Чужое

— И правда, странно. — Вопрос ударил его в воспоминания, а улыбка сама поползла на лицо. — На самом деле он очень тёплый… Просто для своих. Для тех, кого любит… — Сердце бешено застучало, припоминая то самое чувство. Задумываясь о его силе, со стороны обоих парней. — А для тех, кем горит, живёт и дышит… Горячий. Обжигающий…

***

3 года назад Ноябрь Шёл шестой месяц работы Хоби в пекарне. Поначалу было тяжко. Пекарня оказалась невероятно востребованной, а концентрация и скорость Хо, до жути медленной, для такой востребованности. Штрафы лелись рекой, а желание выходить на смены стремительно близилось к нулу. Благо, коллектив не позволил. Не позволили безумно понимающие и насквозь видящие парня, хозяева и их сын, что работал с Чоном каждую вторую смену. Документы, что предоставлялись при трудоустройстве, конечно, ничего не могли сказать о состоянии омеги. А вот его бледный вид, худощавость, вечные мешки под глазами, но при этом дикое желание работать и быть полезным, говорили сами за себя. Парню нужна была новая зарядка. Новый стимул. Новая причина и смысл жизни. Парня нужно было растормошить и вернуть в прежнее состояние. Развеять воспоминания о прошлом, что всё ещё тянулись тяжким грузом. К счастью омеги, Намджун с родителями не остались в стороне. Владельцы Кимы закрыли глаза на косяки, на целый месяц. Намджун, помимо курирования, пытался влиться в круг друзей Чона. Как бы сильно тот, не отвергал и не боялся быть обузой для него. Месяц. Всего месяц потребовался на восстановление и возвращение к прежнему Хоби. Постепенно, его просто было не узнать. Из понурого, зашуганного, извечно тормозившего парнишки, он скоро стал жизнерадостным, гостеприимным и незаменимым сотрудником. Что такое месяц, по сравнению со всей жизнью? У Хо итак было время погрустить. Пора с ним распрощаться и махнуть рукой, словно уходящему поезду. Хоби снова стал собой. Тем собой, которым его не знали ранее на работе. Тем собой, по которому он безумно скучал и которым так сильно хотел вновь предстать перед миром. — Блять! — Чертыхается Намджун, когда в третий, из трёх крайних, заказов, снова разливает на пол немалое количество кофе. — Прошу прощения, я сейчас быстро приготовлю вам ещё один. — Обращается он, уже к покупателю, наспех вытирая пол и сменяя кружку у аппарата. От глаз Хоби не ускользнула сегодняшняя растерянность Намджуна. Уж слишком часто парень спешит и косячит. Поэтому при первой же возможности, выпадающей на опустевшую, под вечер, пекарню, он любопытствует у Джуни о причине его несобранности. — Хён? — Взгляд старшего, который полез в аптечку за очередным бинтом, словлен. — Всё в порядке? Ты сегодня сам ни свой. — Не беспокойся, Хо, всё в норме. — Пытается успокоить, альфа. Хотя суетящийся вид всё же выдаёт его. — Ничего не в норме! Дай сюда! — Чон перехватывает его руку, разматывая криво завязанный бинт и проделывая ту же операцию снова, но более аккуратно и не спеша. — Снова проблемы с другом? Проницательность и банальное знание последних событий, бьёт стрелой прямо в яблочко. Глупая дружеская ревность к серьёзному началу отношений между альфой и омегой. Глупый друг, застрявший в детстве и не привыкший делиться Кимом. Глупый друг, со своими глупыми вечно бегающими по черепушке тараканами. И хоть Хоби не знает всех «но» и «потому что», заставивших тараканов поселиться и плотно засесть в голове хозяина. Он считает довольно-таки глупым, перекидывать свои воспоминания неудачного опыта на судьбы друзей. А может и не своего… В любом случае — безрассудно. Хотя, если быть честным, что с тараканами, что с их хозяином, он знаком лишь по наслышке. — Да блять! — Дёргается Намджун в руках младшего. На что получает только лёгкий щипок и тихое «сиди смирно». — Если бы снова… Они и не заканчивались. Как тут начинаться вновь. Мы с ним нормально так и не говорили с моего дня рождения. С сентября! Понимаешь?! С сентября! Уже