(self) damage

Кейа пытался успокоиться. Внезапная вспышка гнева была для него так нетипична, что контролировать ее было попросту невозможно. В голове шумели фрустрирующие мысли — одни вопросы, один на другом, и все такие серьёзные, что хотелось закричать. Альберих полностью осознавал, что он сделал и какие последствия это могло иметь. Самое меньшее из зол — багровые следы на шее Рагнвиндра, которые проявятся через время. Синеволосый закрыл лицо руками, опускаясь на свою кровать. Он совершил ошибку и должен извиниться, но Дилюк точно не собирался выслушивать его жалкие оправдания. Парень не был уверен в том, что стало причиной такой сильной, грязной эмоции. «Архонты, я все испортил» — мелькнуло в голове одноглазого. И на одном глазу появилась слеза. Он прижал пальцы к векам, но удержать слезы уже не мог. Они побежали по его лицу, оставляя мокрые полосы на щеках. Кейа старался скорее стереть их, ведь в любой момент в купе мог вернуться Дилюк. Мысли беспорядочно метались в сознании, словно он торопливо читал книгу, где не понимал ни слова. Альберих не хотел причинять боль красноволосому, но был не в силах остановиться. Парень и сам понимал, что такое основание навредить кому-то не имеет права на существование. Он слаб и ревнив. Даже такая мелочь способна вывести из себя. Но что вообще делать, если его охватил какой-то нездоровый приступ собственничества? *** Кейа не видел Дилюка до самого приезда. Книга все так одиноко лежала на столе, вещи валялись на кровати. Даже после остановки поезда в купе никто не зашёл, а синеволосый покинул вагон. Понятное дело, Рагнвиндр не горел желанием видеться с одноклассником. Окинув взглядом пассажиров, синеволосый не нашел среди них алую макушку. Классный руководитель стоял неподалеку, пересчитывая детей, а рядом устало кивал Тарталья, пытаясь вникнуть в слова преподавателя. Рыжий, заметив на себе обеспокоенный взгляд друга, слабо помахал ему, совершенно точно не представляя, что случилось утром. Недолго думая, одноглазый подбежал к Чайлду и ухватил его за плечо. — Нам надо поговорить, — строго произнес парень почти на грани слышимости, и в голосе его отчетливо различалось неуловимое, но тем не менее ясно ощущаемое напряжение. — Не здесь, — лениво протянул Тарталья. — Это опять насчёт Дилюка? По взгляду рыжего парня стало понятно, что он не настроен вновь поднимать тему о «несостоявшемся» парне Альбериха. Его порядком достало, что синеволосый говорит о Рагнвиндре чаще, чем Чайлд сам о нем вспоминает. В самом деле, когда речь заходила о карих глазах, которые одноглазый случайно словил где-то в перерывах между уроками, или о пунцовых вьющихся волосах, — Кейа становился невыносимым. Синеволосый помялся, но кивнул, пожимая плечами. Ему и самому было неловко от постоянных разговор о возлюбленном. Казалось, будто Рагнвиндр заполняет все его мысли. — Я совершил ошибку, — в пол голоса промямлил синеволосый, но столкнувшись с мнительным взглядом друга, решил уточнить. — Послушай меня, это важно. Выражение лица Аякса изменилось — теперь он изо всех сил старался смотреть спокойно. Альбериху даже показалось, что в его глазах появилось нечто вроде смирения. — Нет, послушай меня, Кейа! — нарочито громко выделил имя друга Тарталья. — Ты собирался все это закончить — ты закончил. Жалеть уже поздно. — Он не принял твои чувства, перестань делать вид, что сможешь это забыть и продолжать с ним общение. Конечно, первое время тебе будет немного грустно. Но пройдёт время, и ты смиришься, — Рыжий выдохнул. Этот вздох был убедительнее слов. Парень криво усмехнулся, увидев ошарашенное лицо друга.  — А сейчас забудь и отвлекись. Мысли Альбериха наполнены чувством вины, которое медленно проникает в его сердце, пытаясь отравить его безмятежность будто душа его поднимается на горную вершину и видит необозримую, вселяющую в него трепет бездонную пропасть. Его мысли становятся отстраненными от происходящего, в них появляется какая-то плавность и равнодушная торжественность, которая буквально парализует. Это неестественно для человека, который то и дело улыбается. Почему-то рядом нет человека, который мог бы помочь ему обрести контроль над своей головой и чувствами. Ему некому помочь. Он думает об этом весь путь до отеля. Стоя на ресепшене, Кейа отчетливо ощущал на себе чей-то взгляд, но оборачиваться не стал. Закусив губу, он уставился на свои руки. Если он сейчас же не найдет выход, то будет жалеть. Конечно, вечером он напьется, и пьяная неоновая лампочка над стойкой в баре Piano Grape окрасит его в радужные цвета. Подняв глаза, синеволосый остановил взгляд на Итере, который ни на шаг не отходил от Рагнвиндра. Парень выглядел обеспокоенно, почти испуганным. Задумавшись о чем-то, он растерянно моргал, и лицо его приобретало глуповато-обиженное выражение. Красноволосый рядом лишь молча наблюдал за развитием событий, словно заранее согласившись со всеми положениями нового свода правил. Пунцовые вьющиеся локоны Рагнвиндра рассыпались по зеленой форменной куртке. Пряди искусно закрывали оставленные на шее следы. Через пару мнгновений, блондин заметил Кейю и кинул на него самый убийственный взгляд из своего арсенала. Изможденный вид Дилюка вызывали одно только сочувствие. — Ключ, — произнес Тарталья, протягиваю одноглазому пластиковую карточку. — Забирай своего соседа и иди отдыхай. У нас в планах много всего на эту неделю. Альберих забрал ключ-карту и положил ее в карман. Посмотрев на лицо друга, синеволосый заметил на нем странное выражение: какое-то смутное, почти неуловимое чувство, словно бы отразившееся от дна его пустых глаз. — У «нас» — это у вас с Чжун Ли? — решил поинтересоваться парень. — Да, но знаешь, он сейчас немного обижается на меня, — голос Чайлда стал мягким — Он был не слишком откровенен со мной, говоря, что полностью доверяет. Видимо, я перешел какие-то границы. Рыжий бесцельно шаркнул ногой, словно чувствуя себя виноватым в чем-то. Некоторое время он молча всматривался в пол. — Не стоило лезть к нему в штаны, зная, что он любит комфортную обстановку. Теперь Чжун думает, что мне от него нужен лишь секс, — добавил он несколько раздраженно. — Представляешь, он сказал, что я просто использую его для приятного времяпрепровождения. И если это единственное, почему мы встречаемся, то стоит это быстрее закончить. Тарталья тяжело вздохнул. Когда речь шла о неудачах Чайлда, у него действительно всегда портилось настроение, и его чувства это отражали. — Знаешь, неприятно, когда твоя искренность подвергается сомнению, — он невесело хохотнул. — Какой же он все-таки дурак. — Поговори с ним. Чжун Ли — хороший человек. Просто несчастный, — сказал синеволосый, и лицо рыжего парня неуловимо изменилось. — Ему больно. Мне так кажется. В нем накопилось много чувства, и это сбивает его с толку. Помоги ему. Пусть он тебе поверит. Кейа толкнул друга плечом и ухмыльнулся. Аякс глубоко вздохнул и как-то мечтательно поглядел вдаль. На его губах появилась печальная улыбка. — Да, ты прав, — глухо произнес рыжеволосый. — Так, ты собирался ублажить Чжун Ли прямо в поезде? — вдруг звонко бросил синеволосый. Лицо Чайлда тут же вспыхнуло. Он покраснел так, что его скулы стали совсем бурыми. Кейа захохотал, и рыжий перевел на него сердитый взгляд. — Не будем об этом, — пробормотал парень, решая не уточнять, чем занимался с классным руководителем. Какое-то время они просто стояли и смотрели, то друг на друга, то на толпу одноклассников. Съедаемый от эмоционального истощения, одноглазый смотрел на берёзовые ветки, покачивающиеся за окном. Как это ни странно, но при взгляде на них ему действительно становилось легче. В его душе начинало что-то светиться и теплеть. — Так, кто мой сосед? — уточнил Альберих, когда класс стал расходиться по номерам. Для Тартальи этот вопрос явился полнейшей неожиданностью. Он с недоумением посмотрел на одноклассника, будто ответ был очевиден. — Дилюк естественно. Ты как-то спонтанно принял решение переключиться, все уже были распределены по комнатам, — пожал плечами рыжий парень. Дыхание сперло в эту же секунду в горле