Средство от мигрени

***

      Нет, всё-таки идиота Хару Като жизнь ничему не учит. Ему понадобилось слишком много ударов головой о ворота, чтобы понять — они заперты. Ведь пару дней назад он и не подумал бы даже, что его жизнь пойдёт по таким дебрям. Здравый смысл подсказывал, что самое время послать всё и всех к чёртовой бабушке и взять заслуженные выходные, пусть даже за свой счёт.       К превеликому сожалению самого Хару, его адекватность сейчас вполне могла посоревноваться с состоянием психики и бодростью. Потому что когда он в состоянии аффекта, предусмотрительно прострелив табельным глоком замок, почти выдрал с корнем грёбанную стальную дверь и мгновенно увидел изломанное в подозрительных углах тело, ему потребовался некоторый промежуток времени, чтобы в мыслях появились хоть какие-нибудь литературно допустимые слова.       Ещё у входа был виден тот апокалипсис, что застыл на голове у Камбэ чёрным пятном. За спиной со свистом пролетали кусочки свинца, волна которых обдавала жаром, как будто бы человек находился в жерле вулкана. Впрочем, можно с полной уверенностью сказать, что липкий холод, как вязкая смола стекавший по спине Като, запросто подавлял любые намёки на ощущение этого самого жара.       Дальше картинки проносились в его глазах, как чёртово слайд-шоу: тишина после перестрелки, резкий звук приближающейся полицейской сирены, волокита с патрульными и документами, крики фельдшеров скорой помощи, неясно кем вызванной, без двух минут насильно всунутая в руки порция дешёвого кофе из автомата ― «Камбе наверняка сейчас бы сморщил нос!» После ― поездка обратно в Департамент с робкими попытками Саэки подбодрить Хару, неразличимое в бедламе впечатлений бормотание шефа, из которого в ноль уработавшаяся психика выцепила только «выходной всем, потом вычту из отпускных!», холодный скрежет ключей во входной двери и, наконец, старый диванчик в гостиной, на котором Като и решил осесть.       А потом, несмотря на относительно раннее время, обозначенное на видавшем некоторые виды будильнике как шесть вечера, парень бескомпромиссно вырубился.       Пробуждение в четыре утра, наверное, било все рекорды по отвратительности за последние пару недель.       Хару буквально ощущал себя трупом не первой свежести ― минимум три часа окоченения. Но, на удивление, организм всё равно чувствовался более отдохнувшим, чем накануне. Бросив взгляд на часы, Като обнаружил, что проспал почти десять часов. Это исчерпывающе проясняло большинство вопросов к предыдущим пунктам.       Сразу же после этого в только-только расслабившийся мозг ударили вчерашние воспоминания. А вместе с ними нагрянула запоздавшая паника.       Хотя, увидев своё отражение в ванной, он начал сомневаться, кому сейчас больше нужна медицинская помощь. Всклокоченные волосы, физиономия цвета отсыревшего бетона, неимоверной запущенности синяки под глазами и дёргающееся верхнее веко ― кажется, наконец-то собралось бинго.       В первую очередь после того, как Хару привёл себя в порядок, начала выстраиваться какая-никакая концепция на этот день. И абсолютно точно первой в списке дел стояла поездка к Дайске. Даже если пока Хару совершенно не представлял, что будет говорить вообще.       Случайно в сонную голову пришла мысль, что, если он всё-таки соберётся проведать Дайске, то, встав настолько рано, скорее всего, будет первым его посетителем. Вырубался с Като перед глазами, и проснётся аналогично. Злорадствуя над ироничностью происходящего, полицейский смог немного расслабиться и взять эмоции под контроль.       Может, стоит взять что-то в качестве гостинца? Хотя, это же Камбэ. Апельсины ему будут не того сорта, напитки слишком синтетическими, а сигареты (запрещённые в Гиппократовых стенах, и всё же, чисто потенциально) ― дешёвыми. И даже несмотря на то, что у засранца может хватить совести промолчать, но скривится он наверняка. Этого и так нервный Като уже не вытянет. Нужно что-то, действительно неспособное вызвать презрение придирчивого брюнета.       