Встречи.

- Стивенсон - четыре, все хорошо, никаких претензий, - ручка миссис Ригби скользнула вниз по списку учеников, - Тэйлор... Роджер читал книгу и даже не поднял головы. - Я не знаю, что с вами делать, Тэйлор, - вздохнула физичка, - Вы же светлая голова, надежда всей школы, волосы правда эти... Вы меня так не любите или физику? - Давайте это останется приятной загадкой, - Роджер перелистнул страницу. - Вы даже не сдали последнюю контрольную работу. Роджер кивнул головой. Сдавать чистый листок с одной только подписью он посчитал глупым, а сосед по парте, у которого он обычно скатывал физику, лежал в больнице с фолликулярной ангиной. - Если я поставлю вам два, я испорчу вам аттестат. Вы куда дальше собираетесь, мистер Тэйлор? - В дворники, - отозвался Роджер. Со всех сторон послышались сдавленные смешки. - Ну в дворники так в дворники, - миссис Ригби отнюдь не собиралась потешать класс, - Значит, два по физике вас не очень расстроит. - Послушайте, миссис Ригби, я думаю, это поправимая ситуация, вам не кажется? Брайан Мэй, еще одна "надежда школы", ненавидел быть затычкой в каждой дырке, но должность старосты класса обязывала. - Что-то за последние пару лет успехов в этом направлении даже не было видно, - учительница нахмурилась. Ставить двойки - не самое приятное занятие, это она поняла еще на первой практике; и тогда же поняла, что по ее предмету их всегда будет предостаточно. - Послушайте, я мог бы с ним позаниматься. - Брайан, - миссис Ригби внимательно посмотрела в его ореховые глаза, - вы серьезный мальчик, и я в вас не сомневаюсь, но попытки уже были. - Значит, надо сделать так, чтобы вообще не осталось вариантов что-либо изменить. Иначе это просто несправедливо. - Хорошо, Брайан, я оставляю Тэйлора под вашу ответственность. Через две недели жду его на пересдачу. - Спасибо, миссис Ригби. Это мудрое решение. Брайан незаметно покосился в сторону Роджера. Да пусть хоть тысячу двоек ставит - Роджеру решительно наплевать. Он скорее застрелится, чем свяжет свою жизнь с академическими успехами. Он будет музыкантом - отсюда и феньки на руках и по-девчачьи длинные волосы, гитарные струны в рюкзаке, сорок фунтов, скопленных на ударную установку, абсолютное пренебрежение к оценкам. Ну какая тут физика, а? Голос Брайана звучит неожиданно, а то, что он говорит и вовсе повергает Роджера в глубокий шок. Потом он внимательно смотрит на миссис Ригби - не соглашайся, старая ведьма, ставь двойку. Но это же Брайан Мэй. Мальчик из приличной семьи, который носит белые рубашки, всегда вежлив и учтив, а главное - в точных науках он Бог. Математичка и физичка только что молиться на него не готовы. Две недели учиться у этого выскочки? Роджер закатил глаза. После уроков он быстро одевался, чтобы убежать домой - попытаться наиграть ту мелодию, которая вертелась у него в голове. Брайана нигде не было видно, может, он и сам передумал. Было бы здорово. Не то,чтобы он хотел произвести впечатление,но в слабости подкрасться незаметно к натягивающему пальто Роджеру он себе отказать не мог. - Пойдем со мной. Тэйлор откинул голову назад и едва не выбил Брайану парочку зубов. - Мэй, черт возьми, ну только не сегодня! - Что, внезапные месячные? Этот парень определенно как-то не так на него действовал: обычно Брайан старался держать язык за зубами, не говорить лишнего, не подкалывать, а тут... Словно темная сторона его личности вступала в силу,неподконтрольная. Роджер, понятно, выматерился под нос. Но куда он денется? При всем наплевательском отношении, самолюбие у него было, и оно требовало блестящего завершения школы всем назло. Роджер повернулся. Он и Мэй - две надежды класса, отличники и умники, победители олимпиад и школьных конкурсов, любимцы учителей... Все три года, что они учились вместе, они соперничали. Роджер учился - и все время смотрел