Встречи.

Шесть утра. Встать раньше Роджер просто не мог, учитывая то, что лег он только в полпятого. Он поморщился, бросил на лицо пригоршню холодной воды, надеясь проснуться. Не проснулся, но хотя бы умылся. На улицах было людно и неприятно. Толпа кидала Роджера из стороны в сторону. Настоящая война разворачивалась за автобусы. Роджер посмотрел на это и решил идти пешком. Кажется, все лужи Лондона перекочевали в его кроссовки. Первое, что он увидел - очередь. Длинная и беспощадная. Он чихнул раз восемь, тряхнул головой, в тщетной надежде хоть немного высушить волосы и спросил: - А кто последний? Высокий кудрявый парень поднял руку. Роджер покивал головой и пристроился рядом с ним. И книжку дома забыл, вот же невезение... Брайан не очень любил какие бы ни было медицинские процедуры, но старался относиться к ним, как к неизбежности, вроде налогов или дурацкой традиции отмечать День рождения. Поэтому он добросовестно лег спать на час раньше, чтобы утром этот час потратить на неприятную очередь в больнице. А очередь обязана была быть - карма у Брайана такая, что ли, но она есть всегда, когда он приходит в больницу. И утром он снова в этом убедился. В больничном коридоре толпился народ, смеялись вдалеке подростки - им-то что, им лишь бы компания была, тогда и пережить все легче. Брайан подумал, что тоже не отказался бы сейчас от чьей-нибудь компании. Но, как назло, люди в очереди были угрюмы и сонны. И тут пришел паренек: промокший, злой и не менее сонный. Единственное, что отличало его от стоящего по другую сторону от Брайана человека с дипломатом в руках - он был приблизительно одного с ним возраста. И все. Не факт, что у них хотя бы интересы совпадут. Осталось только вздохнуть и полезть в сумку за книжкой - он не рискнул ее доставать до того, пока за ним не заняли, потому что знал, что иначе погрузится в книгу с головой и ничего не услышит. У соседа книжка была. Ему повезло чуть больше. Или, может, он не потратил всю ночь на шатания по ночному Лондону и поиски родного, хотя и не очень, дома. Может он, как порядочный человек, собирался с вечера, положил все необходимые документы, книжку тоже не забыл, не то, что Роджер. Он сунул руки в карманы брюк, проверяя, на месте ли бумажки, без которых его не пустили бы даже в кабинет. Они были на месте, хотя и изрядно помятые. Роджер решил, что важна не столько бумажка, сколько ее содержание. И снова покосился на соседа - точнее, на книжку в его руке. Наклонился немного, чтобы увидеть обложку. "Теория квантовой физики и стриптиза" гласила она. Роджер недавно приехал из небольшого города, где никто никогда не слышал об обложках-обманках, поэтому принял надпись за чистую правду. И принялся усердно коситься в книгу соседа, тщась прочитать, какова же она, таинственная теория квантовой физики и стриптиза. Брайан долго не выдержал. К сожалению, книга, прикрытая обманной интригующей обложкой, в содержании своем не имела ничего столь же занимательного, и Брайану стало скучно. Черт возьми, впервые в жизни ему было не интересно и отвратительно читать книгу. Главный герой был истеричкой и идиотом. Остальные герои были троллями мелкого уровня, но достаточного, чтобы разозлить главного. Описания были унылыми. Идеи - невнятно прописанными и глуповатыми. Вот ведь, а как все хорошо начиналось!.. Он с сожалением понял, что больше делать ему нечего. Ближайший час грозил быть утомительно-скучным. Только Роджер нашел для обзора подходящий угол, только буквы стали складываться в более-менее понятные слова, его сосед по очереди захлопнул свою книгу с разочарованным вздохом. Ну как так? И что он теперь, так ничего и не узнает ни про физику, ни про стриптиз? Парень этот не был похож на стриптизера, у него недоставало мускулов для такой профессии. Он был длинным и худым, словно выдавленным из тюбика. Да и прическа у него была совсем не сексуальная, а скорее смешная. А вот на фотографию Эйнштейна, которая висела еще в школьном кабинете физики, где Роджер спал, он был