А вот и идея…       Выйдя из дома, Хару сначала направился в местную пекарню и купил коробку самых дорогих и нарочито классических пирожных с мятным кремом. Забрав выданную улыбчивой кареглазой девушкой сдачу, он поймал автобус, доехав до нужной остановки. Пришлось немного пройтись пешком, но Хару уверен в исключительной гениальности его плана. Ровно без двадцати шесть парень стоял перед воротами особняка Камбэ. А в следующее мгновение уже набирал знакомый номер.       Он знал, что Сузуэ не спит. Когда-то давно она сама сообщила ему, что, ложась ровно в десять вечера и просыпаясь ровно в пять утра, она поддерживает идеальный для себя режим сна. Во время того разговора Като не обратил на её слова почти никакого внимания, незатейливо кивнув в ответ, но, как оказалось, они всё равно отпечатались у него в сознании, став полезными абсолютно невероятным образом. К тому же, после вчерашнего…       На звонок ответили в первые же пять секунд, впрочем, как отвечали с этого номера и всегда: ― Доброе утро, Като-сан! Как вы себя чувствуете? Вчера вы казались весьма измученным, ― голос у собеседника был едва уловимо напряжён, хотя основу, тем не менее, составляли облегчение и бодрость. ― И вам того же, Сузуэ. Нет, я, кажется, впервые за ближайшие полжизни, наконец выспался, так что снова на ногах. Извините, что потревожил вас в такую рань, но это довольно важно. Если позволите, можно ли продолжить разговор вживую? Я нахожусь у ваших главных ворот. ― Ничуть не потревожили, вы же знаете, Хару. Разумеется, я буду рада вас видеть. Всё. Все ограничения для вас сняты, спокойно везде проходите, я встречу вас у главного входа. ― Спасибо.       Как только звонок окончился, оповестив об этом негромким приступом вибрации, Хару на пробу толкнул массивные и основательные ворота. Собственно, те не оказали ни малейшего сопротивления. Как и кованая калитка при входе в сам участок. Главный же вход, как и сказала Сузуэ, был незаперт. На открытой террасе его ждала голубоглазая девушка с áспидно-черными волосами. Хару незамедлительно выдал свою коронную лучезарную улыбочку и продолжил идти. Остановившись перед уже вставшей знакомой, он протянул ей коробку со сладким: ― Я решил, что будет совсем уж невежливо идти в гости без угощения. ― Хару-сан! Не стоило, совершенно не стоило!.. Но спасибо, я бы сейчас не отказалась от чая. Пройдёмте?       Уже позже, разместившись по просьбе Като в уютной дубовой альтанке и открыв коробку пирожных к чаю, принесённому горничной, пара смогла начать разговор. Первым задал направление темы Хару: ― Я, собственно, пришёл со следующей просьбой… Вообще, сегодня утром хотелось бы заехать к Дайске, проверить, как он там. Если я не ошибаюсь, его увезли в Первую городскую, верно? ― Так и есть. Вчера меня не пустили к нему в реанимацию, только сообщили позже детали общего состояния. Сегодня утром по телефону сказали, что его самочувствие вполне стабильно, но он ещё не приходил в сознание. Я так рада, что вы беспокоитесь о нём, хорошо, что у него появились друзья…       Като мог бы легко и просто оспорить данное утверждение со всех его возможных позиций, но ещё не время. Стóит самому обдумать всё, в чём у него есть сомнения. А они, бесспорно, есть… ― Ага, эээ, да… Кстати, вы вроде были с нами… Что вчера произошло с теми гадами? Я только помню, как мы уложили около трети, куда делись оставшиеся с главарём, я не знаю. ― Он сбежал ещё до нашего прибытия, буквально за пару минут. Погоня сразу же отправилась за ним, но его не выследили: видимо, кто-то из местных «своих» прикрыл. Недобитые разбежались из штаба, насколько я знаю, независимо от командира. Вроде бы всё.       Но было видно, что Сузуэ недоговаривает и откровенно сомневается в уместности своих последующих слов. ― Если вы чего-то не хотите уточнять ― не стóит, в конце концов, я не ведущий следователь в этом деле… ― Не знаю, нужно ли это, но… Ладно, я сомневаюсь, что Дайске будет сильно против, в своё время это и так наделало шума в узких кругах… Их главаря звали Николас Оуэрлайн. И он несколько лет назад был любовником моего брата.       Первую минуту Като пытался выйти из постшокового состояния, не особо преуспевая в этом. Ещё немного, и ему бы начало казаться, что вот-вот с неба пойдёт дождь, скажем, из удона с мидиями. В голове попросту не укладывалось ни то, что масштабный информационный террорист засветился в постели у Чёрт-Бы-Его-Побрал-Снова-И-Не-Единожды-Камбэ, ни то, что вчера он же (кхм, террорист, а не Дайске) совершил, по сути, со своим бывшим, но возлюбленным. Всё. Мир рушится и погрязает в огне. Свет меркнет, и в муках умирают котики. Можно от чистого сердца падать в обморок. ― Хару-сан, с вами всё в порядке?..       