на Брайана. И радовался, когда Мэй получал четыре, а Роджер пять. Это никогда не надоедало - это была игра с сильным соперником. Брайан всегда вырывался вперед, оставляя Роджеру возможность его догонять. И Роджер догонял и перегонял, чтобы потом снова остаться позади. Но в последний год его завлек и закружил рок-н-ролл, и вот теперь Мэй стоит перед ним и предлагает свою помощь с физикой. Не улыбается, но смеется - это по глазам видно. - Послушай, Брайан, - прошипел Роджер, - Я знаю физику не хуже тебя, и если бы я хотел, этой двойки бы не было! Иди домой, читай свои учебники дальше, умница. - Ну уж нет. Слабо верилось,что Роджер сдаст вот так. Его просто надо было как-то завести, разбудить былой азарт... Не могло быть,чтобы все эти годы прошли впустую. Они были едва ли не закадычными врагами - и Брайан не собирался так легко, быстро и глупо терять любимого соперника. О нет,только не его! Иначе какой смысл вообще что-то делать, если это даже не весело? - Не думал,что ты окажешься таким слабаком. А теперь главное - отвернуться и спокойно пойти. Спокойно и медленно. У Тэйлора не тот характер,чтобы он так просто позволил бы оставить это без достойного ответа. Может, Роджер и похож на девочку, но тестостерона в нем - очень много. Ему семнадцать лет, его член стоит почти всегда, его кулаки чешутся постоянно. Он чувствует свою силу, его стоит только слегка зацепить, чтобы он загорелся - быстро и ярко, как бенгальский огонь. Он забывает пакет с обувью под скамейкой, догоняет Брайана. Хватает его за воротник рубашки. Прижимает к стене. Выдыхает, почти эротично, почти касаясь губами его уха: - Тащи сюда свою физику, я тебе докажу. Может, этот долговязый и выше его на полторы головы, но Роджер сильнее. Он отпускает Брайана. На его щеках краснеют резко очерченные пятна. Он ждет. Так они еще не боролись: едва ли не в открытую. Но вся эта возня, и как Роджер припечатывает его к стене - Брайан физически чувствует, как заводится, как учащаются дыхание и сердцебиение, а мир кажется более резко изображенным. Он не сдерживает ухмылки: - Бери вещи и иди за мной, я же сказал. Это почти агрессия, почти начало военных действий, но он знает, что Роджеру это нравится, он чувствует - научился за эти годы, да и контроль у Тэйлора откровенно слабоват. Они оба чего-то стоят - и, кажется, сейчас самое время выяснить, чего именно. Роджер возвращается назад - все еще красный, разозленный, тяжело дышащий, - подхватывает рюкзак, из него ярким веером выпадают разноцветные ручки, которыми он на особо скучных уроках рисует комиксы. Он кое-как собирает их, шарит ладонями по полу, запихивает обратно в рюкзак, а они выпадают, и Роджер злится, злится, злится... А Мэй стоит где-то там и наверняка прячет улыбку, зар-раза. Наконец он поднялся и пошел вслед за Брайаном. Тот достал из кармана ключи от спортзала - конечно, у него даже с вахтером хорошие отношения. Здесь было тихо, шаги гулко отдавались от стен, пахло деревом и солнцем. Одиноко болтался канат. - Романтично, - буркнул Роджер. Роджер на коленях - это не смешно. Но заводит изрядно. Пусть это не признание превосходства самого Брайана, но выглядит определенно... Необычно. Пробуждает фантазию. Щекотит сбившемся дыханием в горле. Но надо успокоиться - они все-таки не драться идут,а почти то же самое,но на интеллектуальном уровне. Поэтому Брайан заставляет себя закрыть глаза. Дыхательная гимнастика - это все,что ему сейчас необходимо. Постепенно становится легче - как раз к тому моменту, когда возвращается раздраженный Роджер. Раздраженный? Просто в бешенстве. Мэй отпирает спортзал - какого черта все кабинеты заняты,он не знает,но так тоже сойдет. Роджер за его спиной что-то бухтит про романтику. - Сейчас будет еще романтичнее, - обещает Брайан, стаскивая на пол парочку матов и доставая из портфеля учебник и