очень похож. Не внешне. А образом человека, который был немного не от мира сего. - Ты физик, да? - спросил Роджер. Брайан удивленно вскинул брови. Это что, сеанс ясновидения? - Астрофизик. Как ты?.. А, ну да, обложка. Рассеянность всегда делает его смешным. - Ты похож, - ответил Тэйлор, склоняя голову набок - так разглядывать молодого человека было удобнее. - Ладно хоть, стриптизером не назвал, - Брайан усмехнулся. - Я слишком некрасивый и негибкий для этого. Он опустил голову, убирая книгу, надеясь, что не очень заметна его гримаса недовольства собой. Потом снова посмотрел на соседа по очереди и протянул руку. - Брайан. - А стриптизом ты значит... нет? А зачем тогда про него читаешь? Как это ни странно, Роджер не мог назвать его некрасивым. Он был... необычным, это точно. Он был одним из тех, кто всегда будет выделяться в толпе. Но было в нем какое-то странное обаяние. То, которое всегда привлекало Роджера в коротко стриженых девушках, в людях с необычным цветом волос, в людях, носивших ковры вместо курток. Он был другим. И в отличие он всех остальных, ему не нужно было ничего делать, чтобы быть другим. Он и так был. - Роджер, - Тэйлор пожал его руку. Интересно, чем же он так похож на физика? И кто этот парень, что у него была возможность так досконально изучить внешность достаточного числа ученых и студентов и найти в них общие черты? - Стриптизом я нет, - Брайан рассмеялся и снова полез в сумку. - Это обманка, видишь? А жаль... Роджер бы с удовольствием посмотрел на стриптиз в исполнении этого парня. Накаченные, похожие на Барби юноши и девушки, словно вышедшие прямо из порнороликов ему уже порядком надоели. Они были действительно словно пластиковые. Роджер коротко рассмеялся, представив, как этот кудрявый будет двигаться под "Only you" и медленно снимать с себя свитер. Свитер его, кстати, - это отдельная эпопея, достойная рассказа; наверное, он сам его себе вязал. Брайан тем временем полез в сумку и достал книжку, которая так привлекла внимание Роджера. И быстрым - цап-царап - движением содрал с нее обложку, и под ней была другая - черная и ничем не примечательная. - Запомни ее название - и никогда не покупай. Она уныла. Роджер даже поморщился: - Нет, спасибо, уныния мне в жизни хватает; про стриптиз я бы почитал... Его новый знакомый напоминал зверька. Какого - сейчас не вспомнить. У него были большие внимательные глаза, и взгляд менялся очень быстро. А еще он резко поворачивал голову на любой шум. Видимо, ужасная привычка, оставшаяся со школьных лет: он был красивым, немного девчачьи красивым, наверняка его за такое лупили. Брайана вот за кудри, рост и ботаничность еще как мутузили, пока он не сказал, что иначе не даст списывать на контрольных. Так впервые его мозг проложил ему путь в безопасность. И Роджер не был похож на человека, в жизни которого есть хоть капля места для уныния и чего-то подобного. Вот стриптиз - на практике, исполняемый и просматриваемый вживую, им и для него, - это вполне. Он слишком другой, и вряд ли он познавал жизнь по книгам, как Брайан. Он скорее из тех, кто брал ее в драках, на шумных вечеринках, в узких подворотнях, на влажных от тел простынях... Брайан немного покраснел. Не в его привычке было представлять людей, занимающимися любовью. Очередь сдвинулась на пару миллиметров. Потрясающий прогресс. - Ну а ты? Чем ты занимаешься? - Учусь, - отозвался Роджер, хотя то, что он делал в своем колледже, вряд ли можно было назвать таким громким словом. - На барабанах играю, группу ищу... но сейчас почти никто не хочет исполнять рок-н-ролл. Как-то это печально звучало. Рядом с ним стоял астрофизик, который наверняка видел в телескоп Марс, мог решать уравнения и чертить параболы. А Роджер мог похвастаться только одним академическим достижением - его до сих пор не выгнали. Кажется, в первый раз в жизни он почувствовал, что стыдится этого. - Ух ты! Я бы пришел к тебе в группу с гитарой, - Брайан засмеялся. - Нет, правда, я люблю рок-н-ролл. Не то, чтобы