(self) damage

Воскресенье Альберих провел в гордом одиночестве. Впервые за долгое время он просто сидел и думал над произошедшим. В особенности, над словами Дотторе. На душе было тошно. Будто он все время что-то упускает, но не может понять, что именно. Кейа представлял, как мог сейчас чувствовать себя Дилюк, но написать ему не решился. Красноволосому тоже стоило прийти в себя. Одноглазый надеялся, что у того хватит сил, чтобы пережить это все одному. В любом случае, им бы пришлось обсудить этот инцидент в поезде. Завтра они отправляются в долгожданную классную поездку. Стоило лечь спать пораньше, чтобы рано утром чувствовать себя хотя бы не овощем, но в голову не лезло ничего, кроме Рагнвиндра. Синеволосый удобнее устроился на подушке и закрыл глаза. Смутные воспоминания прошлого дня смешивались в непонятную кашу. Только одна мысль была ясной: «Он не уснет, если не напишет ему». Альберих был готов, что кареглазый отвергнет его и мгновенно завершит диалог, не желая видеть его продолжение. Но хотя бы так, Кейа мог быть уверенным, что с Дилюком все хорошо. Взяв с тумбочки телефон, он открыл переписку с красноволосым.       Личные сообщения @diluc и @dungeon_master Кейа @dungeon_master: Привет. Прости, что отвлекаю, может ты уже спишь, но хотел спросить Может, мне зайти за тобой утром и мы поедем до вокзала вместе? Сообщение пометилось как прочитанное, но ответа не последовало. Стоило синеволосому смириться с тем, что Рагнвиндр будет игнорировать его и закрыв глаза опуститься в сладкую дрёму, как телефон завибрировал.       Личные сообщения @diluc и @dungeon_master Дилюк @diluc: Нет. Кейа @dungeon_master: Хорошо, я тебя понял Одноглазый чувствовал себя неловко и не знал, что ему делать. Одновременно он не хотел навязывать красноволосому свою поддержку и внимание, но и оставить его наедине со своими мыслями — казалось до крайности безрассудным. Вскоре неприятные ощущения растворились, словно их и не было, утаскивая синеволосого в сон. Тот мгновенно провалился в него, и теперь мысли уже не были такими тревожными и запутанными — все происходящее вокруг казалось подсознанию полным пустяком. Ему снились жгучие, пламенные волосы. Бледная кожа и невероятно нежные карие глаза. А вокруг — море тепла и света. Рука обхватывала чужую ладонь, нежно поглаживая большим пальцем каждую костяшку, каждый изгиб. Красноволосый утыкается носом ему в шею и глухо смеётся. Кейа аккуратно берет его подбородок пальцами и приподнимает. Их лица так близко, что можно почувствовать чужое дыхание. Синеволосый чувствует запах его волос. Вот только понять, какой он, не может. Взгляд Альбериха падает на приоткрытые губы, которые так хотелось поцеловать. Красноволосый прикрывает глаза в ожидании продолжение и он наклоняется вперёд. Уютную атмосферу нарушает громкий, неприятный звон будильника. Очаровательное мгновение было прервано, от чего увидеть продолжение сна Кейе не предстояло. На циферблате аккуратными цифрами горело 4:20. Пора было вставать. Синеволосый поднялся с кровати, потянулся, накинул на плечи махровый халат и прошел на кухню. Быстро сделав себе кофе, он начал одеваться. Погода в конце осени, особенно утром — оставляет желать лучшего, поэтому пришлось надеть невзрачную серую толстовку с надписью «Истина в вине. Вино во мне.». Если спросить Альбериха о том, как эта вещь оказалась в его гардеробе, то вероятнее всего он и не вспомнит. Через пятнадцать минут одноглазый стоял у подъезда в ожидании такси.