредный бука мигом выскакивает из ванной, наспех натягивает, успевший слегка помяться в шкафу, костюм, легонько целует супруга в щёку и с безэмоциональным «До вечера» выбегает из квартиры. А Хо… А что Хо? Хоби только всё больше настораживают взгляды и, ни день, ни два, обдуманные фразы, сказанные мужем в сторону Чимина, его отношение к тонсену, и прочее, прочее, прочее. Только вот не время задумываться над этим сейчас. Время купить подарок для Джина и пойти к нему на встречу в кафешку. А то вновь уедет на пол года и жди потом новой возможности поболтать со старым другом…

***

Осенний Сеул пестрил красками. До зимы было ещё каких-то полтора месяца, так что погода была пока приятная. Никаких тебе морозов, ледянящего ветра, намёков на снег или гололедицу. Всё безумно ярко, красиво. Прогулочные пешеходные улочки, усеянные деревьями, переливались от ярко красного до бледной жёлтого. Люди вокруг сновали туда-сюда, попивая кофе в бумажных стаканчиках, наслаждаясь изобилием цветов и параллельно ловя ту тонкую грань между дождливой сырой осенью и морозной белоснежной зимой. Ту тонкую грань, которая сейчас отставила дождь на задний план, и всё ещё не подпускала к себе температуру ниже плюс десяти градусов по Цельсию. Хоби был безумно влюблен в осень. Безумно влюблён во время года, которое ежегодно приносило ему больше всего счастья. Во время года, в котором, однажды в прошлом, он наконец-то почувствовал облегчение и освобождение от мук, поддержку истинного на расстоянии. Поддержку, которую так мечтал обрести в течение полутора лет. Осень прекрасная пора для стартов и открытий. Для сворачивания старых дел и успешных начинаний в новых. Кто бы что ни говорил о её унылости, Хо совершенно не согласен. Слишком много случалось осенью. Вот и сейчас, покинув территорию торгового комплекса, прикупив Джину великолепнейший свитерок и коробочку печенек, с его любимейшей вишнёвой начинкой, он шёл навстречу прекрасному. На встречу к тонсену, не скучать по которому казалось совсем невозможным. Проезжая часть моментально поприветствовала его красным светом пешеходного светофора и обратным отчётом, в количестве семидесяти секунд. Хоби пристроился к парню, который в последний момент не успел пробежать и сейчас стоял и сжимался от лёгкой злости на чёртову дорожную систему. — Джинни? — Удивился Мин, когда повернувшись к тому самому парню, узнал в нём вчерашнего нового знакомого. — Тебя же зовут Хёнджин, верно? Альфа пристально оглядел его с головы до ног. Никакого наезда в глазах не читалось вовсе. Просто кажется он совсем не мог вспомнить заговорившего перед собой. Только неуверенно кивнул и запнувшись дакнул, подтверждая правильно произнесённое имя. — Хосок. Меня зовут Чон. — Старая привычка говорить родную фамилию всё же иногда проскакивала. — Мин Хосок. Нас вчера один малец познакомил. Чонин. На дне рождении Чимина. — Альфа смотрел уже более понимающе, но всё ещё не выдавая ни эмоции. — Если я, конечно, не обознался и мне просто не повезло угадать имя. Глаза младшего ловили что-то над головой Хо. Видимо, воспоминания и только вчера промелькнувшие новые лица. Пока наконец-то не дошли до нужной фотографии в папочке и не расширились, в удивлении поглядывая на Хосока. Он тут же извинился и поклонился в знак уважения. Не сказать, чтобы они вчера много болтали, но общий язык всё же нашли и довольно легко. Впечатление каждый о себе оставил хорошее. Свет сменился на зелёный и под любопытные вопросы омежки они вместе перешли улицу, оказываясь на противоположной её стороне, ровнёхонько перед поворотом к нужному кафе. — Ещё раз простите, у меня плохая память на лица. — Снова кланяясь, раз восьмой, сказал альфа. — Всё в порядке. Меня это ничуть не обижает. Хоби хотел было закончить разговор и разойтись каждый по своим делам, как ему в голову ударили слова друга. Он просто не смог устоять перед своим любопытством и решил затронуть тему запоминаемости лиц. Если быть точным, одного конкретного. — Врёшь ты мне сейчас, Джинни. — И эта фраза вновь вводит младшего в ступор. — Говоришь, плохо запоминаешь лица, а сам на Сынмина смотрел так, будто знаешь его не меньше месяца, а не какую-то одну встречу. Хосок старался