тетрадь. - Садись. Роджер сваливает на маты рюкзак, он тяжело падает, это падение отражается от стен. Роджер расстегивает рукава форменной рубашки, закатывает их до локтя - половина учителей, увидев, как вольно обращается Тэйлор с формой, попадали бы в обморок. Роджер подходит к канату, сначала толкает его, а когда тот наподобие маятника возвращается обратно, подпрыгивает и обхватывает его руками. Он упрямо лезет вверх, задыхаясь и прикусывая губы. Ладони режет плотная веревка, плечи болят, но это неважно, пусть будет так, ему необходимо куда-то выплеснуть эту агрессию, почти граничащую с сексуальным возбуждением. И ничего лучше физических упражнений для таких целей еще не придумали. Роджер лезет вверх, а зажатый между ног канат упирается ему в пах, давит, и он очень старается не думать о Брайане внизу. Но не думать не получается, тело измучено гормонами, и Роджер чувствует знакомое напряжение, прикрывает глаза и матерится - здесь, почти у самого верха можно матерится и надеяться, что Брайан не слышит. Он смотрит вниз, на Мэя и разложенные на матах тетради, глубоко дышит. Успокоиться и соскользнуть вниз. Слишком много часов проведено им в здешней раздевалке, он прекрасно знает, что очень многие мальчики испытали свой первый оргазм, спускаясь по канату. В его форменных брюках все стоит так, что даже больно, если он сейчас спустится, это неминуемо случится. А внизу - Брайан. Он спрыгивает вниз, отбивая колени и ладони. Мат смягчает падение, и он поднимается, одергивает рубашку, прикрывая пах и открывает рюкзак: - Давай сюда свою физику. Он не знает,на кой черт Роджер лезет вверх по канату,но спрыгивает он оттуда, рискуя здоровьем и целостностью конечностей,явно крайне возбужденным. Брайан не принимает участия в традиционных развлечениях мальчишек из своего класса, не задерживается в раздевалке, и вам надо либо насильно его раздеть, либо завалиться к нему в кабинку туалета, чтобы узнать, что у него в штанах, какого размера и прочее - чем там еще обычно занимаются половозрелые юнцы после уроков, критически сравнивая и оценивая? Но Брайан не дурак, и он видит, какие шалые глаза у Роджера, как он тяжело дышит и поправляет воротник рубашки. Это совсем не похоже на обычную физическую усталость, и Мэй уже собирается отправить Роджера умываться холодной водой - но передумывает. Ему любопытно. Очень интересно, как же Тэйлор с этим всем справится. Особенно, если учесть, что Брайан собирается его немного подразнить. - Ну что, начнем с азов? - и он прикусывает кончик карандаша, открывая один из учебников. - Позже. О том, как яблоко ебнулось Ньютону на голову будешь рассказывать своим ученикам. Он почти уверен, что Брайан станет учителем. Обязательно в частной школе. Таким высоким, слегка сумасшедшим, он будет носить очки и твидовый пиджак с заплатами на локтях, будет грызть кончик указки и называть своих семилетних подопечных "молодой человек". А пока - он худощавый и высокий подросток, на котором форма болтается, словно на вешалке, он грызет кончик карандаша, облизывает губы - Роджер почему-то обращает внимание на то, какой розовый и быстрый у него язык, он листает страницы и то и дело смотрит на Роджера, в ожидании, пока тот его остановит. - Вот, - он придерживает Мэя за худощавое запястье, - тут я уже ничего не понимаю. Но дай мне прочитать параграф, и я решу все то, что ты мне дашь. Брайану нравится Роджер. При всей его грубости, странности, порой - при излишнем обращении на себя внимания, по сути Роджер - очень здоровский парень. С вполне понятными принципами, с умением держать слово, признающий только честную борьбу и знающий границы, как бы он ни старался доказать, что границ нет. А вот Брайан сейчас собирается играть нечестно. Потому что он будет давить на физиологию Роджера, а это низко, когда твой противник - подросток с