Встречи.

Брайан, кажется, даже перестал дышать, поднимаясь по лестнице. Вообще, заметил он мысленно, очень странно, что такая милая девушка, как Марта, живет в таком ужасном доме. Брайан Мэй, студент колледжа вот уже третий год, даром что изучал точные науки и славился рассудительностью - романтиком он тоже был тем еще, таким образом приводя свою тонкую нервную натуру в запутанное состояние балансировки между идеализированием и трезвой логикой. В принципе, можно было дать ему поблажку: Марта Уэй, которая училась на филологическом, была достаточно хороша, чтобы у парней отшибало мозги. А с тех пор, как она начала смущенно улыбаться Брайану в столовой, его угораздило попасть в число несчастных. И теперь Мэй, спустя месяц, наконец-то решился прийти к ней домой и... закинуть письмо с приглашением на ужин в ее почтовый ящик. Старомодно и сентиментально, как раз в духе второй половины его переменчивой личности. Отличные белые брюки всего лишь за полсотни фунтов. Прекрасная покупка, даже если этот самый полтинник был последним и предназначался для закупки консервов, макарон и алкоголя. Брюки плохо застегивались на поясе, так что Роджер справедливо рассудил, что поголодать немного будет очень полезно. Он выглядел экстравагантно и великолепно ровно до того момента, когда проезжающий мимо Порш окатил его первосортной британской грязью. Он возвращался домой в грязных брюках, голодный и очень злой. Сунул руку в почтовый ящик, надеясь там обнаружить хотя бы письмо из дома. Письмо будет пахнуть мамиными котлетами. Пара рекламных буклетов, газета с объявлениями "Найди работу - только не студенты", конверт из "Ридерз Дайджест", который тут же отправился в ящик к соседям, и еще один конверт. Без подписи. Кажется, Роджер слышал, что в таких конвертах русские коммунисты могут прислать ему пару бацилл, которые точно убьют его. Что ж, это неплохо. Он развернул конверт прямо на лестничной клетке. Тусклого освещения было достаточно, чтобы прочитать странный почерк, изобилующий завитушками. Таинственный отправитель чуть ли не в стихах восхвалял его волосы и щеки. Ну да, попитаться святым духом еще неделю – и щек не останется. Он выражал уверенность в том, что Роджер - тонкочувствующая натура и приглашал его на ужин. Завтра в семь. Как раз в то время, когда Роджер собирался умереть от голода. Вместо подписи внизу листа стояла таинственная буква "Б". Может, это Барбара с лечебного факультета? Он слышал, как однокурсницы говорили, что эта рыжуха положила на него глаз. Ничего себе... Впрочем, Роджер согласился бы даже на свидание с незнакомым парнем, если бы тот пообещал его накормить. Он выбросил брюки в мусоропровод, и назавтра уже стоял под условленным фонарем в своих лучших подтяжках. На следующий день, едва вернувшись с учебы, Брайан рьяно приступил к подготовке к лучшему в его жизни свиданию. Он мужественно вытерпел контрастный душ, который ответственно улучшал его здоровье и что-то там еще благодаря стоякам бородатого года, вызывающим вечные перепады температур, примерно полчаса самоотверженно мылил кудряшки, чтобы они не казались совсем уж грязными, и даже подумывал еще разок побриться, но время поджимало. Все это время он мучительно размышлял, стоит ли ему надеть галстук - или же это будет слишком и необходима бабочка? В итоге благоразумная его часть ответственно решила, что с бабочкой он похож на школьника младших классов или замученного кота, поэтому в ход пошел темно-синий галстук в мелкую белую произвольную крапинку, которую Брайан упорно продолжал считать звездами. Выйдя из дома за два часа до момента Х, он зашел в цветочный магазин, и, отвергая логические доводы разума о большей практичности фиалки в горшочке, чем букета, все же выбрал девять красивых, ярко-алых тюльпанов. Теперь можно было отправляться на место встречи. Роджер вертелся, сам себе напоминая белобрысую юлу. Он, конечно, слышал многое о том, что девушкам свойственно опаздывать, но не на сорок же минут! Он бы уже тридцать раз на все плюнул и ушел бы пытаться достать из мусоропровода брюки, чтобы отнести их потом в химчистку, но из ресторана пахло так вкусно, что он продолжал торчать на месте и ненавидел весь этот мир. Впрочем, кажется, не он один. Рядом с ним описывал какие-то геометрические фигуры высоченный парень с прической, напоминающей большой взрыв. В кулаке он зажимал красные цветы, которые уже изрядно пострадали от мороза. Роджер шмыгнул носом, подумал, что, возможно, сибирская язва все-таки была в том конверте, и сделал нерешительный шаг по направлению к товарищу по несчастью. - У тебя сигареты не найдется? "Уж полночь близится, а Германа все нет". Морозная ночь начинала потихоньку вступать в свои права, а долгожданного силуэта не маячило даже на горизонте. Было очень жалко себя и замерзшие цветы. Хотя себя, пожалуй, все же больше. Ну и вот этого странного паренька, который был здесь еще до того, как пришел сам Брайан, и сиротливо топтался на месте и вертелся, одетый в какие-то легкие - откровенно легкие, не по сезону, - вещи. Он сам не заметил, как присоединился к его причудливому танцу, вытаптывая из подмерзающей грязи круги и звезды, когда этот несчастный подошел к нему и попросил закурить. Вблизи дело обстояло еще хуже, чем казалось издалека; он вполне в таком виде мог бы спрятаться в морге - и никто не заподозрил бы неладного. - Если бы я еще сам курил... - пробурчал Мэй, поправляя шарф. - Я бы сейчас тоже этим занялся, знаешь. Парень обреченно кивнул и снова отошел. Поглядел на