задрот, но... это здорово так. Похоже, этот парень чувствовал себя немного неловко. Почему? Брайан угнетающе на него действовал? Роджер быстро на него взглянул: - А сюда ты зачем пришел? Заболел? - У меня подозрение на бронхит, да еще и время подошло для ежегодного обследования - и вот я здесь. А ты? - Простудился, да? - Роджер сочувственно посмотрел на Брайана. Еще бы, к нему, наверное, все болячки липнут, вон он бледный какой, да и питается, наверное, через раз... Ему бы домой к Роджеру, хоть на пару дней, воздухом настоящим подышать, чаю с брусничным вареньем попить, поесть нормально - сковородками... А то в этом Лондоне дышать совсем нечем, если только туманом. - А почему ты шарф тогда не носишь, раз бронхит? - возмутился Роджер учительским голосом. - И группы у меня нет, я сам ищу, к кому бы примкнуть... А ты, значит, еще и гитарист? Хорошо играешь? Ну и что, что у Роджера нет группы. Он бы с удовольствием и просто так с ним поиграл. Не то, чтобы он впадал в щенячий восторг, встречая кого-то, кто понимал в музыке чуть больше, чем ничего, но парень был такой контрастный, а Брайан знал так мало барабанщиков - и то, все по переписке в Интернете, - что ему было очень любопытно. - Простудился, да. Ходили на практику ночью, смотрели парад планет. И у меня есть шарф, - он достал его из сумки, повертел перед носом Роджера и убрал назад. - В помещении же жарко. Роджер оказался внезапно очень заботливым - и очень недовольным этой своей заботливостью. - Ты милый, - вырвалось у Брайана. - Планеты выходят на парад?! Вырвалось, ага. Случайно и глупо. Роджер мысленно ударил себя по лицу. - У каждой своя орбита, но так случается, что однажды они все выстраиваются в одну линию... - Брайан повертел руками в воздухе, пытаясь изобразить это. - Как ты понимаешь, это случается крайне редко... - Вау, это, - Роджер кашлянул, - красиво… наверное. Извини, я просто действительно мало во всем этом понимаю... Тебе, думаю, очень интересно учиться. Он перекатился с пяток на носки и обратно. - А мне на работе сказали, чтобы я без справок к ним носа не казал, вот и стою теперь... - он оборвал себя на полуслове, услышав, что он, оказывается, милый. Милый?! Котята милые! - Гм... спасибо, - кивнул он, - А ты... ты интересный. Встретились в очереди два одиночества. Два сферических идиота в вакууме. Кажется, Роджер обиделся. - Ты извини меня. Я не хотел сказать, что тебя хочется затискать или там всем показывать твою фотографию, чтобы завидовали... Просто с тобой хорошо как-то. Тепло. Не знаю. - Все нормально, я привык. Ты же не имел в виду ничего плохого, - Роджер махнул рукой. Брайан, ты не пьян, но ты идиот. Что за чушь ты несешь? У тебя что, температура? А что, черт, вполне ведь может быть. Он немножко испугался. Посреди очереди, да и вообще - вне дома, он еще никогда не болел. Он бездумно поднес руку ко лбу, запоздало понимая, что - смысл-то? Все равно не почувствует разницы. Роджер ухватил его за запястье: - Эй, ты что, заболеть решил, что ли? По крайней мере, он решил сделать это в больнице. Здесь врачи, капельницы и лекарства. Роджер, конечно, тоже медик, но все, что он знает - это что чужие зубы его когда-нибудь озолотят, а при болях в животе необходим голод, холод и покой. Он привстал на цыпочки, положил ладонь на лоб Брайана: - Что-то я не совсем понимаю. - Ну и ладно тогда, - Брайан шмыгнул носом. - Значит, все не настолько плохо. Но руки Роджера были холодными и влажными, и это было приятно. И вообще - было очень приятно, что почти незнакомый парень так с ним возится. Остальным всегда было наплевать. Очередь снова немного сдвинулась. Мимо лениво протащили человека на каталке. Полежать было бы вот отлично, решил Брайан, чувствуя нарастающую слабость. - Выглядишь-то ты плохо, - запереживал Роджер, - Или ты всегда такой? Естественная бледность - это вариант нормы, но естественной зеленоватости не бывает. - Может, ты к стене прислонишься? Я живу тут недалеко, после пойдем ко мне, я тебя чаем отпою. Чай - сплошная труха, но болезни его почему-то пугаются. Познакомишься вот так в очереди в больнице с астрофизиком – выйдешь оттуда с мертвым астрофизиком. - Нет, ну серьезно, какой же ты милый, - смех очень быстро перерос в кашель. – Вот уж нет, ну только не бронхит! От злости хотелось припомнить все ругательства и смоделировать парочку новых в процессе. Хотя сердце почему-то грела мысль о том, что его уже зовут на чай. Хотя, возможно, просто поднималась температура. Только бы очередь достоять... - Никуда не денешься, - Роджер шагнул вперед и прижал ухо к широкой груди нового знакомого. Ничего не услышал, похоже, врачи притворяются. - Типичнейший бронхит, - заявил он. - Перестань меня пугать, - еле выдавил Брайан, почему-то млея от ощущения прижимающегося к нему Роджера. Или это все же температура – мало ли? - Я тебя не пугаю, ты сам все знаешь. А очередь не хочет продвигаться, а Брайан совсем плох. - Может, уйдем? - спросил Роджер. - Вернемся, когда ты будешь здоров. Он правда сказал "вернемся"? Кажется, да. Потому что не бросать же этого чудака с его волосами и бронхитом. Как сказал Экзюпери, "вы в ответе за тех, на кого случайно наткнулись". - Нельзя уходить. Врач велел сделать снимок. По правде - хотелось сделать финт ушами и плюнуть на приказы врача. Что она понимает в стоянии в очереди в таком состоянии? Роджер почему-то вдруг почувствовал себя главным. Потому что вот этот вот двухметровый Брайан, даром что был двухметровым, готов был помереть прямо здесь, потому что так ему сказал врач. Он взял его за руку и потянул за собой. - Все, уходим. Больница не убежит. В холле он приподнялся на цыпочки, чтобы накинуть на шею Брайана его шарф, который достал из сумки. У того явно поднималась температура - его щеки были уже ощутимо горячими. Роджер проволок его сквозь череду лондонских улиц, не очень останавливаясь на светофорах. Все время думал о том, что если Брайан сейчас решит полежать на асфальте, то он его точно не поднимет. - Заходи давай, - он протолкнул его в свою квартиру, уложил на диван. - Сейчас я чаю тебе... Этот парень стал бы отличным отцом. Брайан не знал, почему ему в голову пришла эта мысль: может, потому, как Роджер заботливо укутал его шарфом, может, когда он вел его за руку, как мама в детский сад много лет назад, может - из-за того, как он почти насильно уложил его на свой диван, порываясь еще и отвоевать у Брайана священное право самому снять промокшие ботинки. Что делать дальше - Брайан не знал, поэтому просто закрыл глаза, чувствуя, как мир вибрирует мягкими волнами, а голову будто стискивает обруч, давя на виски. Хотелось, как в детстве, свернуться в клубок спиной вверх, уткнуться лбом в подушку, а носом - в колени, накрыться одеялом - и чтобы стало тепло... Роджер выполоскал из чайника паутину и поставил его на плиту. Заглянул в шкаф, порадовался, что не доел еще брусничное варенье, привезенное из дома. Бронхит - это не очень страшно. Вот градусника у Роджера дома не было. Он внимательно посмотрел на чайник и вернулся в комнату, в которой оставил Брайана. Кудрявый лежал на диване, кажется, даже позы не изменил. Может, спал. Роджер притащил из своей комнаты одеяло, осторожно укрыл его. Положил ладонь на неприятно горячий лоб. Скользнул рукой вверх и зачем-то погладил спутанные кудряшки: - А ты один живешь? - спросил он, - Тебя искать никто не будет? Звучит так, будто Роджер собрался его съесть, а не полечить. Издалека доносились звуки, обычные для человека на кухне. Брайан опять вспомнил детство и маму, и стало снова до дикости одиноко, чуть ли не реветь захотелось. А потом Роджер пришел к нему с одеялом. Потрогал лоб и погладил по голове. - Нет, я один. Он будет идиотом вот прямо сейчас, он знал. - Посиди со мной. Побудь рядом. Пожалуйста. - Ну и хорошо. Непонятно, почему он так сказал. Было почему-то приятно, что никто не будет предъявлять на Брайана свои права. Что, оклемавшись, Брайан не скажет, мол, спасибо, меня ждут пятнадцать девушек и толпа друзей, я пошел, а