бешеным темпераментом. Но Брайану очень хочется. Очень. Ему почему-то очень важно увидеть Роджера именно с этой стороны, именно настолько злым и бессильным, насколько он может быть им, не в силах справиться со своим телом. Роджер вырывает учебник из рук Брайана и словно загораживается им от мира. Буквы скачут перед глазами, не собираясь останавливаться, но надо сосредоточиться. И Тэйлор сосредотачивается. Он не любит физику, но мозги у него пытливые, если надо - он ее поймет. Он перечитывает параграф раз за разом, смотрит на формулы, возвращается к примерам, где основные физические законы разжеваны, будто для первоклашек. Кажется, что-то становится ясным. Он опускает глаза в конец параграфа, к задачам. Кажется, с первой он точно может справиться. нужна всего лишь формула. "Физика - это живая математика", - вспоминает он слова миссис Ригби. В челюсть надо дать за такое. Брайан не знает, что делать. Он не настолько силен в заигрывании или соблазнении, чтобы сделать все непринужденно. Скажем, он совсем в этом не силен, но не суть. А Роджер так старательно вчитывается в учебник, что в один из моментов в голове у Мэя мелькает мысль - а к черту, может, эту попытку вывести его? Любопытство против, но Брайан думает, что, возможно, стоит уже начать дружить: они знают друг о друге кое-что, соперничество может быть и в дружбе, так почему бы не начать общаться нормально, не желая постоянно - абсолютно постоянно! - доказать свое превосходство? Брайан вздыхает и ложится на мат, и чувствует холод его кожаной обивки даже через ткань пиджака. Роджер укладывается рядом, кладет учебник себе под нос. - Кажется, я что-то понял, можешь спрашивать. Только не облажаться. Сейчас в данной конкретной ситуации облажаться нельзя ни в коем случае. Он лениво подталкивает учебник к Брайану, который, кажется, уже уснул рядом, внимательно и пытливо смотрит на него и хмурит светлые брови, готовясь принять бой. Перед внутренним взором, смешиваясь и расплываясь, то появляются то исчезают лямбды, дельты и константы. - Хорошо. Ты смотрел задачи после параграфа? Роджер кивает и продолжает хмуриться. Ну не убьет же его Брайан, чего он? - Тогда держи другие, - он садится, роется в портфеле, выискивая задачник. Листает его и берет карандаш, чтобы обвести номера. - Реши эти, я проверю, а потом пойдем дальше. Почему-то ему даже не приходит в голову мысль о том, что что-то будет не так. Это Роджер, он не бросает слов на ветер и у него есть мозг. Значит, он и правда достаточно разобрался. Брайан тоже поворачивается на живот и оказывается совсем рядом с Роджером, касаясь его плеча и ног - так будет удобнее следить за решением. Он проверит. Конечно, Роджер же внезапно обратился в ученика. Может, начать его "сэр" называть? Роджер вчитывается в условие задачи. Безусловно, его понять было бы легче, если бы Брайан не лежал так близко, почти касаясь его, и не смотрел бы в лист. Но он лежит и касается. Интересно, а какой он? Мэй, с его худобой, бледностью, хроническими болячками и почти пожизненным освобождением от физкультуры? Роджер никогда не видел его раздетым, он не представляет, как выглядит его член и есть ли у него там волосы - это проклятие, Роджер сильно задерживается в своем физическом развитии, в свои семнадцать он все еще выглядит как двенадцатилетний мальчик. Мэя никогда не было в раздевалках, у Роджера не было возможности его разглядеть и сравнить, грязно пошутить, провести рукой по бедру... Всю грязь средней и старшей школы Брайан умудрился обойти. Эй, Роджер, задача. Он снова возвращается к ней, но думать почти не получается. - Нет, - он качает головой, - Фигня какая-то. - Тогда давай вместе. Он еще раз пробегает глазами условие. - Что у нас есть? Сначала надо выписать все то, что мы имеем, подобрать подходящую формулу и посчитать то, чего нам не хватает для