Ковбои и стервятники

— Ты меня арестуешь? — Освальд мялся перед автомобилем, в который они собирались сесть. Джим обреченно вздохнул. У него даже гневаться не было уже никаких сил. — Садись. — Он распахнул изнутри дверцу и вставил ключ зажигания. — Я подброшу тебя до клуба, — и поскольку вопросительное выражение на лице Пингвина стало еще недоверчивее, пояснил: — Освальд, у полиции нет улик. — У тебя есть мое признание. — Запись не была включена, — пожал плечами Джим. — Хочешь это исправить? Садись, все уже поняли, что осторожность твое второе имя. Освальд влез на пассажирское кресло рядом с Гордоном и примолк на всю дорогу до клуба. Когда они припарковались, Гордон счел нужным объясниться — в угоду собственному имиджу: — Благодаря тебе Ли разработала вакцину. Лекарство. Так что будем считать, что ты спас больше жизней, чем уничтожил. Пока что. Освальд кинул в его сторону непонятного содержания — скорее, неприязненный — взгляд. Только что вслух не обвинил. Но Джим выдержал и это, и скептическую иронию в прозвучавшем ответе: — От меня это не зависело. Джеймс. — И как тебе в стране живых? Освальд ответил ему внимательным и серьезным взглядом, словно ища в глазах Джима какую-то подсказку. Но выражение лица Гордона являло собой железнобетонную непроницаемую стену — гладкую, как обсидиановое стекло. Вздохнув, Пингвин сдался, взявшись за ручку дверцы. — Не думаю, что я в ней когда-либо был. … но это было бы слишком хорошо. Ли беспомощно пожала плечами. Переливание крови, третье за ночь  — и каждый раз эффект оказывался недостаточным для исцеления. Немного, но недостаточным. Освальд, если и не мог чего-то прочесть по лицу Джима, — в чем Джим сомневался, — дочитывал недостающее в глазах Ли. — Ладно, хватит. — Джим первым пресек творящуюся бесперспективность. Его подруга едва держалась на ногах, а результат только подтвердил ее предварительные расчеты. В чем-то это был даже научный успех. Освальд выглядел намного бодрее, чем вечером, что до Джима, он чувствовал себя странно нереалистично. Наверное, так чувствуют себя пластиковые игрушки или роботы — тело, казалось, как дешевая котлета, сделано наполовину из картона и целлюлозы, и хотя по логике он должен был чувствовать куда большую защищенность, на деле он хотел спать сильнее, чем в классические рабочие дни бессонных бдений над каким-нибудь особо запутанным делом. К счастью — к счастью ли? это еще предстояло выяснить, — Ли уверила его, что эффект регенерации не продлится долго. Если у пострадавших от испорченной разработки Стрейнджа состояние только усугублялось, его «суперсила» должна была сойти на нет максимум в течение одной-двух недель. Поэтому вполне разумно от него прозвучало: — Всем надо отдохнуть и подумать. Сворачиваем здесь всё и разбегаемся. К тебе это не относится, — заметил он Освальду на всякий случай. Освальду, который, когда он вернулся, был вполне себе на свободе, и Ли к тому часу успела даже сводить подопытное сокровище в морг. Джим знать не хотел, как и насколько они с Лесли нашли общий язык. — Ты отправишься со мной. — Мне нужно в клуб, — пробормотал Кобблпот. Конечно, нужно. Хотя бы оправдаться перед своей работодательницей. Он ни о чем не просил Джима, и тот, стиснув зубы, вынужденно выдавил: — Хорошо. Мы заедем в чертов клуб. На пять минут. Потом я забираю тебя в качестве свидетеля, — только после сообразив, что говорит вовсе не то, что собирался. Отмахнувшись, решил, что и наплевать. Может, он и разыграл бы что-то для приличия, но усталость давила и продолжать изводить Освальда неизвестностью его вырвавшееся на свободу подсознание, видимо, не находило причин. А еще оно не находило причин смотреть тому в глаза. Джим не знал, что бы сказал в их вопрошающую ясность. Но Кобблпот и сам к ясности, похоже, не стремился. Что заставляло подозревать его в излишней осведомленности. Надо было сказать ему: «Что, думаешь о будущем? Его у тебя нет.» Надо было. Вместо этого Джим набрал номер Харви, чтобы дать тому инструкции по подтверждению выдуманной версии - своего затягивающегося отсутствия на службе в том числе. Под разбуженное рычание напарника Гордон прикинул, что они попадали в клуб как раз к его закрытию. Чудесно.