улыбаться максимально шутливо, пытаясь придать разговору дружелюбный тон, якобы, просто продолжить. Чтобы никак не выдать личного интереса к развитию общения этой парочки, а уж тем более не выдать интересов друга. Напряжение напротив считывается за секунду. Как бы внешне альфа не пытался скрыть все свои эмоции за такой же шутливой улыбкой, его внутренний страх, знать бы ещё перед чем, передавался довольно-таки легко. — Он милый омежка. Не вижу ничего странного в том, что одинокий альфа вроде меня запомнил его довольно быстро. — Опускает взгляд, избегая зрительного контакта. Считывать эмоции по глазам становится чуть сложнее. — Вы будете постарше меня и уже заняты. Даже если в моём вкусе, я не разбивают чужих союзов. — Пытается отшутиться по-доброму, наконец-то, поднимая взгляд. Нет, кто-кто, а этот парнишка его точно ничуть не напрягает. Да, странная реакция на него у Кима, но сам альфа совершенно светлейший человечек. Иначе как объяснить искренность, читающуюся в каждой фразе и забавное неумение скрывать свои чувства. — Оу, даже замужнему омеге приятно слышать, что он может быть в чьём-то вкусе. Так что, я правда хорош собой? — Хороши. — Хоби умеет доводить младшеньких до стеснения и румянца на щеках. — Как приятно… Так ты заинтересован в Сынмине? — Молчание. — Знаешь… — Искорка интереса разгорается. — Вообще-то он просто душка. — Альфа ухмыляется не в силах отвергать очевидное. — Нет, правда, они с Чимином настолько разные… Не то, чтобы Чимин не душка. Просто это омега-ураган. Эмоциональный, взбалмышный, хитроватый, умеет себя подать… Сынмин же наоборот. Самый, что ни на есть скромняга. Но при этом кладезь талантов и великолепнейших качеств, которые он открывает не каждому. Какое-то время они стоят молча. Хосок — в попытках прочитать состояние младшего. Выжидая, когда тот подаст голос. Хёнджин — не зная, что и сказать. Характеристика, конечно, прекрасная. Звучит, как отличная рекомендация. Но светлую и закрытую сторону парня, он и сам успел заметить. Понять бы ещё, как его раскрыть. — Он свободен? — Хосок даже не спохватывается сразу на вопрос. Не ожидая, что именно его зададут так скоро. — Д. Да? — Скорее уточняет, чем даёт точный ответ, будучи сам неуверенным в своих словах. — Я не могу сказать наверняка… Кажется, есть кто-то… А может он и воспринимает его лишь как друга. Но скорее свободен. — Наверное, я знаю кого вы имеете ввиду. — Губы альфы сжимаются до тоненькой полосочки. Тут сложно не упомянуть присутствие злости. — Что ж. Прошу меня извинить, но мне надо спешить. До встречи! Не успевает Хосок сказать что-то в ответ, как парень срывается и мчит в противоположную, от нужной Мину, сторону. Сегодня явно не его день для общения с противоположным полом. Все они сегодня какие-то резкие, недовольные, в своих мыслях. Омегу тоже не покидают мысли, пока он делает коротенький поворот до назначенного места встречи. Не покидают мысли о схожести двух парней. Схожести Сынмина и Хёнджина. Противоположности притягиваются? Так вот, он не знает истинной причины омеги отталкивать конкретно этого альфу… Но может сказать со стопроцентной уверенностью, что вместе, этим двоим, быть противопоказано. Потому что они далеко не противоположности. Может, только по первому взгляду. Но однозначно не два полюса земного шара. Чего не говори о Чанбине… По энергетике явно не будет стоять рядом с Сынмином. Что пошло бы обоим на пользу. Но ему ли это решать? Ему ли быть свахой и сводить этих двоих, если они итак прекрасно справляются? — Хён! Мин и сам не заметил, как успел не только завернуть за угол, но и пересечь порог кофейни, дойдя до столика, который успел занять младший и, практически, пропустив его, потерявшись где-то в своих мыслях. — Задумался совсем? Иди обниму, чтобы развеять твои грустные мысли. Джин со всей любовью укутывает его в свои объятия, совсем не обращая внимания, на чуть затормлщившее выражение лица Хоби. Этот парень так изменился. Остался таким же тёплым, уютным, родным, но абсолютно изменился в своём поведении. Приобрёл некую смелость, решимость, внутреннюю силу. Хоби растворяется в его объятиях и дружелюбных поглаживаниях по спине сразу же. С ещё большей силой и любовью