часы. Потоптался и привалился к фонарю. Почему-то Брайан решил, что надо что-нибудь хотя бы сделать, чтобы не свихнуться. Например, сходить на ту сторону улицы. А на той стороне он выпросил у закрывающего лавочку продавца за доплату предоставить страждущему пачку сигарет - каких-нибудь терпимых, не самых отвратительных, - и вернулся назад. Подошел к белобрысому пареньку, протягивая пачку. - Только у меня нечем зажечь. Не поможешь с этим? Ноги не держали. От холода, от голода, от того и другого вместе - Роджер не понимал, да оно было и неважно. Хотелось курить, есть и спать. Хотелось достать брюки из мусоропровода - идиот, выбросил пятьдесят фунтов, можно было бы их хотя бы на шорты обрезать! Хотелось, чтобы Барбара пришла. Чтобы он мог забыть о том, что не бьет девушек, поставить ей подножку и уйти. Он бродил здесь уже больше часа. Бродил только потому, что до дома нужно было идти пешком, а дом был далеко. А вот площадь Пикадилли* – близко... Нет, Роджер, это жест отчаяния, оно того не стоит. Он привалился к фонарному столбу и прикрыл глаза. Только еще не хватало подцепить пневмонию или настоящую сибирскую язву, в такой мороз это легко, здесь настоящая Сибирь… На небе даже звезд не было - их глушили фонари. Да и само небо было неприятного грязно-оранжевого оттенка. Роджера немного утешало, что букет в руках высокого парня совсем умер, а к нему тоже никто не пришел. Впрочем, парень скоро ушел. И Роджер остался совсем один. Возможно, с новоприобретенной бациллой, но легче от такой компании не становилось. А потом он услышал голос. И увидел пачку сигарет. Вскинул глаза. Уставился на недавнего знакомого, кажется, почти с обожанием: - Да, конечно… сейчас, - он зашарил по карманам. Спичка вспыхнула в его пальцах, на короткое время согревая их. Роджер затянулся, и жить стало немного легче. - Спасибо тебе большое, знаешь, сейчас только курить... Она не пришла, да? Парень достал коробок, и Брайан вспомнил детство: страшную-страшную сказку про девочку со спичками, которую он долго не понимал, пока ему не объяснили, что в конце она умерла. Что-то такое же повторилось и в пятом классе с "Лесным королем", потому что он долго, до индивидуальной беседы с учителем, не понимал, почему это не мистика, если мальчик все равно умер - отчего-то же он умер?! Тогда сказали - от лихорадки. Пришлось смириться. Но смерти Брайан все равно не понял. Хотя, возможно, сейчас они на пару с этим почти мальчишкой были как никогда близки к воплощению обоих сценариев в жизнь. - Не пришла, - Брайан тоже затянулся и дико закашлялся. Легким было больно. Лишение курительной невинности - странно, а он думал, что однажды, как и другую, потеряет ее на какой-нибудь студенческой вечеринке в пьяном угаре. Замерзший парень, с которым он еще даже толком не познакомился, от души выбивал из него органы, пока Брайан не увернулся. Поблагодарил - со слезами на глазах, попросил зажечь еще одну сигарету. Снова затянулся - аккуратно. Было горько и мерзко. Отлично вписывалось в картину. Похоже, курил этот парень в первый раз. Похоже, курил зло и отчаянно. Похоже, сильно подкосил его душевное равновесие сегодняшний вечер. - Эй, ты полегче, у тебя, похоже, легкие девственные... - Роджер аккуратно похлопал его по спине, хотя и знал, что это не поможет. - Не так резко. Словно желая продемонстрировать, как надо, он затянулся и долго полоскал отравой легкие. Выдохнул дым вместе с холодом и злостью. Он смотрел на парня напротив, который курил так же неумело, как Роджер в пятом классе, и ему очень хотелось как-то утешить этого неординарного, но красивого человека. У него были очень длинные пальцы - Роджер заметил это, когда поджигал ему сигарету. - Ну... это ничего, наверное. То есть, в море полно другой рыбы. - Чтоб я еще кого-то с помощью письма куда-то приглашал! – В сердца, не ожидая от самого себя, выдал Брайан и снова закашлялся. О Боже пресвятой, он что, сейчас расплачется? Огонек спички отразился в его глазах как в двух небольших зеленых кристаллах. Изумрудах или как их там. - Письмо? - переспросил Роджер. - Да, парень, это очень несовременно. Меня как раз сюда так пригласила одна, еще и буквой подписалась, будто я не догадался, - он фыркнул. - Меня, наверное, уже сфотографировали и сейчас печатают газету "Идиот месяца" У них в колледже действительно существовала такая газета. - Я буду на соседней странице, - фыркнул Брайан, а потом вдруг понял. Ему даже жарко немного стало. - Погоди... Ну, учитывая все... Роджер рассмеялся, втаптывая сигарету в асфальт: - Мы с тобой хорошей парой будем, - заметил он. - Два идиота, мерзнущих у одного и того же столба... Зачем ты письмо писал, не шестнадцатый же век? Моя-то хоть девушка, знаешь, какие у нее закидоны в голове, ты только на почерк посмотри... - он вытащил из заднего кармана брюк сложенный в несколько раз листок и развернул его. - Сплошные завитушки, безобразие... Эй, - он заглянул в лицо своему собеседнику, который думал о чем-то так напряженно, что сигарета в его руке грозила вот-вот обжечь ему пальцы. Да нет же, нет... Брайан же точно выведал адрес - специально зашел к секретарю и подарил коробку конфет за молчание и помощь в организации дел сердечных посредством всего двух строк местонахождения заветного местожительства прекрасной принцессы. Но, похоже, Марио, твоя принцесса вновь в другом замке... Почему тогда, в подъезде, он даже не подумал, что мог перепутать почтовый ящик? Почему? Или - что еще хуже, чтобы совсем добить его в этот вечер, - она съехала к