ты оставайся. - Э, да тебя совсем, похоже, температура плавит... Роджер аккуратно уселся рядом. Так, что голова Брайана оказалось у него на коленях. - Так тебе нормально? - спросил он, - Ты как... с парнями? - Я отлично - с тобой. Голос звучал хрипло, но неприятно; не как голос Роджера. Он осторожно обнял его колени, прижимаясь затылком к животу. Экстремальные ситуации способствуют установлению доверительных отношений. Температура - это не очень экстремально, но еще никого спустя полчаса после знакомства Брайан не обнимал за колени. Кудряшки щекотали даже сквозь майку. Роджер осторожно погладил их. - Ты спи, пока чайник закипит... Я бы тебе колыбельную спел, но голосом не отличаюсь. - У тебя... отличный голос. Глаза слипались. Точнее, совсем не было сил их открыть. По телу, сменяя друг друга, пробегали острые волны жара и холода. Руки Роджера были очень нежными. А Брайана никто уже очень давно не гладил. Он все-таки очень милый, милый мальчик, даже если ему пришлось многое вынести и стать другим. Все, кто говорил, что у Роджера хороший голос, никогда не слышали, как он поет. А Брайан, кажется, все-таки уснул. А может просто молчал. Он гладил его по голове, слушал, как вырывается из распахнутых губ тяжелое хриплое дыхание и тоже дремал - он спал очень мало этой ночью. Разбудил его свисток чайника. Он даже не сразу понял, что и где свистит, кто это лежит у него на коленях, и почему они оба в таком случае одетые. Потом - вспомнил и понял. Осторожно поднялся с дивана, стараясь по-минимуму тревожить Брайана. Залил кипяток в самую большую кружку - такому большому Брайану наверняка понадобится много чая. Бухнул туда варенья и потащил кружку обратно. Поставил ее на тумбочку и присел на корточки рядом с диваном. - Эй, Брайан, я тут... чай. Кто-то мягко прикоснулся к его щеке. Он вспомнил Роджера, едва открыв глаза, хотя не сразу вспомнил, где он и что происходит. - К черту чай. Лучше буду спать - так полегче. Ты не хочешь спать? Чай - к черту. Да Роджер сам его выпьет за милую душу. - Пей, он вкусный, - он всучил Брайану чашку, - Хоть согреешься, вон, как тебя колотит. А потом я провожу тебя в свою спальню, там кровать удобнее, на ней и ложись. Ну и как он будет пить этот чай, простите, если у него руки не держат? Оставалось только отбрыкиваться и качать головой. А вот в спальню бы он пошел. Да он бы сейчас где угодно лег, только чтобы с одеялом и Роджером рядом. - Безобразник, - сказал Роджер с интонациями воспитателя в детском саду. Но читать длинные лекции об интоксикации было некогда, он сам об этой интоксикации знал очень мало. Пришлось забрать у него чашку и поставить обратно. Роджер поднялся, помог Брайану встать: - Пойдем, я уложу тебя, горе луковое... брусничное. Он проводил его в спальню, подумав про себя, что Брайан, наверное, первый человек, который ложиться в его кровать для того, чтобы спать. Накрыл его одеялом, принес чашку с чаем, поставил рядом: - Тебе позже пить захочется, - это он знал по детству, омраченному многочисленными и злыми ангинами. - Туалет прямо по коридору, первая дверь. Я в гостиной, буду отсыпаться. Спи. Захотелось почему-то поцеловать его в лоб, но Роджер сдержался. Он не его мамочка, в конце концов! Роджер повел его по коридору куда-то - он запоздало пожалел, что даже не осматривается: интересно же, как он живет. А потом уложил его на свою кровать - большую и широкую. "Траходром", - мелькнуло в температурной голове, и Брайан постарался прогнать эту мысль. - Ладно, - он схватил Роджера за руку. - А ты не хочешь лечь тут? Вместе теплее. Брайан, черт тебя задери! Хорошо, что ты раньше болел всегда только дома или в одиночестве - какой же ты жутко навязчивый! От злости на себя он отпустил руку Роджера и накрылся одеялом с головой. Интересно, насколько должна повыситься температура, чтобы начался бред? Роджер погладил Брайана по... одеялу. Он предпочитал не угадывать, какую часть тела под одеялом он погладил. Не угадаешь же никогда. - Давай так, - сказал