нее. Почему-то Роджер не раздражен, как это бывает обычно, если у него что-то не получается, он не сердится и не рвется послать все к черту. Он растерян. И это что-то новое, такого Брайан еще не видел, и ему снова становится любопытно. - Два ящика, - Роджер тупо смотрит на задачу и действительно не видит в ней ничего, кроме того, что два ящика стоят на наклонной поверхности. Наверное, так чувствуют себя все тупицы. Он качает головой и снова вчитывается. Выписывает на листок формулы. Что-то подставляет. Высчитывает на чистом краю листа. Мэй за его плечом спокойно и ровно дышит. У Роджера так не получается. Он обводит кружком какое-то значение и подталкивает листок к Брайану. Переворачивается на спину, закрывает глаза. - Мне нужен перерыв. - Хорошо. Брайан вчитывается в решение, иногда теряясь в расчетах Роджера. В принципе, все верно. И он незамедлительно решает сообщить это Тэйлору, лежащему рядом. - Ответ верный. И решение тоже, хотя и чуть путаное. Давай еще одну задачу на трение - и пойдем дальше, ладно? Но после перерыва, если тебе так угодно. - Трение, - фыркает Роджер, не открывая глаз. Ассоциации с этим словом вяжутся самые что ни на есть похабные. - Хорошо, что угодно, чтобы ты отстал. Потрясающе, Тэйлор. Он тебя привлекает, ты этого боишься, ты его отталкиваешь. Жаль, у него косичек нет, подергал бы. Но он же парень! Будь он девушкой, было бы проще. Роджер бы завел какой-нибудь ни к чему не обязывающий разговор. Провел бы ладонью по теплому бедру. В школе почти никого, можно было бы даже применить немного силы. Немного, он же не насильник, просто когда так стоит, тратить время на уговоры бессмысленно. С Брайаном все сложнее. Брайан парень. Почему-то впервые становится обидно. Роджер редко следит за своим языком, да и вообще они, мягко говоря, не друзья. Но почему-то в этот раз слова задели. Потому что, кажется, Брайан почти открылся ему. Потому что Брайан хотел бы быть ближе - у него нет друзей, только Роджер, и он - самый любимый почти враг. А еще потому что Брайану хотелось бы прикоснуться к нему. Пощупать. Такие ли острые у него плечи, как кажется? И всегда ли он так быстро дышит, и колотится ли у него при этом сердце? И интересно прикоснуться к шраму на руке - у Брайана нет шрамов, он все детство сидел дома и не шалил, негде было их получать. А еще Роджер почти постоянно возбужден - или Мэю только кажется? Он моргнул и сел, смотря на канат. Он бы не смог забраться. Сил бы не хватило. У Роджера, наверное, очень сильные руки. И ноги - он быстро бегает. Дурацкие мысли. Идиотское чувство горечи и обиды. А спина Брайана очень прямая. И когда он так сидит, кажется, что позвоночник проступает даже сквозь плотную ткань пиджака. Нет, что это за наваждение такое? Роджер снова поворачивается на живот, твердый член упирается в мат. Надо, наверное, встать и пойти в раздевалку? Захлопнуть дверь... Брайан не пойдет за ним, Брайан наверняка поймет, что к чему, ему же тоже семнадцать, он же тоже... наверное. Роджер поднимается и почти сбегает. В раздевалке погашен свет, он приваливается к холодной стене, быстро гладит себя сквозь брюки. Яростно и зло, он злится на самого себя, на то, что не смог сдержаться, что ушел. Расстегивает пуговицу, выдыхает сквозь зубы: "Брайан". Толкается в собственную ладонь в предвкушении разрядки. Он совсем не ждет, что дверь откроется. Ну отлично, теперь он еще и сбежал. А вообще, это не его, Брайана, дело. Мало ли, зачем ему надо в раздевалку. Мало ли, что он там делает. Но он все равно поднимается и идет следом, стоит только Роджеру захлопнуть дверь. Он идет и матерится под нос - от Тэйлора к нему незаметно переползли и самые потрясающие словечки, которые, к сожалению, сейчас совершенно не помогают. Он поворачивает ручку, награждая себя самым восхитительным эпитетом из своей коллекции ненормативной