какому-нибудь жениху, о котором он не знал, а теперь по ее старому адресу живет... этот вот. Глупый несчастный замерзший полупрозрачный мальчик, которому, похоже, сейчас придется сообщить пренеприятнейшее известие. - Чувак, у меня для тебя крайне плохие новости. В кармане нет даже лишнего пенса. Холодно, очень хочется есть, его развели, как школьника, страдающего от жестокого спермотоксикоза. Какие новости в такой ситуации могут быть крайне плохими? Наследник британского престола скончался? Роджеру насрать на наследника британского престола. Гораздо больше его волнует он сам. И перспективы не дожить до следующей недели. А говорят, в развитых странах, таких, как Британия, от голода не умирают... Брайан отбросил сигарету от себя, поморщившись внутреннему уколу за то, что не в мусорку, и почесал колючий подбородок. Даже сердиться сил не было. Сам дурак. Хотя мелькнула у него, конечно, мысль о том, каким надо быть дамским любимчиком, чтобы подумать, что такое письмо могло быть адресовано ему. А потом этот парень достал письмо. Его, Брайана, письмо. Со всеми родными завитушками, которые так оскорбил этот жестокий, с лаконичной буквой "Б", которая уж точно не показывала, что Мэй, вообще-то, не девушка и немножко так-то с членом. Захотелось истерически рассмеяться и умчаться в закат, бешено вращая руками. - Ну вот же блять! Брайан не матерился почти. Если бы этот парень его знал чуть лучше - наверняка бы оценил такое искреннее выражение эмоций. Мат из уст нового знакомого звучал каким-то странным диссонансом. В его наряде, в его разговоре и неумении курить, в том, каким жестом он протянул Роджеру сигареты, угадывалось хорошее воспитание. И тут вдруг... Роджер внимательно посмотрел на письмо. - Так это... ты его писал, что ли? Этот парень поделился с ним сигаретами, а он только что так высмеял его письмо. Но это же действительно смешно! - А зовут-то тебя как? Бенедикт? Боб ему не шло. Ну вот нисколечко. Мэй вздохнул и покачал головой. - Брайан. А тебя как, несчастный? Брайан. А ему подходило такое имя. Без лишней вычурности, но все равно изящно. И никаких Бенедиктов и, Боже сохрани, Бобов. Брайан. Подписался бы полностью - все бы было намного скучнее. - Роджер, - он протянул ладонь, стараясь не думать о том, что руки у него, наверное, холодные, как лед. - Ну что? Пошли на свидание, что ли? На свидание, отлично. С парнем. С очень странным парнем, которого он видит первый раз. У которого, судя по почерку, не все в порядке с куполами. - Ну... ты всерьез хочешь свидания со мной? Роджера действительно было жаль. Он проторчал тут из-за ошибки Брайана, он уже настолько замерз, кажется, что даже цвета теперь неестественно белого, каким бывал сам Мэй даже по окончанию лета - если не собирал дома у родителей яблоки под палящим солнцем без футболки. И, похоже, единственное, что он мог сделать сейчас - хотя бы извиниться перед ним с помощью ужина в ресторане. Еще, по-хорошему, - навестить его в больнице, когда он туда загремит с воспалением легких или еще чем похуже - смотря, насколько замерз. - Да. Ну так что? Позволишь извиниться за твою будущую лихорадку? Брайана было жаль. Он вон как старался, цветы покупал, которые сейчас уже и цветами назвать было нельзя, галстук завязывал, торчал тут на морозе полтора часа только для того, чтобы узнать, что судьба подкинула ему вместо девушки - парня. - Я, наверное, тоже извиниться должен за свои слова, - сказал Роджер. - Ну, про почерк... Я даже подумать не мог, что парни могут так писать... - Ерунда. Все равно я с ним ничего не сделаю. - Да и не надо тебе с ним ничего делать. Он... красивый. Специфический, правда. А за прозрачными окнами ресторана было светло, наверное, тепло, да еще и кормили. - К черту все, пошли, - Роджер отстранился от столба, - Ты мне расскажешь про свою даму сердца, и мы вместе подумаем, как тебя с ней свести. У меня с девушками проблем не бывает, может быть, смогу что-нибудь подсказать. Иначе Брайан превратится в сосульку и ни в каких девушках нуждаться уже не будет. Похоже, тупая меланхолия накрыла Брайана целиком и полностью. Даже заманчивое предложение Роджера помочь с Мартой его не обрадовало. От столба отлепляться было лень. Хотелось спать. Даже в тепло уже почти не хотелось. Только спать... Можно даже прямо тут... Кажется, парень здорово расстроился. Конечно, можно только представить, какие надежды он возлагал на сегодняшний вечер, на цветы и галстук. Наверняка, простыни же чистые дома постелил… - Ладно, Брайан, не переживай, - он постарался растянуть замерзшие губы в улыбке, - Давай попробуем провести этот вечер друг с другом, раз уж нас так… свело. Может, это судьба. У меня, кстати, в Лондоне нет друзей. Да и за пределами Лондона их маловато, но речь не об этом. - Угу. Если он сейчас же не отлепится от фонаря, то точно будет живой иллюстрацией к "Девочке со спичками". И не важно, что он глупая кудрявая каланча с мертвым веником в руках и в дурацком галстуке, на котором уж точно не звезды, хватит себя обманывать. Вообще хватит себя обманывать. А Роджер сказал, что у него в городе нет друзей, и ему стало стыдно. Этому парню вот еще хуже, чем ему, Брайану, но он не ноет. И еще и пытается его поддерживать. Ужасно. Ужасно приятно. Он что, в анабиоз впал? Или в спячку? Или кровь в его жилах уже заледенела? Или он просто погрузился в глубокие переживания и тоску по неудавшемуся свиданию? - Эй, - Роджер подошел к фонарному столбу, - Эй, Брайан, - он взял его за руки, холодные они были, как пачка пельменей