он, - когда ты отоспишься немного, и твоя температура упадет, задай мне этот вопрос снова. Если ты все еще будешь готов со мной спать - я приду. Он привлекал его, этот загадочный, импульсивный парень. Но пользоваться помутнением его сознания - неблагородно и нечестно. Роджер устроился на диване, включил себе музыку - приятную и инструментальную, жутко занудную, идеальную колыбельную, - и быстро уснул. Страшно представить, о чем подумал Роджер после этих его слов. Но он обещал прийти. Если Брайан позовет его "в светлом уме и в твердой памяти". Тогда надо спать. Кашель проснулся раньше него. Он махнул рукой, надеясь на тумбочке возле кровати привычно найти что-нибудь для горла, но только чуть не сбил кружку. Точно, чай. Он был холодным и очень сладким. Просто ужасно. Но еще ужаснее было то, что именно в этот момент Брайану приспичило чихнуть. С кружкой в руках. И половина содержимого бодро выплеснулась на одеяло и на него самого. - Блять! Не то, чтобы Брайан часто матерился - но случай был до омерзения подходящим для этого. Он вскочил и попытался как-то затереть пятно. Яркие розоватые разводы упорно не хотели выводиться. Груди из-за мокрых рубашки и свитера было холодно. Оставалось только одно - пойти к Роджеру и сдаться с поличным. - Роджер... Роджер... Он не знал, насколько это вежливо - будить человека, который тебе и постель, и чай, и одеяло, а ты все только портишь, но он все равно легко потряс его за плечо. Интересно, а Роджер всегда засыпает под такую музыку? Он больше похож на человека, который отключается после пьянки или рваного секса в случайном месте. Треньканье струнных инструментов моментально убаюкало Роджера. Снилась ему какая-то ерунда, вроде декана факультета, который ласково улыбался и предлагал студенту Тэйлору сварить на обед череп из патанатомической лаборатории. Студент Тэйлор даже почти согласился. Потом откуда-то появился Брайан и сказал, что череп стоит в очереди на снимок грудной клетки. Роджер вспомнил, что ему тоже нужен такой снимок. Сон был липким и дурацким, но просыпаться он не спешил. "Роджер", - сказал череп. А потом еще раз: "Роджер". Такого Тэйлор не выдержал и распахнул глаза. Привычно перевернулся на бок и полетел с дивана на пол. - Ччерт, - прошипел он, усаживаясь там и закутываясь в плед, - Брайан? Что такое? Все хорошо? - Я чай пролил, - чистосердечно признался Брайан и одернул мокрый свитер. - Там еще одеяло... Что нам делать, Роджер? Дурацкий вопрос. Пожалуй, для начала - поднять Роджера с пола. Выключить музыку. А там уже разберемся. - Что нам делать? - глубокомысленно повторил Тэйлор, все еще вытаскивающий себя из цепких объятий сна. - Забить на одеяло, оно еще и не такое видало, что ему чай, переживет. Сорвать с тебя одежду... - он усмехнулся, - а то ты больной и мокрый. Сейчас я тебе что-нибудь найду. Он распахнул шкаф. Нельзя было сказать, что Брайан очень совпадает с ним по размерам, но Роджер надеялся на чудо. Безразмерные футболки, подаренные друзьями насильно - чем не чудо? А свитера, которые на нем болтались до колен, Брайану будут как раз впору. - Вот, переоденься. Раздеваться было холодно и неловко. Потому что температура, похоже, еще была, хоть и невысокая. Потому что он знал, что похож на чахоточного туберкулезника после месяца голодовки. И перед таким красивым Роджером было стыдно. Даже не столько из-за одеяла - он уже решил, что обязательно со следующей зарплаты купит ему новое, - но за то, что он появился в его доме и начал все портить. Брайан, даже если был далек от общепринятых идеалов красоты, все равно был хорош. Он был невероятно гармоничен. Со своей бледностью, худобой и черными кудрями, спадающими на плечи. Роджер бы не удивился, увидев кого-то похожего на картинах. Его хотелось рисовать. - Не смущайся, - сказал он, кашлянув, - Как ты себя чувствуешь? По крайней мере, Брайан уже способен ходить, и это радует. О господи, так заметно, что ему не по себе? - Я нормально. Холодно, правда. Морозит. Но это пройдет, надеюсь. Прости