скоро третий месяц пойдёт… Я с ним чокнусь! — Но ты ведь с тех самых пор с Джином? — Уточняет Хоби, заканчивая процедуру. Аптечку ставят на место, а выжидающий взгляд обращают на собеседника. — Ну мы официально начали отношения только месяц назад. — Пара выпученных глаз напротив. — Не смотри на меня так… Я сам не понимаю, почему так тянул. Со мной… Со мной такое чувство впервые. С ним не хотелось спешить, понимаешь? — Нет, хён… Не понимаю. — Честно признается Чон. — Как и не понимаю упёртости твоего друга. Как его там?.. — Юнги. Юнги, он… Слушай, там триггеры из детства. Не хочу вдаваться в подробности. — Юнги… Дурак твой Юнги! А у кого нет триггеров? Совсем случайно стрелки переводятся на говорившего, от чего Намджун даже не может поспорить или возразить. Пусть он и не знает истории Хосока, но жопой чует, что там что-то недоброе. Не может такой искренний, яркий человек, быть настолько сломленым с ничего. — Он вроде старше меня, но ему ещё надо научиться… Надо научиться не переносить опыт прошлого на ситуации и случаи будущего. Научиться не бояться жить неизвестностью и не трогать старые раны по привычке. Если первоначальный посыл Хоби был негативным. То чем больше он говорил, тем больше задумывался над поведением того парня. Тем больше хотел помочь и растоптать ненужные воспоминания. Вытянуть утопающего из ямы, протянуть руку помощи. Как недавно вытянули его. Только в большей степени, он сам. У каждой причины, есть следствие. Чем больше причин вытекает из одного следствия, тем больше хочется прочитать всю его суть. Таким был жизненный посыл Хоби. — Не скажу, что твой Юнги жутко глупый… Скорее слишком осторожный. Что, в принципе, не плохо. Но вот его упёртость… Его упёртость может сыграть с ним злую шутку и отвернуть от него всех близких людей. — Юнги бы твои мысли… Или к тебе привести Юнги. — Намджун встаёт и тихо благодарит коллегу за помощь. Как с рукой, так и с моральной поддержкой. — Не надо ко мне никого приводить. Мне хватит одних твоих рассказов. — Умоляет в добавок ещё и взглядом, встречая очередного посетителя. Следующие двадцать минут вновь проходят в суете. В уже привычной суете рабочих будней.Только теперь Джун принимает заказы и заворачивает выпечку, а Хосок, аккуратно, без сверхскоростного режима, готовит кофе. Чем больше покупателей — тем больше заказов. Чем больше заказов — тем больше выручка. Отчего парням жаловаться? И всё бы так и шло в своём темпе, если бы на последних пятнадцати минутах рабочей смены, Джун вновь не подорвался, как ошпаренный, хватаясь за футболку Хосока и обращая его внимание на себя. — Блин, Хо, совсем забыл. Не сможешь закрыть пекарню без меня? Мне оооочень бежать надо. — Глаза так умоляли, что отказать было сложно. — Мы с Джином договорились сегодня погулять в парке. Но ты только посмотри, какой там дождь! — В подтверждение своих слов, он указал за спину младшего, на улицу, вовсю заливаемую проливным дождём. — Мне нужно забрать его, чтоб не промок и не простыл. — Иди, я справлюсь. — Тихо произносит Хоби, кивком закрепляя данное разрешение. Минута. Намджун вылетает из-за стойки, заскакивая в комнату персонала. Две. Капошится, наспех собирая вещи и надевая верхнюю одежду. Три… — Увидимся завтра! И на крайние пятнадцать минут смены, Хоби остаётся единственным сотрудником, ожидающим окончание рабочего дня. И, к его удивлению, единственным в пекарне, в принципе. Казалось бы — проливной дождь. Казалось бы — пекарня удобное место спрятаться и погреться. Но ни единой души не заскакивало внутрь, составить компанию Чону. Все резво пробегали мимо, куда-то спешили, держали за руки любимых, чтобы не потеряться в суете скользких промокших улиц. Хоби так хотелось присоединиться к ним. Так хотелось взять кого-то за руку и бежать, не совсем понимая куда, за этой застилающей взор стеной дождя. Так хотелось чувствовать чьё-то уверенное плечо рядом. Чьё-то согревающее, родное