Като мгновенно вышел из своего панического астрала, отвечая кривоватой, но достаточно правдоподобной для конспирации ухмылкой: ― Да-да, всё хорошо. Просто немного удивлён. Правда, всё о’кей. ― А. Отлично. Я чего-то подобного и ожидала. Мне показалось, что так вы сможете выудить больше наводок, хотя бы и из Дайске. Временами он становится чрезвычайно замкнутым, предпочитая решать все свои проблемы в одиночку. До этого момента я ему никогда не мешала в этом, но теперь…я полагаю, стоит начинать действовать более масштабно. Вы являетесь, на мой взгляд, довольно адекватным человеком. Я, правда, доверяю вам, Като-сан, потому очень надеюсь, что вы станете для Дайске…ммм…неплохим отрезвляющим фактором.       Хару не знал, что можно ответить на такое…откровение. Думать надо было быстро и точно, отвечать ― улыбчиво и уверенно. Это притом, что сейчас у него в голове царил сущий бардак. ― Эээээ… информация, конечно, стóящая, и я вам благодарен за столь высокое мнение, но ближе к насущному, если не возражаете. ― Да-да, разумеется.       Сузуэ мгновенно подобралась, взяв из коробки только первое, как успел подметить Хару, пирожное, и заинтриговано улыбнулась: ― Так по какому же поводу вы, как я помню, пришли?       Хару отразил её улыбку: ― Не окажете ли вы мне маленькую услугу?..

***

      Было около семи утра, когда по пути к больнице, сидя в ещё полупустом автобусе, Хару Като напряжённо размышлял над тем, что осталось так и не высказанным в разговоре с Сузуэ. То, что он чувствовал к Дайске.       На самом деле, всё было и просто, и сложно одновременно. Просто, ибо эти ощущения не подвергались каким-либо попыткам разума отторгнуть их. Сложно, ибо чёрт его вообще разберёт, что за комбинация психически дестабилизированных эмоций составляли это чувство. Единственное, что можно было утверждать без сомнений ― абсолютное всевластье какого-то неясного волнения и…раздражающего тепла, что ли? Слишком…компрометирующе, так сказать. И шут бы с ним, собственно, вот только оставался один маленький нюанс ― как дальше-то жить? И с самим Дайске что делать? Не то, чтобы Хару серьёзно всё это дело пугало, не двенадцать уже, в конце концов, но, тем не менее, напряжённый трепет от этой мысли не проходил и даже не ослабевал.       Этого только не хватало, ага.       Като не имел ни малейшего понятия, что делать и как теперь сосуществовать с Камбэ в одном отделе. В любом случае, стоило временно (ну, желательно, в постоянном формате, конечно) взять себя в руки и прекратить дёргаться. К тому же, прямо перед встречей с этим самым объектом.       И вообще, с какой это стати он решил, что, если напарничек узнает про его…назовём это пока что «наваждение», не устроит ему левым числом билет на самолёт и сменившееся, например, на голландское или турецкое, гражданство, а? Ни с какой, правильно.       Слишком многое Хару знал про цену счастья. В любом случае, достаточно для того, чтобы понимать ― мир не превратится в утопию. Как бы ни было приятно взлетать, падать будет чертовски больно. И ещё одно такое падение Като может не пережить. Хватило с лихвой уже.       Ещё и этот сукин сын Николас… Хару никогда не мог даже предположить, что такая тривиальная информация способна выбить его из привычной колеи. Да каким дьяволом это вообще должно было его волновать? Почти у каждого человека были бывшие партнёры, ничего особенного. Вот только тот ублюдок, что сотворил вчера с Дайске зверство, вызывал в обычно спокойном и, разве что, слегка раздражённом полицейском волну беснующейся ярости и обострённого ощущения несправедливости.       Дайске Камбэ ― не тот человек, который мог бы даже гипотетически допустить слабость со своей стороны при малейшей дееспособности, это Хару усвоил накрепко. Слова Сузуэ сегодня всё же заронили зерно сомнений в его убеждения. Но огонь от этого едва ли стал ручным, как бы этого не хотелось.       Хару Като не собирался сгореть в нём заживо.