из морозильника. - Бросай хандрить, пойдем. Конечно, тебе легко говорить. Твой вечер внезапно обернулся ужином в теплом месте - и это без всяких Барбар, ее мокрых губ и намеков на немедленное обручение. А у Брайана все плохо. Роджер затянул его в ресторан будто ребенка - за руку. Он словно шагнул в другой, лучший мир. Тепло окутало его мягкими лапами, тут же защипало покрасневший кончик носа. Роджер затащил его внутрь, где был свет, еда, веселые люди и даже, кажется, живая музыка. Брайан потянулся было снять пальто, но одну руку все так же держал новый знакомый, а в другой были цветы. Он несколько секунд смотрел на них, словно не понимая, в чем дело, а потом пробормотал что-то о скором возвращении и снова добровольно шагнул на улицу. Подошел к кустам и попытался пристроить мертвый букет поближе к корням. С наступлением тепла он растает и сгниет, давая пищу другому растению. По крайней мере, Брайан почему-то искренне так считал. А потом он вернулся назад, притянул к себе Роджера, обнял одной рукой, прижимаясь щекой к его виску. - Спасибо тебе. Он не знал, зачем это сделал и за что спасибо, но это было не так уж важно. Брайан куда-то сбежал, а Роджеру оставалось только надеяться, что он вернется. Иначе бы он остался посреди незнакомого ресторана, замерзший, один и без денег. Но Брайан вернулся. Без букета, правда, но Роджеру совсем не хотелось думать, куда он его дел - других проблем хватало. А потом он неожиданно обнял его. И Роджер застыл. Он не очень был похож на плюшевого мишку, незнакомые люди вообще редко обнимали его. Особенно парни. Впрочем, имя Брайана он знает, так что совсем незнакомыми их назвать нельзя. Подскочил метрдотель, заулыбался, будто травой затянулся, затараторил что-то о том, что сейчас они найдут, куда посадить мистера и его пассию. Пассией почему-то посчитали Роджера. Их проводили в какой-то зал, и чуть не запихнули в помещение для некурящих, пока Роджер громогласно не воспротивился, а Брайан мог только улыбаться и не смел ничего сказать - он сам только что впервые курил, и говорить что-то против было бы просто глупо. Роджер улыбнулся ему: - Знаешь, мне, наверное, комфортнее было бы в шестидесятых. У всех длинные волосы, свободная любовь и наркотики, никто не смотрит на тебя, как на убийцу, когда ты закуриваешь... - Я не знаю, где мне было бы комфортнее. Поэтому предпочитаю наслаждаться тем, что имею. К тому же, я даже полом не удался, чтобы однажды надеяться стать спутницей Доктора... Но ты видишь мои волосы, и, знаешь, мне тоже не всегда уютно, когда меня подкалывают на этот счет. Роджер рассмеялся. - Галлифрейцы – они без предрассудков, у капитана Джека же получилось. А твои волосы похожи на сладкую вату. А потом проснулся брайанов внутренний подъебыватель, который сообщил, что парень, похоже, был вполне прав, когда посчитал письмо Мэя адресованным себе, так что Брайан даже не солгал, нет, совсем нет, ибо мальчишка действительно симпатичный. Себя хотелось задушить. Хотя это было правдой, пожалуй. Роджер был мил. В окружении всех этих бархатных занавесей, в мягком свете он смотрелся очень гармонично, как ни странно. Он отогревался и рассматривал сидящих вокруг людей. В основном это были парочки. Да и обставлен зал был очень романтично, горели свечи, звучали какие-то баллады, наверное, каждая вторая девушка находила в здешних тортах кольцо. - Да, - резюмировал Роджер, - твоей даме сердца очень не повезло, она пропустила потрясающее свидание. - Да забей ты на нее. Не получилось - и черт с ним. Видимо, не судьба. Лучше вот меню изучи. - Тогда получается, что я судьба? - усмехнулся Роджер. - Иногда что-то просто идет не по плану. Брайан мог только пожать плечами: - Я как галлифреец - без предрассудков. Возьмем вино, ладно? Хочу напиться в честь знакомства. Он раскрыл меню, понял, что зря они фотографируют еду так крупно и реалистично, попытался справится с неконтролируемым слюноотделением, понял, что это невозможно, посмотрел поверх меню на Брайана. - А тебе, - сказал он, - надо туда, где балы и кринолины. - Мне не пойдут пышные юбки, - усмехнулся Брайан, листая меню. Нет, здесь мило, конечно, но скучно нестерпимо. Если они с Роджером еще куда-то и пойдут - только в восточный ресторанчик, где подрабатывает его друг. Там уж точно необычно: музыка, фонарики из цветного стекла и бисера на стенах, на полочках - лодочки, там-тамы, огромные ракушки и бутыли с цветным песком. Там Роджер будет скорее смотреться чужедальним странником, но ему понравится. Почему-то Брайан был в этом уверен. А вот почему он уже думал о том, как пойдет с ним куда-то в следующий раз - он даже не знал. - Тебе пойдут пышные воротники, - сказал Роджер. - Я бы нарисовал, если бы было на чем. - Пышные воротники. Отлично. Буду общаться с Шекспиром и клеить фрейлин королевы... - пробормотал Брайан себе под нос, не особо стремясь даже к тому, чтобы его услышали. Он протянул Роджеру салфетку и достал из нагрудного кармана маленький карандаш - он всегда носил с собой такие – и на минуту отвлекся. Официантка, которая к ним подошла, тепло улыбалась и быстро писала - приятное сочетание. Если еще и заказ принесет быстро - не жалко будет расщедриться на чаевые. Да, Брайан был не супербогатым студентом, но он зарабатывал деньги сам и он знал, что у каждого - своя работа, и за хорошее ее исполнение стоит хорошо платить. Роджер почти не удивился, что у парня оказался с собой карандаш - он выглядит очень творческим человеком, еще и играет на чем-нибудь с такими пальцами, наверняка... На