плечо. Но реальность оказалась совсем иной. Хосок не спешил закрывать кассу, но уже начал собирать вещи. Захватил куртку, перееобул сменную обувь, снял с зарядки телефон и полез за ключами от пекарни. За жутко юркими ключами, которые тут же скользнули под стойку персонала. — Вот же ж! — Причитал омега, случайно загнав их ещё дальше, после того, как наклонился за своей потерей. Семь минут до закрытия смены, отдались в ушах звоном колокольчика, что висел над входной дверью, в тот момент, как вредные ключи не спешили находиться, оставляя Хоби под столом. — Брр, хён, я даже не ожидал от тебя предложения зайти в пекарню. — Слышится знакомый мальчишеский голос с порога. И не успевает Чон вставить и слова, как голос обращается к персоналу. Но к конкретному. — Намджун хён? Ты тут? Мы замёрзли и хотим лучшей выпечки, которая только есть. Я наконец-то привёл засранца к тебе. Думаю, выпечка сотворит чудеса и вы помиритесь. Хосоку не нужно быть Намджуном, чтобы понять кому принадлежит речь и кто тот самый «засранец». Не так давно говорили о нём, ещё свеж в памяти. — Намджун ушёл сегодня чуть пораньше. Но вас могу накормить выпечкой я. — Всё же отвечает Хоби, выныривая из-под стойки и пару раз встряхиваясь. Улыбка, на автомате, мигом озаряет его лицо, а готовность к дружелюбному обслуживанию, отчасти, знакомых гостей, возрастает до максимума. — О, Хосоки, привет! Я так надеялся застать Намджуна, жаль что… — Но Хосок уже не слышит. Хосок уже не слышит, не успевает увидеть знакомое лицо Чимина, не переводит на него свой взгляд. Всё его внимание и рецепторы, направлены сейчас чуть левее. В нос ударяет резкий приятный запах эспрессо. Доносящийся вовсе не со стороны, не раз пострадавшей за сегодня, кофемашины. Яркий манящий запах эспрессо, овеявший и поглотивший его сознание, от альфы напротив. — П-привет. Хосок? — Глядя на него так же оторопевше, подаёт голос парень. Чуть хриплый, неуверенный, глубокий голос, от которого мурашки на теле, мигом начинают плясать танцы. А взгляд так и остаётся. Глаза в глаза. Никто не в силах отвести, изучая свою судьбу. Не веря происходящему, после всего пережитого. Пережитого каждым по отдельности, но совсем не сладкого прошлого. «Привет, засранец Юнги» выдаёт сознание. «Намджун, ты слышишь? Он сам пришёл. Он пришёл забрать все мои мысли…» — Да. Хосок. — Всё также, не отрывая взгляда. Принюхиваясь, убеждаясь, внутренне ликуя. — Юнги? — Кивок, с ответным неотрывным взглядом напротив. — Желаете горячего кофе, чтоб согреться? И лучшей в Сеуле выпечки, для хорошего настроения? *** Август Просить Юнги, забрать его со школы, для Чимина стало уже обыденностью. Возвращаться самому, на автобусе — слишком грустно. Ходить пешком с Сынмином, который обожает пешие прогулки — слишком много и долго. Просить Намджуна, чтобы тот заехал за ним — итак видятся дома. Просить Юнги, чтобы он забрал его на машине отца… Идеальный вариант, для, по уши погрязшего в старшем, омежки. Пока альфа сосредоточен на дороге и, изредка, перекручивании песен по радио, можно и с вопросами подаставать, и поглазеть вдоволь, не получая за это придирчивых взглядов. Правда, старший наверняка в курсе его истинных мотивов, и изредка даже ловил Чимина на отстранённости от беседы и том, как тот залипал на него. Но они оба настолько привыкли к такой периодической обыденности… Что протестовать и отказываться от неё никто не собирался. Пару раз в неделю, можно себе позволить общение «хён-тонсен», под братским предлогом. — Ну пожалуйста, ну пожалуйста, ну пожалуйста, Юнги хён! — Не унимался Чимин, ёрзая на переднем сидении, на которое он залез, поджав ноги под себя. — Сейчас же прямо не сядешь, будешь в среду и пятницу домой пешком в одиночестве ходить! — Пытался включить замену старшего брата, Юнги. — Прости. Омежка выпрямил ножки и сел ровно, всё ещё не сводя умоляющего взгляда с Мина. С Мина, который сегодня особенно сильно игнорировал