обнимая в ответ. Чуть не забыв об одном маленьком согревающем подарке для одного, уже повзрослевшего, не менее согревающего тонсена. — Это тебе. — Протягивает пакетик, ожидая реакции. Реакции, которая приходит мгновенно, с новой порцией объятий. Они присаживаются и заказывают всё по стандарту. По старой привычке. Джин берёт раф и вишнёвый пирог (ну страсть у него к вишне, конечно, бешеная. Ещё бы он не влюбился в Намджуна, который пахнет ею, каждой клеточкой тела). Хосок — эспрессо и чизкейк. В итоге один из них упивается выпечкой, источающей запах любимого человека, другой — не может не раствориться в кофе, который так напоминает запах истинного. Кафе находилось на противоположной стороне от пекарни, в которой они познакомились по работе старшего. Как бы Хоби не любил свою работу и не уважал великолепнейше продуманные рецепты хозяев своего рабочего места, оттянуть от данного заведения его было сложно. Во-первых — нигде в городе не найти столь разнообразный и потрясающий выбор чизкейков, во-вторых — за атмосферу, создаваемую внутри и снаружи кафешки, он готов был душу продать. Прекрасные американские мотивы фильма «Один дома», вечный новый год, обилие гирлянд и огоньков, аромат ели во все времена года и игрушечная железная дорога прям посреди зала… Додуматься ещё надо до такой красоты. Они болтали долго и много. Хосок расспрашивал про Америку. Джин про жизнь семейную. Оказалось, заграницей, не всё так в сказке, как представляется, пока ты сидишь дома, в родном Сеуле. Оказалось, американские альфы не только любят встречать иностранных омег, но и непрочь обзавестись с ними случайными связями. К которым, скромные корейские омеги, уж совсем не готовы. Джин безумно много говорил о своей любви и благодарности к Намджуну. Благодарности за то, что тот, как бы сильно Джин не сопротивлялся, овеял и пропитал его своим запахом настолько, что каждый американский альфа думал, что Джин, как минимум, помолвлен, как максимум, уже с ребёнком. Ким так много говорил о своём парне. Рассказывал о частых созвонах, о разговорах до раннего утра, не смотря на разницу в часовых поясах, о том, как невыносимо скучать… Даже, несмотря на скромность Джина в таких вопросах, о том, как сложно проводить течки без любимого. Хосок слушал и осозновал, насколько сильно эти двое влюблены. Насколько невероятно, что они повстречали друг друга. Невероятно, что смогли удержать, за секунду до… Слушал и задавался вопросами. Анализировал свои отношения и свою любовь. Спрашивал сам себя, а говорит ли Юнги о нём с такой же любовью? Горят ли его глаза только от упоминания имени омеги? — Нескромный вопрос… — Любопытства у Мина сегодня, хоть отнимай. — Намджун не делал тебе предложение? — Ой хён… — Младшенький омежка впервые зажался, за весь их разговор. — Нет… Я думаю… Я думаю, это слишком неудобно и глупо, делать предложение на расстоянии. Да и зачем, если у нас ещё есть время… У нас ещё будет много времени, я уверен. Куда спешить? — А ты хочешь? — Не унимался старший. — Хочу. — Честно признались, опуская глаза и сверля пустую чашку с бывшим кофе. Джин утих на какое-то время. Задумался о вопросе старшего. Задумался о важности и нужности. И утих. Но вопрос старшего дал прекрасный повод перевести стрелки. — Хён! — Опять слишком внезапно, заставляя подорваться. — Я всё о себе, да о себе… А как так вышло, что Юнги сделал тебе предложение? Ты почти не рассказывал, как вы познакомились. Хочу историю! — Историю… — Он и сам стал вспоминать как так вышло. Откинулся в кресле, расслабился, перебросился на три года назад. — Нет какой-то прям истории. — Даже если нет истории… Расскажи, как было. — Не отставал Ким. — Просто ты и Юнги… То есть Ты! — Голос повысился до жизнерадостного тона. — И Юнги… — опускаясь до понурого. — Так странно знать, что Юнги для кого-то может быть тёплым Юнги. — И правда, странно. — Хоби улыбнулся собственным мыслям, воспоминаниям, моментам, которые подарил ему этот, холодный для общества, человек. — На самом деле он очень тёплый… Просто для своих. Для тех, кого любит… — Но мысли сменялись одна за другой, перебивая, моментально сменяя эмоции. — А для тех, кем горит, живёт и дышит… Горячий. Обжигающий…