арфе, может? Очень хорошо, что не почерк его больное место, иначе бы получилось, что Роджер, сам того не зная, ударил туда. Брайан пожал плечами, и Роджер не знал, как можно истолковать этот жест, да и эту фразу. Он голубой? Но письмо-то писал девушке. Бисексуальный? Странное слово, анатомией попахивает. Ему все равно? А это как-то обреченно звучит. У Роджера опыта с парнями не было. Ровным счетом никакого. Иногда он задумывался об этом, думал, как это могло бы быть, думал, что, наверное, это может быть интересно. Но он никогда этого опыта не искал и не стремился его получить. Так что же это - время пришло? Он усмехнулся: - Напиться – это святое. Только я ничего не ел вот уже четыре дня, так что захмелею неприлично быстро. Из соседнего зала вывалилась шумная толпа, центром которой была девушка в огромном белом платье. Прекрасно, теперь общаться придется под звуки чужих поцелуев. Брайан сам не понимал, зачем он почти признался Роджеру, что ему практически все равно, какого пола его любимый человек. Слава богу, хоть он еще не пьян - а то бы выдал в довесок еще и историю о случайном пьяном перепихе с другом, после которого как-то даже не хотелось ни стреляться, ни пить яд. Ему тогда сказали, это чудесная реакция, но очень редкая. Впрочем, если Роджер сказал правду о том, что он не ел так долго (какого черта?!), то историями вскоре будут радовать, похоже, самого Брайана. Хотя, все зависит от того, насколько устойчив этот парень к алкоголю. Мэй вот - совсем не устойчив. И тут появился кошмар его детства. Свадьба. Платье на ползала и огромная толпа безумных родственников. Именно этого Брайан и боялся больше всего - кроме детей: неконтролируемая биологическая масса, которая могла тебе свернуть шею, а потом говорить, что "ну это же была всего лишь шутка!". Свадьба за спиной шумела, был объявлен очередной глупый конкурс с сексуальным подтекстом, мол, засунь себе в рот кулак соседа… Роджер никогда не понимал, зачем заниматься такой пошлятиной на свадьбах. Скорее она сгодилась бы для проститутских корпоративов. Он только покачал головой и несколькими штрихами изобразил на салфетке Брайана. Кудри получились немного пышнее, чем в жизни, но Роджер решил, что таким образом только добавит портрету сходства. Приглядевшись к новому знакомому, он понял, что у того безумно длинные ресницы и поспешил отметить это на портрете. - Я не то чтобы очень хорошо рисую… - он протянул листок модели. Вино принесли быстрее, чем еду. Роджер сам разлил его в бокалы и приподнял свой: - За внезапную встречу и будущие пьяные откровения. - Да, за хороший вечер. Мне уже нравится, если честно. Пока Роджер рисовал, Брайан сидел, подперев кулаком подбородок, и наблюдал. Наблюдать ему нравилось, особенно - за людьми. За книгами он как-то упустил нужный момент, и почти все людские привычки и обычаи были ему в новинку. Вот пьяная барышня в лиловом платье отчаянно клеила какого-то лысого мужчину, а тот, в свою очередь, все не сводил глаз с жениха... Невеста была жеманной и манерной. Свидетель сидел в дальнем углу почти с таким же видом, как Брайан, но у него под скатертью была какая-то женщина, Мэй заметил ее, когда она пыталась тайком заползти, и теперь свидетеля наверняка орально ублажали... Господи, ну хоть не лишают невесту девственности по кругу, как это было принято у некоторых народов - и то ладно. Но зрелище отвратительнее, конечно, трудно придумать. А потом Роджер протянул ему листок с его портретом, и пришлось много удивляться. - Никогда бы не подумал ,что так похож на какую-нибудь героиню О'Генри!.. Роджер фыркнул. Сначала. А потом рассмеялся в голос. Он не собирался подчеркивать в портрете своего нового знакомого никаких женских черт - видимо, это получилось само собой. Ну, а что тут сделаешь, когда ресницы у этого парня почти достают до небес? - Ну, - он покраснел, отпивая вино, - я же говорил, что не умею рисовать. Вино было хорошее, оно быстро согревало, а опьяняло, наоборот, медленно. Оно укутывало Роджера своими мягкими, покачивающими лапами, после второго бокала ему уже казалось, что зал вращается вокруг него, вместе с этой громыхающей музыкой. - ...конкурс на лучший танец с переходом в конкурс на лучший поцелуй! - объявил тамада. - И давайте привлечем в него те пары, которые еще не решились на белое платье! Как назло, он остановился у их столика. - Британия - свободная страна. Ребята, разбавьте эту скучную гетеросексуальную толпу! Толпа действительно была скучная. Брайан захохотал. Брайан фыркал и даже уронил салфетку, поднимая которую едва не стукнулся головой. Но он все равно продолжал хохотать. Обычная реакция на опьянение в хорошей компании. Ему нравилось, как рисует Роджер. Ему нравилась игра его идиотской Судьбы. Минут пять назад он подумал, что очень хотел бы целоваться - просто подумал о процессе, не беря в расчет Роджера. А тут - этот поехавший с катушек тамада со своими конкурсами. И Роджер, кажется, оживился. Ну и что им делать? Он постарался успокоиться и, все еще хихикая, взглянул вопросительно на Роджера. Идея казалась абсурдной только в первую минуту. Музыка из колонок звучала приятная, Брайан был пьяным и симпатичным, может, это и был тот самый случай, о котором когда-то думал Роджер? Тамада смотрел поочередно на каждого из них и, видно, никак не мог решить, кто ведет в этой паре, и на кого нажимать в первую очередь. Роджер поймал на себе вопросительный взгляд Брайана, допил остатки вина и протянул ему руку. - Пойдем, средневековый мой. Я поведу. Их