Первый раз за утро у него появилось свободное время. В голове тут же начали всплывать отрывки из сновидения. На душе было как-то странно и тревожно. Почему Рагнвиндр преследует синеволосого даже во снах? Он же ещё в субботу дал обещание смотреть на девушек, а не на красноволосого. Дотронувшись пальцами до губ, Кейа представил, что целовал какую-то жгучую красотку, но ощущения были не самые лучшие. На душе становилось неуютно, будто он делает что-то неправильное, а сердце не трепетало, как от образа Дилюка, тянувшегося к нему за поцелуем. Альберих влюбился по уши. В каждую деталь, каждый изъян. В пушистые алые волосы, собранные в небрежный хвост, бледные худые запястья, которые Дилюк прятал под длинными рукавами толстовок, пухлые щёчки, заливающиеся румянцем. В испуганное во время грозы лицо, в глупый страх высоты и нежелание подпускать к себе людей По спине почему-то поползли мурашки. Кейа готов был пойти на все, лишь бы увидеть счастье на постоянно серьезном лице, но Рагнвиндр отталкивает его. Возможно, эта поездка позволит им сблизиться. Но, если ничего не получится, у одноглазого будет возможность посмотреть на спящего красноволосого. Такси приехало и загрузив чемодан в багажник, синеволосый сел в салон. Решив вздремнуть, он откинулся на сидение и закрыл глаза. От недостатка сна, голова пустела, думать над чем-то или прокручивать в голове последние события казалось слишком утомительным. Сейчас Альберих просто едет на вокзал, а что будет потом, неизвестно. Но сейчас ему совершенно не хотелось грузить себя глупыми попытками предсказать будущее и подготовится к худшему. Рагнвиндр точно не был самым ужасным человек в его жизни, от того и волнение от предстоящей встречи медленно исчезало. Торопливо идя по перрону, Кейа был уверен, что придет самым последним. Время 5:30, через пятнадцать минут отправление, а синеволосый только подходил к нужному вагону. — Доброе утро, Кейа, — вежливо обратился к одноглазому учитель. Чжун Ли не перестает выглядеть элегантно даже во время поездки, о чем говорит его светлый свитер, бежевый пиджак и серые классические брюки. — Опаздываешь. Иди, я думаю ты в курсе в какое купе. Учитель мягко улыбнулся и синеволосый, кивнув, направился на второй этаж вагона. Он прекрасно понимал, что Тарталья должен был объяснить своему парню причину, по которой внезапно понадобилось заселить двух конкретных парней в одно купе. Но это казалось Альбериху правильным. Всё-таки, он знает об отношения ученика и учителя. Тайна взамен на тайну. Нет, скорее услуга за услугу. Остановившись у своего купе, Кейа замер. Сердце моментально ушло в пятки. Волнение накрыло новой волной. Потупив взгляд с пол минуты, синеволосый собрался с мыслями и постучал. Послышался щелчок, дверь открылась. — Доброе утро, — мягко произнес одноглазый, откровенно пялясь на сонного, взъерошенного Дилюка. — А, это ты. Проходи, — Рагнвиндр отошёл в сторону и сел на кровать, давая синеволосому возможность пройти внутрь. Кое-как впихнув чемодан под койку, Кейа обратил внимание на заправленный пододеяльник и простыню. — Ты…постелил мне? — прозвучало удивлённо, хотя Альберих закладывал в этот вопрос иной смысл. — Ну да, — он готов был поспорить, что на щеках кареглазого выступил румянец. — А что такого? Рагнвиндр смущённо отвёл взгляд и синеволосый почувствовал, как его губы расплываются в улыбке. — Спасибо. Спать хочу, просто жесть! — одноглазый безжизненным телом свалился на бережно заправленную кровать. — Ты собираешься сейчас ложится? — Нет, я уже не засну, — Дилюк достал небольшой пакетик с растворимым кофе и высыпал содержимое в стакан. — Спи, я за кипятком пойду. Не хочу тебе