лексики. А потом он замирает и не знает, куда деть глаза. Потому что смотреть на то, как Роджер зажимает в руке член - очень хочется, очень заманчиво, но неправильно до степени "совсем". А смотреть ему в глаза - стыдно и невыразимо глупо. Впрочем, не настолько, как когда Брайан заходит внутрь, прикрывая за собой дверь, и идет прямо к замершему Тэйлору; даром что тот хулиганист и дерзок, а сейчас почти не дышит, будто его родители застукали. Вот в этой ситуации лучше вообще обойтись без посторонних. Роджер застывает. Мир больше не ограничивается его телом и его желанием. Теперь здесь есть еще и Брайан. - Иди отсюда... - Роджер разражается таким потоком матерных слов, что какие-то из них наверняка выдумывает сам. Он все еще держит руку на члене, как последний идиот и чувствует себя очень глупым и очень... уязвимым. Вот именно, уязвимым. Какого черта Брайана вообще сюда понесло? Подсмотреть захотелось? Не такой он и порядочный, каким притворяется? Роджер матерится - вполне логично. У Брайана на секунду мелькает в голове мысль о том, что если бы не матерился - точно разревелся бы. Как маленький нашкодивший мальчишка. Да чего там, Тэйлор и есть мальчишка - даром что с мозгами, а выглядит и ведет себя именно как пацан из средней школы. Но, надо признать, Брайану нравится этот пацан. Резкий, жесткий и нахальный, пока не нашедший себе места в этом сложном мире социальных взаимоотношений, где ты должен выделяться, чтобы быть признанным - и должен быть таким, как все. Брайан очень понимает Роджера - ему тоже немного тяжело так жить. Он быстро подходит к сжавшемуся Тэйлору; это не сложно, если твои ноги - больше половины твоего роста. Медленно расцепляет пальцы Роджера на его члене и сам кладет на него свою ладонь; мягко гладит большим пальцем головку и начинает плавно ласкать его, вглядываясь в лицо напротив. У Роджера перехватывает дыхание. А у Брайана, оказывается, очень длинные пальцы. И он знает, как ими действовать. И Роджеру это кажется почти невероятным - то, что этот заучка так много знает о сексе и о том, как обращаться с членом. И он вцепляется в плечи Брайана, и толкается в его руку, и стонет, и почти скулит, и умоляет его о продолжении. Он кончает неожиданно быстро, сперма заливает ладонь Брайана. Роджер хрипло выдыхает, хватает со скамейки какую-то тряпку, быстро вытирает его руку, и впечатывает за воротник в стену. Он очень злится. На то, что попался. На то, что позволил. На то, что вскрикивал только что, как девчонка. Он быстро расстегивает брюки Брайана и опускается на колени. Роджер никогда не делал ничего подобного, но он прекрасно все представляет. Он касается губами члена, вбирает его весь. Когда полчаса назад Брайан думал о Роджере на коленях - он имел в виду немного другое. Но это - лучше. И намного, намного приятнее. У Роджера горячий рот и очень мягкие губы. А еще у него нежный и быстрый язык. Хотя все равно это получается как-то рвано и резко, потому что Тэйлор явно злится. Но это не так важно для Брайана, лишь бы только он теперь не останавливался. С ним в жизни ничего подобного не было, и пусть Роджер царапает ногтями его бедро - это здорово. Приходится очень постараться, чтобы не схватить Роджера за волосы, заставляя двигаться быстрее. Все слишком хорошо. И он стонет, и зовет Роджера по имени, и все-таки запускает пальцы в его волосы - мягкие и прохладные. И вдруг становится слишком много противоречий. И от этой обострившейся контрастности ощущений он хрипло стонет, бьет кулаком о стену и сжимает в руке светлые пряди. Роджер, кажется, тоже стонет - но скорее возмущенно. Но сейчас не тот момент, когда Брайан готов вежливо поинтересоваться, в чем дело. Брайан под его руками подается вперед и снова вперед, и Роджер почти давится, чуть успевая отстраняться. Его рука опускается Роджеру на волосы, он хочет