***

      Раз.       Во тьме брызнули осколки яркого света.       Два.       До него начали доноситься обрывки звуков, с каждой секундой обретающие чёткость в расплывчатом восприятии пространства.       Три.       Судорожный вдох. Воспоминания хлынули бесконечным потоком, ничем не сдерживаемые. Послышались суетливые шаги нескольких людей. Он, сделав уже рекордное усилие над собой, открыл глаза.       И увидел белый кафель потолка.       «Больница. Значит, они успели», ― мысли в голове Дайске вяло ползли, не подавая признаков активной жизнедеятельности. И впрямь, с чего бы это.       Первым под ещё плохо сосредоточенный, но уже достаточно осознанный взгляд серебристо-голубых глаз попала медицинская лампа. Сразу же после этого аналогичная участь постигла и главврача, стоявшую справа от кровати и пытавшуюся что-то настроить на капельнице. Навскидку ей было около тридцати пяти лет; у неё был завязан низкий конский хвост насыщенного шоколадного оттенка. Излишне проницательные глаза серо-изумрудного цвета мгновенно впились в лицо пациента, пытающегося перейти в состояние, хотя бы приближенное к адекватному. ― С пробуждением, господин Камбэ. Теперь отвечайте быстро, не задумываясь. Видите ли перед собой цветные ауры, смазывание предметов; чувствуете ли головокружение, давление в голове, тошноту?..       Вопросы сыпались с такой скоростью, что Дайске едва ли поспевал за ними. Наверное, так дезориентирован он был впервые в жизни. ― Вроде бы всё в порядке. Хотя, нет, лёгкое состояние растерянности, это нормально? ― Да, вполне, через несколько минут всё придёт в норму.       Тут Дайске ощутил едва заметное на фоне общего недомогания чувство стягивания в некоторых точках. ― Извините, какие повреждения я получил?       Главврач окинула его настороженным взглядом и сказала: ― На самом деле, всё оказалось немного лучше, чем нам показалось сразу после вашего поступления. Дежурные фельдшеры после вчерашнего прибытия только сообщили об изрядной потери крови и нескольких переломах. Сейчас могу точно сказать, что из серьёзного только перелом сегмента левого предплечья и вывих плечевого сустава. Также трещины в трёх рёбрах и правой ключице, но это не так пугающе. Все колото-резанные повреждения на данный момент не несут никакой угрозы здоровью и жизни, правда, пришлось наложить четыре шва. Вам крупно повезло, молодой человек. Кстати, об этом. В девять к вам наведаются ведущие следователи. Они сказали, что не задержатся надолго, хотя рекомендовали вам набрать своему секретарю и попросить поднять некоторые документы следствия по поводу террористических актов, связанных с Николасом Оуэрлайном. Также они посоветовали…эээ…не пытаться утверждать их отсутствие, поскольку о наличии копий они уже осведомлены.       Дайске мысленно скривился. Стоило позже вызвать семейного адвоката до прибытия ищеек. Но, как назло, ни смарт-очков, ни серьги с незаменимым ИИ, ни хотя бы обычного телефона под рукой не было. Некомфортно? Бесспорно. Раздражающе? Именно так. Уже второй раз за последние десять минут он чувствовал себя беспомощней котёнка. ― И сегодня звонила ваша сестра, Сузуэ Камбэ. Она спросила о вашем состоянии и о том, когда вы сможете перейти на удалённый учёт. Я осведомлена о частном лечащем отделении Камбэ, но по уставу несколько дней нам нужно понаблюдать за вами. Уверяю вас, вы не задержитесь более недели. Также я не особо поняла, о чём идёт речь, но госпожа Сузуэ попросила передать вам, что она «проверила все ячейки и всё на месте». Что бы это не значило, имейте в виду, я сейчас же «забуду» это. Мне не нужны проблемы. ― Благодарю за информацию. Вам ничего не грозит, это абсолютно безвредная информация, всего лишь перестраховка. Я учту. ― А, и ещё одно. Уже около получаса вас ожидает некий посетитель по имени Хару Като. Он утверждает, что является вашим коллегой и напарником, а также присутствовал на вчерашнем происшествии. Сказал, что все показания уже вечером заполнил. Впустить его к вам?       «А вот и моя персональная головоболь припожаловала. Твою ж мать, только не сейчас, я морально не готов!» ― молнией пронеслось в голове у ошарашенного Камбэ. ― «Так, я не знаю, насколько он уже в курсе ситуации и как вообще себя поведёт. Значит, будем импровизировать…» ―Да, позовите его.       Но навязчивая мысль о начале конца ни в какую не хотела покидать голову.