мешать, попью кофе в коридоре. — Ты мне и не мешаешь, — красноволосый многозначительно хмыкнул и вышел, стараясь несильно хлопать дверью. «Почему ты бегаешь от меня!» — вопрос не давал Кейе покоя. Он чувствовал, что ответа просто нет. Сон тут же развеялся. Как он может спать, зная, что сосед вынужден находится в коридоре. И все из-за чего? Нежелания Рагнвиндра тревожить сон Альбериха? Может быть. А может, он просто его избегает? Поезд тронулся с перрона. Раннее солнце сияло над осенним городом. Воздух был прозрачным и чистым. Всё говорило о близящейся зиме. За окном мелькали золотые листья деревьев. В вагоне было прохладно и тихо, Кейа чувствовал себя воодушевлённо, будто вернулся в те дни, когда был совсем ребенком. И хотя в поезде ехало ещё множество пассажиров, они казались ему незначительными. Невзрачные людские фигуры терялись на фоне умиротворяющей атмосферы. Хотелось поскорее дождаться вечера, чтобы уснуть под стук колес поезда, изредка поглядывая в окно и замечая яркие фонари. Ему нравились эти ночные пейзажи. Рывком поднявшись с места, Кейа вышел из купе и спустился на первый этаж. Глазами пробежался по коридору в поиске красной макушки и увидел того у титана, наливающего кипяток в стакан с кофе. — Дилюк, — Рагнвиндр аккуратно обернулся на источник звука, ставя стакан на поднос. — Ты же спать собирался. Кареглазый не был похож на человека, который с радостью будет вести светскую беседу. Но Кейа не чувствовал исходящего от него напряжения. Будто тот привык к его компании. Скорее всего, так и есть. Он был на удивление спокоен. Кейа усмехнулся. — Расхотелось, — Хоть лицо синеволосого выражало спокойствие, в душе он ликовал. Дилюк не закрывался в себе, как делал обычно. Если не знать, что между парнями происходило, вполне можно принять их за хороших друзей. Они выглядели мирно и добродушно, не отводя внимательных, изучающих глаз друг от друга. Альберих вновь отметил прекрасные карие глаза с вкрапинками морганита. — А ты ушел и мне стало скучно. — Почему не пойдешь к Тарталье? — Мне кажется, сейчас его лучше не беспокоить, — Кейа решил не уточнять, чем и с кем Чайлд сейчас занимается. Казалось, в классе уже все знают о не деловых отношениях учителя и ученика. Но подтверждать что-то одноглазый не собирался. — А ты? Почему к Итеру в купе не завалишься? — У него своеобразное свидание с Сяо. — За лапшой быстрого приготовления? — Альберих ухмыльнулся. Ему казалось забавным, что люди находили романтичным подобные моменты. Когда любишь, неважно, как вы проводите время. Главное — быть вместе. Синеволосый надеялся, что когда-нибудь сможет так же провести время с кареглазым. — Да, именно так, — Рагнвиндр помешал пластиковой ложкой кофе, после чего слегка улыбнулся. Альберих внимательно следил за его действиями, эта улыбка была прекрасней всех, что он видел. — Пошли обратно. Красноволосый обогнул одноглазого, случайно задевая того плечом. Он резко дрогнул, будто от боли, но ничего не сказал. Игнорируя озадаченный взгляд собеседника, кареглазый поднялся по лестнице. Кейа отправился следом, не беря во внимание странное поведение парня. Возможно, он просто не любит прикосновения? Но, с другой стороны, тот не дёргался при нем постоянно. Если вспомнить все их объятия, но Дилюк не реагировал так никогда. Рагнвиндр зашёл в купе, аккуратно прикрыл за собой дверь и, скрестив руки на груди, привалился к ней спиной. На его лице было странное выражение — что-то среднее между досадой и недоверием. Он стоял и молчал так долго, что Альберих уже начал беспокоиться. — Можешь выйти? Я хочу