все его, месяцами проверенные, модели поведения, которые ранее действовали, заставляя проявить снисхождение. Он даже голову не поворачивал, чтобы увидеть как миленько Чимин выпячивает нижнюю губу в уговорах. — Ну почему нет? — Доставучести не было предела. — Потому что нам не по пути. — Упёртости тоже — Нам всего лишь два лишних поворота сделать и потом также обратно. — Чимин даже стал ладошкой в воздухе показывазывать примерный путь. — Но к этому в добавок… — И загинать пальчики, перечисляя плюсы изменённого маршрута. — Вкуснейший кофе, по скидке в пятнадцать процентов, потому что я захватил купон. Фирменные булочки, которые приготовил сам Намджун! Представляешь?.. Намджун! Дома у нас ты такого не застанешь. Он возвращается слишком ленивым после работы. И… — Потраченное в пустую время. — Помогал альфа, пытаясь свернуть ненужный разговор. — Эй! — За что тут же получил шлепок по плечу. Вредный малый часто позволял себе подобные вольности, уже привыкнув к Мину, как к кому-то родному, за три года общения. — И времяпровождение в прекрасной компании! Компании меня, Джуна, Сухо и… — Недавно выученное имя с трудом приходило на ум. — Там у них новенький парень… Поначалу был грустный и потерянный. А на самом деле очень дружелюбный и приятный… Хосок! Точно! В нашей прекрасной компании. — Тебя и Намджуна я и без того вижу. — Снова отвергал предложение, приводя объяснения. — Личность Сухо мне не сильно улыбается. Не назвал бы его приятной компанией. А какого-то там Хосока… Мне знать не обязательно. Так что мы никуда не едем. — И свернул в противоположную сторону, что ведёт ближе к дому. — Ты бесчувственный и вредный. — Дуется Чимин, складывая ручки на груди и отворачиваясь к окну. — Вообще не спорю. — Хмыкает Юнги, добавляя громкости на магнитоле. Это уже… Пятая попытка Пака затащить старшего на работу к Намджуну? Честно, он даже со счета сбился. Но что-то в этом месте, в котором альфа даже ни разу не бывал, явно его отталкивало. Может, до поры до времени. Но однажды Чимину удастся привести Мина в его любимейшую пекарню и угостить булочками, которые, он на сто процентов уверен, идеально созданы для того, чтобы их попробовал именно Юнги. Чимин ещё попытается… *** Сентябрь Юнги часто любил зависать в доме Кимов. В присутствии Намджуна, в его отсутствие. Собственный дом, а если быть точнее — отцовский, не особо то привлекал его, как и времяпровождение с отцом. Чимин любил приходить после школы и заставать альфу в доме брата. Донимать его расспросами про университет, рассказывать собственные истории про школу. В какой-то степени он даже грустил от того, что когда придёт его время выпускаться и поступать, Юнги уже подавно не будет в высшем учебном заведении и им не суждено будет пересекаться каждый день в одних и тех же стенах. Юнги пришёл в его жизнь, после окончания школы, в которую перевели Чимина. Юнги слишком старше, для того чтобы разделять одну ступень обучения на двоих. Но узнавать у Юнги подробности обучения в университете… Хотя, кому он врёт, суть была не в историях с обучения. Узнавать студенческие истории и через них раскрывать для себя новые стороны Юнги… Было весьма забавно. Большая часть этих историй, как и те детские, что он слышал от него с братом, была напрямую связана с Намджуном. Собственно, у Юнги было не так уж и много друзей помимо Намджуна. Если быть точнее, единственным и настоящим, доверенным и проверенным, был только Намджун. От чего Чимин порой задавался вопросами о закрытости альфы. И безумно жаждал, чтобы тот открылся для него. Сентябрь шёл быстро, не за горами было день рождение Намджуна, а подарок имениннику, как и какой-либо сюрприз, всё откладывались в долгий ящик и не обсуждались. — Юнги. Чимин зашёл в комнату совсем невесомо, на цыпочках, и подошёл к сидящему за пианино альфе, кладя руки на плечи и свисая головой вниз, заглядывая при обращении прямиком в кофейные глаза. Утопиться