Средство от мигрени

***

      Кто бы мог подумать, что человек, имеющий возможность без особых трудностей купить себе абсолютно любой фармакологический завод, медицинский центр и пару десятков лучших врачей страны в рабство, не в состоянии найти лекарство от мигрени… Классической, нервно зудящей в районе висков, мигрени. Дайске Камбэ, единственный наследник одного из самых состоятельных семейств Японии, уже около двух недель мучился данной дилеммой. Каждый день, приезжая с их небольшого полицейского департамента обратно в особняк, он игнорировал обеспокоенный взгляд Сузуэ и шёл в свой кабинет.       Дайске правда старался не обращать внимание на бледность кожи, которая уже перешла тонкую грань между аристократичностью и болезненностью. Той же участи удостаивалась неприятная прохлада где-то в глубине желудка, хроническое чувство легкой паники и ежеутреннее волнение перед выходом на работу. Боже, да он уже перепробовал все таблетки, все возможные курсы лечения, но не удостоился и капли расслабленности! Впрочем, в глубине души он все равно понимал, что причина кроется отнюдь не в его физическом состоянии…       Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих. Вернувшись под вечер домой, Дайске дождался, пока откроется автоматическая дверь, датчик которой настроен на сканирование сетчатки глаз. За несколько метров от входа его уже дожидалась сестра. Тревожно глянув на брата, Сузуэ ответила на будничное приветствие. — Дайске-сан, с возвращением. Прикажете накрыть стол? — Да. Что у нас сегодня? — В основные блюда входит классическое ризотто с королевскими креветками, в составе присутствует Chateau Bordeaux Muscadelle 2012 года, также греческий салат и фуа-гра по-провански. Желаете что-либо ещё?.. — Нет, благодарю. Я подойду через несколько минут.       В этот раз парень решил изменить своей привычке и сначала зашёл в спальню. По дороге к знакомым с детства дверям из красного лакированного дерева, Дайске, к его же вящему удивлению, не терзался ни одной мыслью, абсолютно бездумно поднимаясь на лифте и преодолевая оставшееся расстояние. Комната была обставлена в прохладных и тёмно-пастельных тонах. Лаконичность современного стиля и высокотехнологичных акцентов странным образом гармонировала с выдержанной роскошью 60-х годов. Долго не думая, Камбэ с облегчённым выдохом присел на край идеально заправленной тёмно-синей кровати. Только здесь, находясь в полном одиночестве (ах да, HEUSC не в счёт), Дайске мог расслабиться и побыть собой. Хотя бы десять минут перед ужином, хотя бы те несколько часов переменно спокойного сна или первое время после подъёма…Даже это было для него непозволительным подарком матушки-фортуны. Во всё остальное время так щепетильно проработанные с самого детства маски должны были быть крепко затянутыми чёрными шёлковыми лентами на бант. Изящный, тугой и, порой крайне неудобный, давящий бант. Но сейчас можно было не беспокоиться об этом.       Дайске устал. Очень устал. Среди «сливок» Лондона и всея Японии он был известен не только нанотехнологиями своей компании и легендарным механическим «Balance: Unlimited», но и вселенской невозмутимостью, прямолинейностью и ледяной сдержанностью. За всю взрослую жизнь его рука не дрогнула ни разу, за что бы он не брался. То же касалось и сомнений. Обоим этим проявлениям эмоций не было места в серьёзном бизнесе. Не было места в жизни. Так его учили с рождения. Но всё чаще и чаще по вечерам Дайске ловил себя на небольших судорожных подёргиваниях кистей и несколько неуверенном блеске глаз. Это должно было бы настораживать. А Камбэ было уже слегка плевать. И всё же, каждое, каждое без исключения, утро приевшаяся маска стабильно возвращалась на место… — Дайске-сан, извиняюсь, если потревожила, но ужин готов.       Парень вздрогнул. Из серьги в левом ухе раздался мелодичный женский голос. Сузуэ. Кажется, передышка немного затянулась. Пора возвращаться к привычной жизни. Напоследок, выходя из всё так же практически стерильной комнаты, Дайске подумал о первопричине этих, безусловно, значимых для него изменений. Но его измождённый мозг практически сразу же отмёл эту мысль как временно не особо приоритетную.       Но где-то на подкорке сознания слабо шевелился факт, который и в констатации-то не нуждался. Ибо сутью всех подсознательных и не очень изменений Дайске Камбэ, как бы не отрицал этого ни первый, ни второй, был сотрудник детективного отдела столичного Департамента полиции и по совместительству напарник самого Дайске — Хару Като…