встретили на импровизированном танцполе аплодисментами и пьяными возгласами. Роджер решительно положил руку на талию Брайана, переступил ногами, отыскивая такт и сливаясь в единое целое с музыкой и с этим парнем в своих руках. - А ты хорошо танцуешь, - шепнул он. Приятно, когда можно не волноваться и не думать. Не решать, что делать, не слышать смущенного хихиканья девушки, которую угораздило быть с тобой. Он никогда не ходил на свидания с парнями. Но это было здорово - сейчас он вряд ли был отличным примером мужчины, с которым "как за каменной стеной", а Роджер контролировал так, что не хотелось даже противиться. И руки у него были теплыми - Брайан обрадовался, что он согрелся после долгого пребывания на улице. И он вел его сквозь эту вату непонятных звуков, которые отказывались определяться мозгом, - и ему хотелось доверять. А потом Роджер положил руки ему на талию - Брайан по привычке вздрогнул, ему почти всегда было щекотно. Они танцевали что-то медленное, и Роджер сказал, что он хорошо танцует. - Вообще-то, - пьяно признался Брайан, - я умею только вальс... Роджер осторожно прижался щекой к его груди. Это так странно - когда грудь плоская и широкая, на ней так удобно лежать. И даже сквозь музыку слышно, как бьется сердце где-то там внутри... И так странно, что руки держат его так уверенно, так крепко, будто отпускать не собираются никогда. Но, в то же время, - удивительно нежно. С девушками такого не было, ни разу. Девушки только требовали. У Брайана странным образом получалось еще и отдавать. Этот танец. Эту уверенность. Это тепло. - Я вообще ничего не умею, - признался Роджер. Я просто делаю - и у меня, обычно, получается. На краю сознания что-то скандировал тамада. Но Роджер его не слышал, он принимал решения сам. - Брайан, - сказал он, - Я тебя сейчас поцелую. И он потянулся к его губам и коснулся их - теплых и слегка приоткрытых. Прикрыл глаза. Хорошо так. Брайану нравилось танцевать, пожалуй - плавные движения, и внутри в этот момент что-то будто приходит в равновесие, словно внутри гладят ласковой рукой. И это совсем неправда, что Роджер ничего не умеет. Он такой солнечный и теплый, что больше ему ничего можно было бы и не делать для этого мира. Кто-то вдалеке громко потребовал, чтобы они целовались. "Ну и почему бы нет?", - решил Брайан, когда Роджер сам прикоснулся к его губам. С ума сойти. Красное вино и табак. Брайан теперь никогда не забудет эту смесь. Именно такими на вкус были губы Роджера, и его ласкающий нежно язык. А еще он немного задел ресницами щеку Брайана и это было все вместе - еще и с его мягко удерживающими руками - просто потрясающе. Поцелуй затягивал его, словно водоворот. Словно черная дыра. Словно что-то очень опасное, но жутко притягательное. Роджер приподнялся на цыпочки, чтобы было удобнее целовать Брайана. Это все было очень ново. И руки, которые держали его, и то, что надо тянуться вверх, и то, что кудри щекочут щеки, а щетина царапает его кожу. Роджер шагнул вперед, туда, где была устроена небольшая, украшенная лентами сцена - наверное, на ней жених и невеста исполняли первый танец. Он положил руки Брайану на плечи и толкнул его вперед, укладывая спиной на это возвышение. Заскользил руками по рубашке, вытаскивая ее из брюк. Это были пьяный азарт и немного игра на публику. Роджер не мог заняться с ним любовью прямо сейчас. Он даже плохо представлял, как это может быть. Он просто прижимался к Брайану изо всех сил, захватывая и прикусывая его губы, чувствуя его восхитительную близость. А потом музыка оборвалась. Он поднялся и потянул Брайана за собой - лохматого и почти раздетого. Так получилось, что он не смог уловить момент, когда и так слабое владение ситуацией выскользнуло из его рук. Брайан поверить не мог, что Роджер собирается перейти к чему-то серьезному здесь же, пусть он даже уложил его на что-то и шарит руками под рубашкой. Пусть ослабил его галстук и целует шею. Пусть прижимается так близко. Он не мог же?.. Это не так важно. Потому что Брайан понял, что ему хотелось бы. А почему нет? И даже мельтешащая где-то в глубине мысль о том, что тут толпа и, возможно, где-то дети - его не очень останавливала, а только заводила сильнее. И почему-то не хотелось корить себя за такую испорченность, за то, что тело охотно отзывается на ласки и требует большего. А потом все закончилось. Роджер снова потянул его за собой - только теперь прочь от центра зала, кажется, к их столику. Тамада вещал что-то об общественном мнении и голосовании путем дружных аплодисментов, но Роджер не слушал. Он облизывал свои губы, ощупывал их языком, не веря, что эти губы только что целовал Брайан, что это от его поцелуев так горят и губы, и щеки. Вряд ли кто-нибудь из этой толпы мог хотя бы подумать о том, что эти два парня сейчас целовались в первый раз. Роджер отодвинул Брайану стул, чуть ли не усаживая его насильно. На столе уже дымилась еда, и пахла она очень вкусно, так, что у Роджера даже голова на мгновение закружилась. - Извини меня, - сказал он. - Это все вино, я долго голодал. Он уселся напротив, не спуская внимательных глаз с Брайана. Он же такой чувствительный, его новый знакомый. - А знаешь, целоваться с парнем, оказывается, здорово. - Так не со всеми парнями. Как и с девушками. Тут как повезет. И все в порядке... Все отлично... Замечательно. Хорошо. Все хорошо, да, - мямлил Брайан, пытаясь как-то поправить рубашку и галстук, пригладить кудри - потом плюнул на все. Руки делали все на автомате, потому - не очень удачно, а сам он