можно в этой глубине и насыщенности. Что Чимин себе и позволил, зависнув в такой позе на добрых секунд тридцать. К счастью и удивлению, Юнги не прогонял. Дёрнулся от такой неожиданности и завис сам, любуясь глазками-карамельками. Идилию прервал звук клавиши, раздавшийся под вздрогнувшими пальцами старшего. Мин тряхнул головой вниз и повёл плечами, сбрасывая с себя руки омеги. Весь его вид показывал и просил забыть сиюсекундный момент его проявленной слабости. Не принимать его всерьёз и не рассчитывать на повторение. Весь его вид… Но было ли то же в его нутре? В последнее время Чимин часто задавался этим вопросом. Ведь показать можно что угодно… — Чего тебе? — Сухо ответил Юнги, проигрывая какую-то незнакомую мелодию, когда Чимин всё же приземлился на соседний стул. Альфу можно было назвать пианистом-самоучкой. Он часто заглядывал в музыкальные классы в школе, записывая на видео индивидуальные уроки учеников. Находил готовые видеоматериалы на просторах интернета. В конце-концов пользовался старыми добрыми книжками. И в одиночку осилил такой нелёгкий инструмент, теперь передавая свои знания любопытному и очень желающему обучаться омежке. Старое пианино так бы и пылилось в сарае у Кимов, если бы не Юнги, периодически приходивший, с любовью протиравший инструмент, и дававший великолепные коротенькие концерты. А теперь ещё и уроки младшему поколению. — У Намджуна скоро день рождения. — Начал разговор Чимин. — Ага, я помню. И? — У омеги мурашки по спине пробежали от холодности его тона. — Я думал… — Слова как-то перестали клеиться, после ощущения явного безразличия к чему-либо, не связанному с обучением. — Смелее, Чимин. Я тебя не покусаю. — А создавалось полное ощущение, что да. — Как ты смотришь на то, чтобы устроить ему вечеринку-сюрприз? — Что-то мне подсказывает, что это не всё, что ты хотел спросить. Но, в принципе, положительно. — Мелодия закончилась, а взгляд на мгновение вернулся к Чимину, выжидая вторую половину недосказанного. — У меня нет контактов парней, с которыми Наму работает в пекарне… Поэтому я думал заехать туда, не в его смену, и позвать их лично. — Ты думал, чтобы я взял тебя с собой и заехал? — Выстраивают более верную формулировку, начиная новую мелодию. — Д-да. — Соглашается Чимин, кладя голову на пианино так, чтобы преградить возможность играть, обратить на себя внимание и разговаривать глаза в глаза. — Я не поеду с тобой, Чимин. — Тяжело выдыхает альфа, прерывая игру. — Почему? Потому что не признаёшь их, как друзей Намджуна? Юнги присоединяется к омежке, точно также кладя голову, развернув её в сторону собеседника. Он опять позволяет себе слабость. Только в этот раз сокращает её до десяти секунд. Чимин даже не успевает насладиться интимностью момента, как глаза альфы тяжело закрываются. Зато головы не разворачивает, оставляя возможность любоваться красивым, словно умелым скульптором, отточенным анфасом. — У меня нет на это права. Иначе я буду последним эгоистом. Но да, у меня есть сложности с их принятием. Поэтому если так хочешь, иди в пекарню сам. — Это ради Наму и там вкусные булочки. — Не сдаётся Чимин. — Я знаю одну, которая тебе точно понравится. — Мне не нужно ходить в пекарню, чтобы лицезреть булочку, которая мне нравится. — Без задней мысли выдаёт Мин. Но тут же, резко распахивает веки, сообразив всю суть сказанного. Чимин не может сдержать смешка. Юнги не может снова не включить холодность, принимая прежнее положение и давая понять, что неплохо было бы закончить перерыв. — Если так хочешь, иди в пекарню сам. — И поднимает плечи младшего, ставя ноты перед носом и возвращая обстановку обучения. *** Октябрь Юнги ужасный придумывальщик подарков. Об этом Чимин узнал в свой день рождения, когда Мин подошёл к нему и прямо сказал. — У меня нет для тебя абсолютно ничего. Я абсолютно не сведую в этом деле. Но у тебя есть одно желание. Всё, что захочешь. — Причём говорил