***

      Дверь палаты скрипнула, и в открывшемся проёме показалась пепельная макушка. ― Можно?.. ― ох уж эти вопросительные интонации.       Дайске уже и забыл, как соскучился по его голосу. Но общего пиздеца ситуации это не отменяло, как не забыло ехидно сообщить парню его собственное сознание. ― Ага, входи.       Дверь открылась настежь. В поле зрения показалась знакомая фигура в тёмно-зелёной толстовке, уже без ветровки.       «Конечно, без ветровки, идиота кусок, на дворе апрель и плюс двадцать пять!» ― надо что-то делать с этим внутренним комментатором, сил нет никаких… ― Как ты себя чувствуешь? Я сегодня заезжал к Сузуэ, спрашивал, чем вчера всё закончилось.       «Да. Точно пиздец. Зная, как моя сестрёнка благоволит этому засранцу, можно уже идти и копать себе могилу…» ― ан-нет, всё-таки в чём-то этот голос прав. ― Извини за хлопоты. Я всё компенсирую.       Кажется, можно было услышать, как закатываются глазные яблоки Хару: ― Боже, чем тебя ещё нужно стукнуть, чтобы случилась хроническая амнезия именно на этот набор фраз?!.. ― Полагаю, это не лечится амнезией. Так что терпи, несчастный. ― Камбэ, честное слово, что с тобой сделали? Откуда чувство юмора? Да о чём это я, ты ли это вообще, или мы двойника забрали, а моего настоящего напарника держат в подвале?       «Тебе лучше не знать, откуда у меня по отношению к некоторым... полицейским и чувство юмора, и улыбки, и эта чёртова эмоциональная катастрофа…» ― хотелось сказать. Но образ, во имя чести Камбэ, нужно было держать, так что получилось только: ― Тебе лучше не знать ответ на первый вопрос…       Ироничная улыбка мгновенно схлынула с лица собеседника. ― И правда. Лучше не знать. И всё же, тебе что в анамнезе написали, скорбный телом?..       Вот. Так уже лучше. Улыбайся, милый, тебе это идёт.       Но вслух: ― Смейся, смейся, я скорбный хотя бы телом. В анамнезе? Перелом, вывих сустава, несколько трещин и швов. Жить буду, могло быть и хуже. ― Ты мне лучше расскажи, каким хреном тебя вообще занесло туда? Ты хоть знаешь, через какой ад мы с твоей сестрой прошли?! Твою мать, Камбэ, на поводке ходить будешь!.. ― Тебе-то что? Дорог я, что ли?       Вот и острие лезвия. Кульминация уже легендарного пиздеца. ― Мне-то всё равно, Сузуэ жаль. Она побледнела, как снег, чуть без сознанья не осталась. Ты на кой бес напился вусмерть? Не смотри так, у меня тут медсестра знакомая. Твой алкогольный экстаз из крови выводили физрастворами долго и нудно, если тебе интересно. Ладно бы так, но у тебя организм и после огрёб по самое не балуйся. И да, предыдущие вопросы в силе.       «Мне всё равно». Вот так просто и изящно. С одного удара в яблочко.       Кажется, за полминуты Дайске в полной мере познал суть выражения: «Розовые очки всегда бьются стёклами внутрь». Ни словом, сука, не солгали… ― И…я знаю про Оуэрлайна. Ага, и про то, о чём ты подумал, тоже.       «Нет. Оказывается, то ещё был так, локальный пиздец. А это уже его масштабная производная. Твою-то налево…» ― нет, тут добавить нечего. Исчерпывающе. ― Откуда?.. ― Догадайся, умник. И нет, я тебя не осуждаю, расслабь моську.       «Сузуэ! Ну погоди, дождёшься ты у меня нового бутика на день рожденье! Хотя, откуда ей было знать про мою... зависимость. Но всё же!» ― И то хлеб. Мне объяснять про молчанье? ― Да уж догадался бы, спасибо за доверие, ― оскорбился, как пить дать. Глупый. ― Наверно, удивишься, но я тебе доверяю. Довольно сильно. Честно. Потому ты за всё это время и не подписал ни одного контракта о неразглашении из моих рук, ― молодец, Дайске, спалился вчистую. На одни и те же грабли, право-слово…       Передать физиономию Като в тот момент было проблематично. Такое не описать сухими словами. Но, в любом случае, оно стоило проигрыша в этой партии. Это не значит, что Камбэ не возьмёт реванш. Всенепременно. ― Допустим. У меня уже заканчивается время, тебе привет от Сузуэ. Я ещё зайду, постарайся не угробиться до того момента. Ах, да, не благодари.       На прикроватный столик упал небольшой мешочек из дорогой ткани на затяжках. В его очертаниях было что-то подозрительно знакомое. ― Давай, Камбэ, до встречи.       Едва за посетителем успели захлопнуться двери, искушённый любопытством Дайске потянулся к тёмной ткани мешочка и, еле прикладывая усилия, потянул завязку. ― Здравствуйте, господин. С возвращением.       Из приоткрытых атласных складок привычно поблёскивала новая серьга и виднелся знакомый матовый корпус очков…