контролировать процесс, он оказывается потрясающе, непередаваемо властным, и Роджер неожиданно отмечает, что ему это нравится. Он слышит, как Брайан хрипит его имя и старается, щекочет языком его член, насаживаясь глубже, чтобы стоны стали громче, а его имя - отчетливей. Сперма заполняет его рот, и Роджер отплевывается, и вытирает губы рукавом рубашки. Поднимается, стараясь не смотреть на Брайана. Щеки горят ярким румянцем. - Роджер... - в теле непередаваемая слабость, а перед глазами все еще мелькают яркие пятна. - Роджер... Брайан протягивает руку вперед, чувствуя, как медленно оседает на пол. Ему хорошо и стыдно. Роджеру, похоже, еще более стыдно - он ужасно покраснел. Мэй не знает, зачем он его зовет, и, наверное, лучше уже отстать и не мучить парня, иначе он вообще сгорит от осознания происходящего, но Брайан не может. Больше всего ему сейчас хочется прикоснуться к Роджеру. Он сидит на полу, без сил, пытающийся восстановить дыхание. Теперь он смотрит на Тэйлора снизу вверх, и только от Роджера сейчас зависит все. Он произносит его имя. Уже кончив, он все равно его повторяет. Роджер хмурится - это не кажется ему вероятным, не может быть, что он зовет его, что он все еще зовет его. Не может быть, что он важен для Брайана сам по себе, а не только как сексуальный объект. Он облизывает губы. Смотрит на Брайана. Долго. Будто проверяя. Это как... как броситься в холодную воду, наверное. Или войти в клетку к дикому зверю. Такие вещи надо делать быстро или не делать вообще. Доверять. Умеет ли Роджер доверять? Совсем нет. Хочет ли попробовать? Вот прямо сейчас, в школьной раздевалке, где на полу сидит его одноклассник - сможет ли он опуститься на пол и протянуть руки ему навстречу? Роджер вздыхает. Роджер опускается. Роджер крепко обнимает Брайана и зарывается лицом в его кудри. Волосы Брайана пахнут летом. Роджер медлит, и за эту минуту Брайан успевает подумать о сотне ужасных вещей, наверное. Но больше всего он думает о том, что это страшно. Потому что если Роджер не откликнется - как угодно - он потеряет его. Как врага, соперника, друга, любимого - вообще потеряет. Но он может только звать его - нельзя никак влиять на него сейчас, иначе будет только хуже. Но Роджер почему-то вздыхает - и опускается на пол к Брайану. Крепко обнимает. И он целует Роджера в лоб, и гладит его. - Ты весь растрепан. Это что, я виноват, да?.. Брайан немного краснеет. Вспоминать о случившемся так сладко и стыдно, что нет сил. - Да, - кивает Тэйлор, даже не пытаясь представить, что творится у него на голове. Пальцы Брайана ласково распутывают длинные пряди, Роджер изредка морщится, когда это получается больно. Что теперь говорить - непонятно. Что делать - в общем-то тоже. Не сидеть же так на полу раздевалки вечно. Хотя хочется. Роджер прячет свое лицо на плече Брайана. Это что-то значит - то, что только что было? Или они просто приятно провели друг с другом время? Он не знает, как это должно быть. Ему семнадцать, у него не было отношений - только неловкий подростковый секс. Он никогда не думал о том, что может решиться на что-то подобное с парнем. И что это будет что-то значить. А это что-то значит, потому что Брайан перебирает его волосы. И потому что Роджер сидит у него на коленях, и это сладко и тепло, в груди что-то царапает и почему-то хочется плакать и смеяться одновременно. Роджер прижимается щекой к плечу Брайана. Он словно скидывает с себя защитную колючую шкуру, тщательно сплетенную из гримас и оскорблений, из равнодушных "отстань" и "наверное" - шкуру, привычную для каждого, кому семнадцать. Он растекается по Брайану и обнимает его, нежно и ласково, осторожно касается губами его щеки; думает, что они ведь ни разу не целовались. А потом говорит: - Я после школы поеду в Лондон поступать. Ты поедешь со мной? Потому что это что-то значит.