он это, так и не решаясь взглянуть в глаза. То ли из-за стыда, то ли от неловкости. Понять было сложно. — Только пожалуйста, в пределах разумного, Чим-Чим. И каково было удивление альфы, когда Чимин, не выделываясь, попросил самое элементарное. Самое обыденное. — Проведи завтра со мной целый день. Куда бы я не пошёл. — Кофейный взгляд наконец-то поднялся и вопросительно-удивленно посмотрел на омежку. — В пределах разумного, Юнги. — Я… Я понимаю. Но это же… Это же так просто. Ты уверен, что это именно тот подарок, который тебе стоит попросить? — Юнги сложно было переварить происходящее, хотя задача для него стояла одна из самых лёгких. Никакого перенапряжения. — Уверен. — Только и ответил омежка, широко улыбаясь и обнимая альфу в ответ на несвязное поздравление. Завтра наступило. Две трети дня прошло. Счастью Чимина не было предела. Как и дружелюбности и болтливости Юнги. Это желание явно стоило того, чтобы получить от него такую отдачу со стороны альфы и уйму положительных эмоций. Когда Чимин проснулся, альфа мило сопел на соседнем диване. Весь день, значит весь без исключения. Без единой упущенной минуты. Не успел Чимин выглянуть из душа, как полусонный Мин, еле продравший глаза, уже заботливо готовил завтрак. Такой просьбы от младшего не исходило, но проявление инициативы не могло не радовать. Совместный завтрак, параллельно с утренним просмотром какого-то американского ток шоу. Спустя два часа — зарядка, совмещённая с растяжкой. И смех, и грех, учитывая никудышные способности альфы. Чимин только ухахатывался с него при каждом неожиданном повороте, на которое тело старшего отзывалось, словно ему все шестьдесят, вместо двадцати одного. Без лишних вопросов — урок игры на пианино. Который сегодня выдался необычайно ностальгическим для Юнги и, с новой стороны, познавательным для Чимина. Альфа говорил о пианино, как о своей первой любви. Делился своими детскими мечтами, грёзами. Всё это было так в новинку и так тепло… Урок пианино сменился катанием на роликах в центральном парке. Что-то безумно схожее с гимнастикой. Также неуклюже и трамвмоопасно, но до безумия весело. Этот отрывок дня понравился Чимину особенно. Милые парочки и отдельные одинокие омежки и альфы не раз обращали на них своё внимание. Не раз улыбались с их взаимодействий. Не раз, проходя мимо, комментировали происходящее классной идеей для свидания и восхищённо завидовали. Завидовали Чимину и его свиданию с Юнги. Завидовали. Свиданию. Которое не являлось свиданием. Это ли не приятный звоночек? И сейчас они, под такие же восхищенные охи и вздохи, возвращались со, слишком утомительных для альфы, походов по магазинам торгового центра. — Юнги. — М? — Спасибо. — Поблагодарил омежка, доедая своё сырное мороженное и не переставая улыбаться во все двадцать восемь, показывая свои очаровательные ямочки. — Было бы за что. — Так же мило, но коротко улыбнулся альфа, внутренне посмеиваясь с перепачкавшегося Чимина. — Пекарня? — Уже без лишних слов, заранее зная ответ, на всякий случай спросил Пак. — Только если я постою у входа. — Всё также противился старший. — Я знаю, что я обещал всё, что в пределах разумного… И это разумно. Но я всё ещё не готов видеться с Намджуном. И не заставляй меня делать это под предлогом твоего дня рождения. — Пригрозил он пальцем, всё же сворачивая в сторону заведения. — Ладно, ладно. Я не коварный. Разбирайтесь с этим сами. Раз уж вы такие взрослые. Два поворота и они у заветной двери. Чимин оставил все вещи альфе и усадил его на свободное местечко на терассе. Холодновато, но это только его выбор. — Хоби. — Перегнулся омежка через стойку, заглядывая в сторону подсобки. — Привет. — Радостно улыбаясь выскочившему официанту. — Охх, Чимми. — На что тот не остался в долгу, освещая не менее ярко и чуть потрепав младшенького за макушку. — С днём рождения, Пак! Вся выпечка, которую только захочешь, в придачу с кофе, за мой