думал о том, что хочет продолжения. Ну, это было бы очень здорово. Ему стало дико стыдно - он только что невольно окинул Роджера таким томным взглядом, что странно, как того не стошнило. Ах, да, он же голодный, бедняга. Вот как так? У него столько баб, наверное, - и ни одна не кормит? А пахло так, что Роджер решительно забил на вежливость и прочие правила, которые когда-то учил, и начал есть. И пришло счастье. Полное и повсеместное. И еда была только одной из составляющих этого счастья. А еще был Брайан, их совместных танец, этот безумный поцелуй, почти с уходом в горизонтальную плоскость... - Значит, мне повезло, - улыбнулся он. – Это отлично. Вилка в руках немного дрожала, а еще он чуть не опрокинул бокал. Черт возьми, он больше не будет пить, это точно. - Мне тоже повезло, - пробормотал Мэй, пытаясь нащупать салфетку, и снова едва не уронил бокал. Что ж такое-то? - Приятного аппетита, - по привычке сказал он, хотя Роджер уже во всю уминал свою порцию. - Еще пара дней и пришлось бы меня через трубочку кормить, как анорексичных девочек, - пробурчал Роджер. - Причем, это была бы трубка капельницы. Какого черта ты не ешь-то нормально? Только не спеши сильно, иначе плохо станет. Времени полно, еда быстро не остынет, а желудок надо беречь. Сейчас Брайан раздражал себя самого этими повадками курицы-наседки, но ничего поделать не мог. - Правда? – Роджер поднял глаза. – А у тебя раньше уже был... такой опыт? - Ты не читал никогда о том, как люди, которые долго не ели, набрасываются на еду, и она убивает их, потому что организм сначала воспринимает ее, как яд? Надо постепенно. Не торопись. Они работают допоздна. Если что - потом можем еще заказать, только с собой. Роджер взял со стола бутылку, подлил Брайану еще вина - у него самого вряд ли получится, вон, как руки трясутся. Неужели он тоже первый раз?.. Хотя нет, говорил же что-то про галлифрейцев... - Ты меня просто спас от голодной смерти, вот правда... Брайан неуклюже поднял бокал: - Cheers! Если он дальше будет столько пить, то домой его придется нести. Дурак же. - Вообще это странно. Почему ты голодаешь? Роджер хмыкнул. Вот так вот описывать свое незадачливое финансовое состояние, которое полностью зависит от финансового состояния миссис Тейлор... не хотелось. Смущение какое-то мучало. Ему двадцать лет, у него есть руки и ноги, голова вроде тоже на месте, а он спускает последние деньги на брюки. - Студенчество, - пояснил он. - Лондон, оказывается, дорогущий город, - он отвлекся на сосредоточенное пережевывание пищи. - Можем потом пойти ко мне, я покажу, как живу, там есть, чем полюбоваться, - он усмехнулся. - Ну знаешь, что-то вроде богемы семидесятых... Голые стены, стихи на них, дорогущая барабанная установка и голый матрас вместо кровати. Тут далеко, правда... зато прогуляемся. Он внимательно смотрел на Брайана. - Можно и прогуляться. Только опять замерзнем, - Брайан невольно вздрогнул. - А ко мне вот не очень далеко, но намного скучнее: стихи на полках, гитара в углу, плед поверх пододеяльника, потому что лень заправлять, и телескоп на балконе. Правда вот, есть еще вино. И еда тоже какая-то была, если захочешь. - У меня радиатор есть масляный, если замерзнем. И свитер я тебе одолжу. Телескопа у меня нет, но можно забраться на крышу, там видно очень много звезд. Хотелось затащить его к себе. Непонятно почему. Просто хотелось привести в свой одинокий и голодный мир одного человека. Чтобы было с кем разделить радость от того, что стихотворение Моррисона идеально поместилось на стене - не пришлось вырезать последних строк. Чтобы кто-нибудь увидел, как он живет. Чтобы кто-нибудь увидел... его. - Меня еще не водили на крыши, - улыбнулся Брайан. Этот парень был так трогательно настойчив, что это подкупало. В его глазах крупным текстом читалась уверенность в том, что у него нет ничего, хотя это наверняка не так, но он все равно пытался предложить Брайану хоть что-нибудь - лишь бы привести к себе домой. Как тут можно было отказать? - Так пойдем. Эта не лучшая крыша в мире, конечно... - там прогуливаются кошки и маргиналы, ветер гоняет туда-сюда пустые бутылки, звезды невзрачные и будто пыльные, а протереть их нельзя, сколько не тянись. И вид, который открывается с нее на Лондон, скорее пугает, чем зачаровывает, потому что оттуда прекрасно видно все то, что парадный город скрывает от туристов и фотографов. - ...но она моя. И там может быть здорово, ну... в хорошей компании. А такой компании у него уже очень давно не было. Да и никакой не было. - Хорошо, - Брайан улыбнулся, уже давно согласный пойти куда угодно. Только он все же решил, что должен кое-что сделать перед этим. - Никуда не уходи, я сейчас вернусь. Он поднялся и пошел к выходу из зала - не совсем уверенный, что траектория движения была достаточно прямой, как ей положено. В коридорчике он выловил - какая удача! - ту самую официантку, которая их обслуживала. - Слушайте, как здорово, что это вы! Просто отлично! Знаете, мне нужен счет, а еще... Соберите нам что-нибудь с собой, пожалуйста? Такую же бутылку вина и что-нибудь сытное. Три порции, - добавил он, подумав, что Роджеру еще надо будет питаться чем-то и когда Брайан уйдет. - Уверен, вы сможете это сделать быстро, да? Официантка улыбнулась и понимающе кивнула. - Только не относите это все к столику, ладно? - крикнул он ей вдогонку. - Я подожду тут. Девушка опять кивнула и скрылась на кухне. Брайан потоптался еще немного и решил, что пока что самое время пойти и умыться, чтобы хоть немного прийти