образовался какой-то ком, и Кейа почувствовал, как начинают дрожать руки. Глаза наполнились слезами, и он отвёл взгляд. Дилюк, очевидно, не хотел встречаться с Альберихом после произошедшего, не говоря уже о совместном проживании. А последний не был готов поставить точку на их «своеобразных» дружеских отношениях. Состояние парня не скрылось от Тартальи, но тот и представить не мог, что является следствием такого неестественного поведения. Приблизившись, едва сдерживая дыхание, рыжеволосый схватил его за плечи и пристально поглядел в глаза. Одноглазый как-то странно дёрнулся в его руках. И вдруг слёзы побежали по его щекам — так стремительно, что Чайлд не успел даже ни о чём подумать. — Что произошло? — спросил Тарталья, внимательно изучая лицо синеволосого, по которому текли крупные капли. Он никогда не видел такого выражения лица — казалось, у человека внутри что-то сломалось. Опустив взгляд, Кейа принялся вытирать лицо тыльной стороной ладони. — Это из-за… — кивнул в сторону Рагнвиндра Аякс. Альберих мотнул головой, словно пытаясь отогнать настойчивые воспоминания. Его губы тронула вымученная улыбка. И в этой улыбке было столько невысказанного, что Чайлд вдруг почувствовал, как его самого начинает колотить крупная дрожь. — Нет, — сказал одноглазый, проводя ладонью по своим мокрым щекам. — Это из-за меня. Я… не хотел… Я не хотел сделать ему больно, — он глянул на красноволосого, и из его глаз брызнули новые слёзы. — Я не думал, что так получится. Альберих продолжал говорить, из него лилось такое отчаяние, что после каждой фразы на его лице появлялось новое выражение — как будто он заново переживал случившееся. Видимо, все воспоминания казались ему сейчас особенно тяжёлыми. — Что ты сделал? — на грани слышимости произнес Тарталья, заворожённо слушая одноглазого. — Я… Я понимаю, как это звучит, — зашептал Кейа, делая отчаянные жесты руками. — Я не имею права быть сейчас здесь. Это неправильно. Взгляд голубого глаза метался из стороны в сторону, неспособный видеть что-либо из-за слез. Происходящее было похоже на настоящий нервный срыв, и Аякс решил, что время начать разговор ещё не пришло. Он осторожно развернул своего друга и потащил его по лестнице. Дверь комнаты, куда они направлялись, была распахнута настежь, а за ней уже стоял Чжун Ли, с удивлением глядя на незваных гостей. Проходя мимо и усаживая Кейю на кровать, Чайлд в нескольких словах объяснил учителю, в чем дело. Брюнет задумался, потом закрыл дверь и вернулся в комнату. Чжун Ли без особых заминок включил чайник, заваривая подоспевшему ученику чай. Поставив кружку рядом с синеволосым, мужчина отошёл к стене, у которой, с выражением глубокой думы, устроился Тарталья. Только учитель хотел что-то сказать, как его опередили. — Ему надо успокоиться, — ровным голосом сказал рыжеволосый. — Кейа сейчас не в состоянии адекватно мыслить. — Да, ты прав, — задумчиво сказал Чжун Ли и нахмурился, так что между его бровями образовалась маленькая морщинка, а кончик носа печально наморщился. Аякс скосил глаза на партнёра. Чжун Ли и в самом деле выглядел грустным. Казалось, он размышляет о чём-то трудном и безысходном. Мускулы его лица расслабились, а вокруг глаз образовались морщинки. Он стоял, внимательно глядя на свои пальцы, словно силясь найти в них решение какой-то проблемы, скрытой от остальных. — Нам тоже не помешало бы поговорить, — сказал Тарталья, прерывая затянувшуюся паузу. Его спутник промолчал. — У меня и в мыслях не было использовать тебя. — Хватит, — Чжун Ли опустил тяжелые веки, и в душе рыжеволосого снова шевельнулось нехорошее предчувствие. — Не сейчас. Брюнет отступил на пару шагов, скрестив руки на груди. Их молчаливая дуэль походила на пантомиму, которую не обязательно было понимать. Но Чайлд хорошо представлял себе ее смысл. — Почему ты не хочешь говорить со мной? — спросил Тарталья, без всякой надежды глядя на собеседника. — Почему не смотришь мне в глаза? Ты смотришь так, будто меня здесь нет. Тебе что, на меня наплевать? Я для тебя пустое место? Учитель