счёт! Такой себе, конечно, подарок. Но чем богаты. Он ещё раз потрепал его, только теперь за щёчки, выйдя из-за кассы и крепко обняв, со всей нежностью, что только испытывал к этому мальчишке. Они миленько пообщались о том, о сём и Хосок, как и обещал, снабдил его даже большим количеством выпечки, чем Чимин осмелился захотеть. — Горьковатое тирамису? Что-то не в твоём вкусе. Решил попробовать что-то не приторное? — Это не для меня. — Честно признался Чим, указывая пальчиком за окно. — Это для него. Рассмотреть альфу можно было только со спины. Да и то, эта спина, в ожидании, прилично скрючилась от холода и залипания в экран телефона. Так что Хосок уточнил наугад. — Оу, хочешь порадовать своего альфу? — И хитренько поиграл бровями, потому как давно не видел Пака с кем-то помимо брата и друзей омег. — Ой, нет, что ты! — Немножко заторможенно возразил он, и тут же смутился. — А покраснел то как! — Не упистил из виду собеседник его алые кончики ушек и порозовевшие щёчки. — Он мой хён! — Настаивали на своём, как можно грознее топая ножкой. — Мы просто гуляли вместе, а он не хочет заходить, потому что немного в ссоре с Джуном. Вот я его и решил угостить в благодарность за ожидание. Ничего больше. — Ничего больше… — А Хосока не обманешь. — Беги угощай! — Радостно прикрикнул Чон, выталкивая младшего навстречу предмету его обожания. *** Ноябрь Внутренний омега жутко соскучился. Внутреннему омеге очень сильно не терпелось увидеть альфу, спустя две недели последней встречи. Поэтому, даже не раздумывая, какой же будет реакция у самого альфы, Чимин стоял у ворот университета, из которых Юнги постоянно выходил после занятий. — Ты… Что тут делаешь? Чимин настолько погряз в своих мыслях, что чуть не остался тут стоять до посинения, потому что совсем упустил момент, когда альфа вышел за пределы кампуса. До посинения, в прямом смысле этого слова, потому что на улице были уже предзимние ноль градусов. — Я… Я просто захотел тебя встретить. У меня завтра всё равно выходной, мне никуда спешить не нужно. Ты против? — С лёгким страхом в глазах и уже готовностью развернуться и топать на автобусную остановку, уточнил омежка. — Нет. Совсем нет. Просто неожиданно. Юнги смотрел на него, как смотрят на младшего брата. С благодарностью за заботу о старшем. И в ответ излучил ту же, заботу, заметив как замёрз Чимин в ожидании. Заметив то, на что совсем не обратил внимания Пак, улетев куда-то в свои мечты. Он растегнул верх его куртки, достал со своего портфеля шарф и дважды обмотал им младшего, после этого застегнув куртку ещё выше, чем она была до этого. — Серьёзно? Я тебе снеговик? — Снеговик не замёрзнет, а ты да. — Только и получили в ответ, и тут же были утянуты в противоположную сторону, в направлении дома старшего. — Зачем ты носишь шарф в портфеле? — Чимин еле поспевал. Он привык либо ходить с альфой в прогулочном темпе, либо разъезжать на машине, поэтому такая повседневная скорость старшего, была для него неожиданностью. — Для страховки от слишком жуткого холода. А вообще… Терпеть их не могу, раздражают. — Ясно. Он ещё пару раз пытался начать разговор, но тот отчего-то не клеился. Альфа был также с головой погружён в собственные мысли, как Чимин ранее. Только если мысли Чимина тогда и сейчас, не сильно различались. Просто с приходом Мина отчасти визуализировались. То в чём погряз Юнги… Для омеги было недоступно. Погода стояла сырая. Сеул серый. Даже город подавал знаки, что не тот день был выбран попыткой улучшения настроения. В такие дни скорее хандрить и плакать, плакать и хандрить, переваривая всю грусть-печаль своей жизни и дожидаясь более светлых времен. Окончательной точкой был поставлен ливень, который нагрянул за считанные секунды. Небо будто прорвало. Кажется, все бога, проживающие свыше, сговорились и загрустили одновременно. Устроили себе, этакую, черную пятницу по настроению. Бывший предметом согревания, шарф, теперь