переодеться, — Вопрос ввел синеволосого в ступор. Впервые на его лице отразилась такая растерянность, что он не сразу понял, что ответить. — Конечно. Одноглазый развернулся и покинул купе, оставляя красноволосого наедине с самим собой. Если так подумать, Кейа не видел, чтобы Рагнвиндр переодевался со всеми в раздевалке. Обычно он приходил уже в спортивной форме. «У каждого свои тараканы в голове.», думал одноглазый, «Нужно просто перестать переживать.» За окном пролетали дома, улицы и переулки, придорожные поля и кусты. Солнце болезненно сверкало в окне, и приходилось щуриться. Скоро стало скучно. От постоянной концентрации внимания в голове появилась неприятная тяжесть, в груди стало тяжело и горячо. Вполне возможно, кареглазому просто не нравится свое тело или у него есть веские причины скрывать его. В голове мелькнули слова Дотторе: «Не хочу тебе помогать, ибо сам собираюсь добиваться сердца Дилюка, но после того, как я снял его футболку, всё желание пропало.». Что могло скрываться под одеждой? Крылья? Альберих усмехнулся. Мона @monami: Почему именно Кейа и Дилюк вдвоем едут? Я тоже так хочу Σ(▼□▼メ) Скарамучча @scraaaaa: Тарталья вообще с учителем едет, хорош ныть Мона @monami: Судя по стонам за стеной и жалобным: «Аякс, мы не можем!» — они прекрасно проводят время Фишль @justafish: Жесть! Венти @pivozavr228: ХААХХАХАХААХАХХАХАХА ЧАЙЛД МОЛОДЕЦ Син Цю @ilike: Бля, как знал, что чуйка не подведёт Скарамучча @scraaaaa: По-моему все итак знали Син Цю @ilike: Но никто не подтверждал!!!!!!! Люмин @limehouse: Почему в чате общаются только несколько человек? Где все? Фишль @justafish: Спят все Венти @pivozavr228: А вы заметили, что Кейа не пишет ничего сюда уже почти неделю? (・_・;) Скарамучча @scraaaaa: Занят брачными играми с Дилюком Син Цю @ilike: Звучит как идея для фанфика Мона @monami: Хахахахахаххаха Скарамучча @scraaaaa: пиздец. Кейа @dungeon_master: Спать идите, вы ведь потом как овощи будете Мона @monami: О, припёрся Скарамучча @scraaaaa: Ебать, какие люди Уже потрахался с Дилюком? Кейа @dungeon_master: Давайте закроем эту тему (o^ ^o) Фишль @justafish: Жесть, Скарамучча! Скарамучча @scraaaaa: Да что?! Кейа @dungeon_master: Реально, идите спать Альберих выключил телефон. Что-то не давало ему покоя, что-то важное, но он не понимал, что именно. Это чувство преследовало его постоянно.Что-то связанное с… Он тряхнул головой. Не думать об этом. Просто не думать. В голове всплывали все случаи, когда Рагнвиндр вздрагивал при касаниях, все сказанные слова и мысли начинали быстро прокручиваться в голове. Осознание пришло через несколько секунд. Не думая, синеволосый тут же подбежал к двери купе, шумно распахивая ее и практически впрыгнул внутрь. Красноволосый замер по среди комнаты, держа в руках толстовку. Встретившись с испуганным взглядом парня, Кейа опустил глаза. В этот момент время остановилось для обоих. Буря эмоций захлестнула с головой, даже кончики пальцев ощущали напряжение. Дилюк сделал шаг назад, прикрывая голые плечи руками. На его лице была неподвижная боль и страх. Альберих ещё не видел такого выражения лица Рагнвиндра, но оно было наполнено таким чудовищным насилием, что он тут же понял — дело плохо. «Нет.» «Это не правда.» «Он не может.» Порезы. Множество разной формы и толщины. Отличаются друг от друга только тем, что некоторые из них были глубоко надрезаны, а другие — совсем нет. Все плечи и ребра пестрили кроваво-красными полосами. Некоторые были закрыты пластырями, другие оставались на бледной коже белыми дугами. Раны сильно воспалились от прикосновений