***

      В этой жизни Хару Като был твёрдо уверен в двух вещах: во-первых, в том, что каждый человек достоин хорошего отношения к нему; во-вторых, что существование его самого уже не может стать хуже. После знакомства с агентом Камбэ его уверенность в обоих вещах изрядно пошатнулась. Через две недели после работы с ним в одном отделе он окончательно засомневался в собственных утверждениях. Через три — уже в своём рассудке… Это невыносимое существо, страдающее снобизмом, умело отравляло его рабочее время, а после и свободное от работы. В глазах Хару Дайске был богатеньким мальчиком, который буквально считал своим долгом всласть поиздеваться над несчастным (но от этого не менее язвительным и дерзким по отношению к обидчикам) коллегой. Почему Камбэ выбрал в противники именно его, Като взять в толк не мог. То ли из-за того, что их поставили вместе работать в паре, то ли из-за того, что Хару был самой большой противоположностью Дайске из всего их отдела. Или может цвет глаз не понравился — кто ж поймёт это холёное недоразумение.       Но больше всего экс-сотрудника Первого отдела бесило в новом напарнике, а точнее, в своём отношении к нему, то, что он на уровне интуиции ощущал в нём какой-то светлый стержень, внутреннюю чистую силу, которая порой обдавала людей вокруг, заставляя невольно уважать. И эта сила была…позитивной, что ли? Она не перекрывалась ни отвратительным характером Дайске, ни его ледяным высокомерием, ни тотальной зависимостью от денег. И хотя именно Хару она поставить на колени не могла, он не был способен искренне ненавидеть Камбэ, чувствуя эту силу и осознавая её существование. Он видел в нём потенциальные хорошие качества. За это Като ненавидел самого себя.       Очередное утро не предвещало ничего хорошего. Хару Като проснулся в половине шестого, ненавидя этот мир за все его грешки, в эпицентре которых на тот момент стояла, конечно, ранняя побудка, въевшаяся в организм за время работы в полиции. С горем пополам встав, он направился в ванну. Чистка зубов и умывание не заняли много времени. Прополоскав рот, Хару поднял голову и взглянул в зеркало. Оттуда ему кривовато ухмыльнулось лицо с многомесячными синяками на нижних веках, хоть и не особо яркими, зато вполне равномерными и привычными. Причёска пепельных волос тёплого оттенка наверняка издали напоминала воронье гнездо. Он знал точно, ибо ему уже об этом сообщали. — Да ладно, и так сойдёт...— махнул рукой зеркальный двойник и пропал из виду.       К шести утра Като приготовил себе тарелку овсянки, тост с джемом и какой-никакой кофе. К семи он был возле входа в здание токийской полиции. Коллеги во главе с шефом кисло улыбнулись новоприбывшему и продолжили заниматься всем, кроме работы. — Киёмидзу-сан, что у нас на повестке дня? — насторожено спросил Хару. — Как только появится Камбэ-кун, я введу вас двоих в курс сегодняшней задачи. — несколько пар любопытных ушей навострились на этой реплике, но как только заинтересованные взгляды наткнулись на откровенно скучающее выражение лица начальника, все, включая спрашивавшего, поняли, что сегодня навряд ли будет что-то сложнее спасения потерянных велосипедов. — Камэй, где этого засранца черти носят?! — через десять минут сдают нервы у Като. — Да откуда мне знать? Живу я с ним, что ли? — с флёром раздражения отвечает собеседник. Тем не менее, к концу фразы в его голосе мелькают нотки интереса. — Я бы уже согласился даже на такой ответ… — мрачно выдыхает Хару и продолжает ожидать.       Камэй неопределённо хмыкает и возвращается взглядом обратно к монитору компьютера, где совершенно точно не работает, стараясь делать всё максимально противоположным образом.       Резко распахивается дверь помещения и в зоне видимости мелькает начищенный до свечения ботинок. За ним появляется до безобразия идеальный пиджак, молочно-белая, без единой складочки, рубашка, галстук с золотой заколкой на нём и, наконец, голова с крайне самодовольным лицом и зачёсанной назад иссиня-чёрной укладкой. День на дворе не особо солнечный, поэтому тёмные очки выглядят довольно странно (по кроткому мнению Като—пафос и кич). «Опоздал ровно на десять минут — прямо как престарелая английская леди», — несётся шальная мысль в голове у Хару. Сдержать приступ гомерического хохота при воображаемом напарнике в образе девицы-аристократки викторианской эпохи, выряженной в кринолин, удаётся исключительно с должным трудом. Прохладная ухмылка расползлась на лице Камбэ. — Киёмидзу-сама, глубочайше извиняюсь за опоздание. — разносится в тишине кабинета насмешливый голос. — Что вы, Дайске-кун, не беспокойтесь. Ваша задержка не изменит сегодняшней ситуации. Вы с коллегой будете вести каталогизацию накопившихся дел и их архивацию.       Кажется, удручённый вздох Хару был слышен даже на улице. — Ничего страшного, Като, мы вдвоём управимся с этим быстро, даже глазом моргнуть не успеешь. — игнорирование издевательских ноток в чужом голосе дорого обходится адресату. Сцепив зубы, он не отвечает и направляется к помещению архива. Дайске с видом победителя следует за ним.       До самого окончания смены Хару не отрывается даже на обед. Воистину, бухгалтерия всегда была самой нелюбимой частью его работы. К вечеру он настолько утомляется, что собирается и уходит в полной прострации, не замечая на себе взгляда голубых, как антарктический лёд, глаз, которые вот уже несколько часов ненавязчиво, но упёрто прожигали его ветровку…