был развязан и стал предметом спасения от депрессии небес. Чимин накрыл их с альфой и потеснился ближе, в два шага перепрыгивая каждую вторую лужу, так как они расли в своих размерах с неимоверной скоростью. Юнги сделал то же, только использовал в качестве зонта, собственную же куртку. Благо, дождь лил им в спину, и грудью он не намокал, обеспечивая себе частичную защиту от простуды. А теснился ради тепла, наверное, даже сильнее. — Где там твоя пекарня? — Послышалось сквозь шум ливня, на одном из переходов, пока они стояли на красный. — За поворотом! — Уж очень энергично выдал Чимин, задумываясь, почему ему лично эта идея не пришла раньше. Идеальное же место для переждать и согреться. Они добежали до места в считанные секунды, как только красный человечек сменился на зелёного и зашагал на панели. Промокать и мёрзнуть не хотелось настолько, что позволить себе остановиться и перевести дыхание, они смогли только у двери, затем с характерным звоном колокольчика толкая её внутрь. — Брр, хён, я даже не ожидал от тебя предложения зайти в пекарню. — Обращается к альфе Чимин, параллельно складывая только что выжатый шарф— Намджун хён? Ты тут? Мы замёрзли и хотим лучшей выпечки, которая только есть. Я наконец-то привёл засранца к тебе. Думаю, выпечка сотворит чудеса и вы помиритесь. — Крикнул он уже вглубь кафе, подмечая про себя, что Намджуна нет тут и подавно. — Намджун ушёл сегодня чуть пораньше. Но вас могу накормить выпечкой я. — Отвечает знакомый голос Хоби, вынырнувшего из-под стойки. Он широко и приветливо улыбается, встречая парней. Согревая изнутри, чуть растапливая холод, что коркой взялся на теле от погоды снаружи. — О, Хосоки, привет! Я так надеялся застать Намджуна, жаль что… — Но Чимин резко прерывает себя, так и не закончив мысль. Тепло, которое исходило от парня десятью секундами ранее, уже не греет. Точнее, он заметил, что греет. Но не его. Его скорее теперь раздражает. Будет раздражать всю оставшуюся жизнь. Два парня, что встретились впервые, стоят и неотрывно смотрят друг на друга. Два парня, что наслышаны о личностях друг друга… Что могли бы пересечься уже сотни раз, но каждый раз убегали или избегали этого, не связывая момент встречи столько с человеком, сколько с местом. Два парня, чьи запахи усилились сейчас на максимум и так гармонично слились воедино. Эспрессо Юнги и… Кокосовое молоко Хосока. Звучит, как прекрасное дополнение. Чёртово дополнение! О котором Чимин жуть как не хотел бы знать. Они на несколько минут зациклились друг на друге, забывая о присутствии третьего. Присутствии третьего, чьё сердце сейчас сделало кульбит и начало медленно разбиваться от бешенного ритма. От ритма, от факта происходящего, от осознания… От ненависти… От ненависти к себе, наверное, в первую очередь. Дурак, дурак, дурак! Набатом повторялось в его голове. Он столько раз принюхивался к этому парню. Столько раз замечал в нём что-то знакомое. Столько раз пытался собрать пазлы воедино, но каждый раз тянулся не за тем. А когда пазлы наконец-то собрались. Не в его руках, а сами по себе… Так возненавидел все свои попытки. Всё своё стремление понять. Всё… Всё, что попалось на глаза в тот вечер… Чёртова кофейня. Чёртова идея позвать в неё альфу. Чёртово кокосовое молоко и… Чёртов Чон Хосок!!! — П-привет. Хосок? — Ожил первый пазл, разрезая сознание младшего своим вопросом. Кувалдой делая один из крайних ударов на пути к окончательно разбитому сердцу Пака. — Да. Хосок. — Вторая кувалда. Второй замах. От второго пазла. — Юнги? — Последний, добивающий удар — Желаете горячего кофе, чтоб согреться? И лучшей в Сеуле выпечки, для хорошего настроения? — И снова, теперь уже — грёбанная, сияющая улыбка. «Желаем свежей крови и холодной плоти. Стереть с лица земли эту кофейню, а ещё отмотать время назад. На несколько столетий. И отменить чёртову истинность. Господин дьявол, примите пожалуйста один заказ от Пак Чимина».