в себя. Он чувствовал себя почти счастливым. Вечер обернулся положительно лучше, чем он мог предполагать. Этот парень, Брайан, оказался очень милым, хотя какие-то свои странности у него, несомненно, были - достаточно только вспомнить его галстук, чтобы лишний раз в этом убедиться. Он хорошо целовался, он был приятным собеседником, он согласился на его крышу, про которую Роджер вспомнил очень вовремя - нужно было его как-то отблагодарить за такой приятный вечер, да и провести с ним чуть больше времени тоже хотелось. Интересно, а что будет дальше? Они расстанутся сегодня вечером навсегда или надо осмелеть и все-таки попросить у него номер телефона? Интересно, а отношения с парнем - это вообще возможно? И умеет ли Брайан кататься на роликовых коньках, Роджеру просто необходим компаньон? А можно будет его еще раз поцеловать там, на крыше? Уже не напоказ, не пьяно, а для себя? Может, Брайан вообще сейчас в окно туалета вылезает, а он сидит тут, как идиот, и мечтает. Но Брайан вернулся. И Роджер кивнул головой: - Пойдем. Он осторожно протянул руку и сжал длинные пальцы Брайана. На улице было прохладно, но тело еще было согрето атмосферой ресторана и немножко - бумажным пакетом с едой, который ему вручила расторопная девушка-официантка, когда он вышел из туалета. После такого чуда скорости она могла рассчитывать на щедрое вознаграждение, которое Брайан с удовольствием прибавил к оплате счета. Если Роджер замерзнет - можно будет дать ему этот сверток, пусть немного погреется. Хотя, признаться, Брайан с большим удовольствием погрел бы его сам. И не только сегодня ночью. Еще сколько угодно раз после. А еще у Роджера была приятная ладошка - не точеная девичья, но все равно очень аккуратная и теплая. Они шли долго, как Роджер и предсказывал. Но это была приятная прогулка - на улицах было уже пустынно, никто не гулял в таком районе в такое время и в такую погоду. Никто, кроме них. Брайан держал его за руку, словно боялся потеряться, а Роджер уверенно вел его сквозь лабиринты темных и скользких улиц. Винный хмель потихоньку выветривался, и Тейлора охватывало неприятное смущение. Впрочем, оно прошло, когда они вошли в темный, пахнущий сыростью подъезд. Роджер был здесь хозяином. - Осторожнее, здесь обваливаются ступеньки, - он крепче сжал ладонь Брайана, помогая ему забраться на третий этаж. Зазвенел ключами, открывая дверь. Дом встретил их тишиной и запахом табака. - Можешь поставить сюда свой пакет,- Роджер отбросил ногой какую-то тряпку. - Мы еще вернемся сюда, пойдем на крышу. Дом Брайан сразу узнал - он ему еще в первый раз не понравился, когда он приносил письмо. Письмо. Черт, а ведь каким бы идиотом он был, если бы не познакомился сегодня с Роджером! В подъезде было не только мрачно, как это было днем, но еще и страшно. И ступеньки ускользали из-под ног, чтоб их. А квартиру Брайану сразу захотелось проветрить, прогреть и хорошенько выдраить. У него нередко возникало подобное желание - стоило только прийти к кому-нибудь. Брайан очень любил наводить порядок, правда, все больше не у себя - дома почему-то находилась уйма других, куда более интересных дел. Он поставил пакет куда-то наугад и замер, не зная, что дальше. На крышу - отлично, но возвращаться в темноту подъезда было страшновато. Как обычно. Под звездами ему было всегда как-то спокойнее, темнота не казалась такой беспросветной, ужасной и пугающей. - А здесь лестница, давай осторожней, - Роджер привычно забрался наверх, распахнул железную дверь - она заскулила, навевая неприятные воспоминания о Хичкоке и том фильме, на который его затащила одногруппница пару недель назад. Он протянул Брайану руку, помогая ему забраться наверх - с его ростом это было, наверное, нелегко. Интересно, а в метро он ударяется головой? Может, и кудри для этого такие вызывающие отрастил, чтобы не так больно было? - Смотри, - Роджер обвел рукой свои владения. Бетон, пустые бутылки, провода и антенны. Где-то внизу, в темноте, раскинулся Лондон во всем своем великолепии и во всей своей бедности сразу. А они - здесь. И морозный ветер пронизывает насквозь. Брайан чувствовал себя ловцом приведений, жителем космической станции и идущей за ручку с Томом Сойером Бекки одновременно. А потом он снова почувствовал запах города и увидел огни. На крыше было грязно, но, пожалуй, уютно. Панорамного вида на весь город не получилось бы при всем желании, но и кусочками все это выглядело отлично. И верхушка колонны на Трафальгарской площади, кажущаяся очень маленькой отсюда, и словно провал между домами - должно быть, там сквер или парк, Брайан пытался мысленно представить, что именно. - А вон там - мой дом, - он ткнул пальцем куда-то в пространство, откуда его дома точно было не разглядеть. Роджер искренне приподнялся на цыпочки и вытянул шею, но не увидел ничего, кроме темноты и хаотично разбросанных в ней золотистых огней фонариков. - Наверное, у тебя там уютно, - полушепотом произнес он. Потому что Брайан весь такой - уютный. Он шагнул к краю крыши, посмотрел вниз. Голова привычно закружилась, Роджер отпрянул, сделал шаг назад. И остановился в объятьях у Брайана. Он даже не почувствовал, как Брайан подошел. Его руки сомкнулись на животе Тейлора, и Роджер положил поверх них свои ладони. Откинул голову назад, распахнул губы. Почувствовал тепло чужого легкого поцелуя, улыбнулся. Открыл глаза. Развернулся, положил ладони на плечи Брайана. - Эй… кудрявый, - он протянул руку, - снег идет. В его волосах застревали первые в этом году, крупные снежинки.