Рагнвиндра. Слова развеялись по воздуху. В горле ком, в голове омут. Чувства смешивались в одно, создавая новое — полное ощущения обиды, страха, злости и невероятной любви. Беспокойство, жажда действий и постоянная боязнь не успеть, мешали разобраться в этой мешанине. Сознание заполняла обида за тот вечер с Дотторе и стремительно нарастал стыд — за свою поспешность в выводах. Внутренняя решимость как-то сама по себе оказалась на той грани, где границы добра и зла становятся прозрачными. Так или иначе, но он знал, что сейчас сделает. — Ке… — Голос кареглазого дрожал, и казалось, что он готов заплакать. У него дрожали не только руки, но и губы. — Это не… Договорить ему не дали, синеволосый подошёл вплотную, обхватывая талию Дилюка руками, прижимая к себя. Он мог причинить ему боль. Все то время, пока они были вместе даже не задумывался, что красноволосый чувствовал при его касаниях. Ладони аккуратно поглаживает места, где порезов не было. Рагнвиндр виновато смотрел вниз и неловко шевелился в руках одноглазого. Кейа чувствовал дрожь его тела, от чего хотелось кричать в голос. «Почему он делает это?» «Кто заставил его причинять себе боль?!» Он пытался заставить того почувствовать себя защищённым, невербально говоря, что не будет осуждать. Но вскоре понял, что это бесполезно. Тревога и вина сковывали кареглазого почти полностью. — Прости, — Слово неприятно резануло слух. Глаза зацепились за свежие порезы на плечах, им было несколько дней. От чего-то захотелось прикоснутся, но синеволосый понимал, что сделает ещё больнее. — Всё хорошо, — Альберих зарылся в волосы кареглазого, крепче обнимая его. Чувствовал, как чужие руки хватаются за толстовку. Кейа тяжело выдохнул, кладя руку на затылок красноволосого. — Не извиняйся, ты не виноват. Он замялся, думая, как лучше выразить то, что смутно вертелось в его мозгу. — Почему ты делаешь это? — Дилюк оттолкнул одноглазого, отворачиваясь и закрывая обнаженную грудь руками. — Я не хочу говорить об этом. Рагнвиндр двинулся в сторону двери, собираясь покинуть купе. Забавно, но он привел это действие в сравнение со своим постоянным занятием. Сбеганием от проблем. Даже сейчас, когда красноволосому предлагают помощь, он не может сбросить с себя груз собственного прошлого. Не может доверится. Не такого образа жизни он ждал. — Новые появились из-за Дотторе? Это его остановило? — Что? — Кареглазого моментально бросило в дрожь. Подняв глаза на Кейу, он не увидел в них осуждения, тот не считал его использованной, грязной, брошенной куклой. На его лице было лишь отрешенное понимание, полное и совершенно спокойное, но это выражение словно загоняло в тупик. Кареглазый не хотел, чтобы его считали слабым, он не нуждался в жалости. Ни с кем не делился и своей болью, даже с Итером. — У вас ничего не было. Он довел тебя до дома, снял футболку и увидел порезы. Боль приносит тебе удовольствие? — Нет, У них есть другая причина. — Ты мне не доверяешь? — Доверие? Как Дилюк может так просто доверится кому-то, после всего, что было? «Ты просишь невозможного» — Рагнвиндр натянул толстовку и снял резинку с волос. «Прости, что втянул тебя в это.» «Тебе стоит найти кого-то лучше меня.» «Я не хороший человек.» Голова тяжелела, по ней время от времени пробегали странные пульсирующие волны — сначала они появлялись у висков, а потом медленно распространялись по всей поверхности головы. — Мы не в тех отношениях, чтобы я рассказал тебе об этом. Забудь, — Дверь с грохотом закрылась, оставляя Альбериха наедине со своими мыслями. Тишину нарушал только шум колес поезда.