еще раз, просто ужасно получилось... А одежда у Роджера здорово пахла. И можно было сделать на несколько секунд вид, будто голова не сразу пролезает в ворот, чтобы вдохнуть этот запах еще пару раз. - Ты вот как? - в конце концов, все же пришлось закончить с переодеванием и посмотреть на Роджера. - Значит, температура повышается, - заключил Роджер, - Это плохо. Кажется, футболка была все-таки немного ему не по размеру. Ну что поделать, Роджер чуть дотянул до своих законных метр семьдесят. Дышал Брайан все еще тяжело. - Пойдем, приляжешь, - сказал Роджер, - Я могу тебе книжку почитать, хочешь? - Хочу. Может, Брайан и странный, но Роджер тоже не самый адекватный тип во вселенной. Читать книжки температурящему - так делала только мама. Но Брайану определенно нравится. - Тогда иди ложись. Тем временем, Роджер окинул глубокомысленным взглядом книжные полки. Литературы, кроме учебной, на них совсем не было, а читать Брайану что-нибудь о строении челюсти, определенно, не лучший вариант. Он захватил какие-то комиксы вселенной Марвел и решительной поступью отправился в спальню. - Надеюсь, тебе нравится Локи. - Мы еще не знакомы. Определенно, с этим парнем очень легко быть в хорошем настроении. Просто иначе не получится. Пусть будет хоть Локи, хоть Один, хоть Шива или Аматерасу - только бы было так же хорошо. Одна проблема: надо как-то лечь сейчас и не трогать мокрый кусок одеяла. И надо это сделать так, чтоб места под ним хватило для них обоих. - Вот и познакомишься. Роджер был облачен в плед, аки в мантию. Мокрое одеяло он решительно скинул на пол, подумав, что высохнет и так. - Придется полежать со мной. Он удобно устроился рядом с Брайаном, борясь с искушением положить свою голову на его плечо. Раскрыл комиксы. - Ты можешь поглядывать на картинки, но если начнет болеть голова - засыпай. - Угу. Не то, чтобы Брайан раньше никогда не лежал в одной постели с парнями - некоторые его друзья оставались с ночевкой, и после пьянки не всем хватало мест, - но сейчас ему было еще более волнительно, чем обычно. Светлые волосы Роджера мягко щекотали его плечо, и сам он был так близко - теплый, хороший, все еще сонный... Он заботливо подоткнул плед под Брайана, чтобы не было лишних сквозняков, и начал читать. В пять лет Брайана впервые отвезли к морю. Тогда его смогли завести в дом только под вечер, со слезами и криками. Тогда мама дала ему пощечину, чтобы он успокоился. До и после этого Брайан никогда так себя не вел. Но ему казалось, что море говорит с ним, зовет, готовое раскрыться и подарить ему все свои тайны, а еще - рассказать все истории, о каждом умершем, будь это рыбак в одинокой лодке или королевский флот. Роджер читал по ролям. Через некоторое время Брайан устало прикрыл глаза, все еще слушая. А потом голос Роджера стал похож на голос моря. И он опять обещал, и манил, и звал, и готов был подарить все, чтобы Брайан пришел к нему. Он чуть повернул голову, касаясь головы Роджера. Постепенно звуков не стало совсем. Больше всего Роджеру нравилось озвучивать Халка. Он рычал, крушил и злился почти по-настоящему. «Нет, это невозможно», - мелькнула в голове дурацкая мысль, и он отложил книжку. - Брайан, знаешь, мы с тобой познакомились только утром, а теперь лежим в одной кровати и читаем комиксы, - он усмехнулся. - Это странно, правда?.. ...Брайан? Ты спишь? И правда – спит. Может, это и к лучшему. Не нужно сейчас ничего спрашивать. Он спит, и сейчас все очень просто. Да, они познакомились сегодня утром. Да, они лежат в одной постели. Да, им обоим от этого странно хорошо. Что еще нужно? Серьезные разговоры можно оставить на потом. Их будет много, этих серьезных разговоров. Будут вопросы и непринятие, сомнения и обидные слова. Надо выспаться перед этим. Все будет сложно, потому что в жизни все сложно. Даже когда кажется, что просто. Даже когда им хорошо вместе. Роджер наклонился и коснулся своими губами сухих губ Брайана. Улыбнулся, закрывая глаза. Он проснется и поцелует его по-настоящему.