ничего не ответил, и Аякс решил говорить без стеснения. Разговор в любом случае был неприятным, и сейчас его следовало начать именно так. Он приблизился к Чжун Ли, сохраняя дистанцию, максимально приближенную к личному. Пожалуй, даже слишком близко. Это могло спровоцировать скандал, но брюнет вдруг моргнул, словно стесняясь постороннего присутствия, и отвернул голову. — Аякс, — тихо произнес мужчина, положив свои руки на плечи Чайлду. Это была даже не просьба, а ласковое прикосновение. — Мы поговорим позже. Сейчас у нас есть дела поважнее. Брюнет указал пальцем на мрачного Альбериха, который уже успокоился и теперь молча наблюдал за происходящим. С лица синеволосого сошли все эмоции, и теперь на нем словно бы застыла маска невозмутимого безразличия. Лишь покрасневшие глаза и кончик носа выдавали, что он все ещё на грани отчаяния. Одноглазый шмыгнул носом, вытер рукавом мокрые дорожки на щеках и с шумом втянул в себя воздух Тарталья нахмурился, догадываясь, что сейчас последует. Но Кейа молчал, и Чайлд, посмотрев на его невозмутимое лицо, сказал уже более миролюбиво: — Кай, это не стоит твоих нервов. Рыжеволосый опустился на кровать чуть поодаль и приобнял друга, но тот все так же молча переводил взгляд с одного на другого, не отвечая ни да, ни нет. Слова друга прозвучали как пощечина. Альберих судорожно вздохнул и прикрыл глаза ладонью. — Я сделал ему больно после всего, что пообещал, после всего, чем он поделился. *** — Как он мог?! — мужской голос с возмущением прозвучал в номере отеля. — А ведь я его предупреждал! Блондин эмоционально разводил руками, наворачивая круги вокруг кроватей. В каждом жесте сквозило что-то нервное, стремительное и опасное. — Итер, все в порядке, — Дилюк тронул спутника за локоть, и тот остановился. В золотистых глазах напротив будто вспыхнул огонь. Несколько мгновений они молча глядели друг на друга, и Итер не выдержал первым. — Все не в порядке, — проговорил он, растягивая слова. — Не ищи ему оправданий, Люк. Рагнвиндр опустил взгляд, неловко поглаживая костяшки сжатых в кулак пальцев. Он не считал Кейю плохим человеком, не осуждал его, не чувствовал за ним чего-то непотребного. Напротив, в душе оставалось неясное чувство, которое, не хотело оформляться во что-либо конкретное. А ещё кареглазый чувствовал себя совершенно опустошенным и ненужным. Казалось, свет в душе погас, оставив после себя маленькую тусклую лампочку, висящую высоко под потолком. — Я отверг его после признания, а потом убежал даже ничего не сказав. Реакция Кейи вполне понятна, — чуть запинаясь, произнес красноволосый опускаясь на просторную кровать, расположенную возле окна. — Это не повод хватать тебя за шею! — гневно выкрикнул Итер, дернувшись вперёд. Но Дилюк остановил его движением руки. Итер, все ещё взволнованный разговором, утих, и кареглазый продолжил: — Я бросил его одного, понимаешь? Мог бы что-нибудь объяснить, но не стал. Мы много чего наговорили друг другу, — Рагнвиндр выдержал небольшую паузу, словно у него вдруг закончились слова. — Просто… Произошло то, что произошло. Блондин, который все это время молчал, вздохнул и сказал: — Я понимаю, — руки аккуратно коснулись спины, робко перебирая алые пряди. Дилюк опустился в объятья друга и уткнулся лицом в его плечо. — Только не делай поспешных выводов. Мало ли что он выкинет. Кареглазый промолчал, не желая напоминать себе о поступке человека, которого считал другом. Ему не хотелось прощаться. Он ощущал в себе усталость и потерянность. Все его чувства оказались растрачены на взаимные обвинения и упреки во время ссоры. За окном сгущались тучи. Над городом прогремел гром, и окна подернулись сиреневой рябью. Рагнвиндр осторожно выбрался из объятий и встал с кровати. Его томная грация удивила Итера, который закрыл глаза и задумался. Красноволосый некоторое время смотрел на светлые полосы дождя за окном, а потом проговорил почти шепотом: — Думаю тебя уже ждут, — намекнул на ожидающего Сяо Дилюк и невесело улыбнулся. — Но я рад, что мы поговорили. Блондин вгляделся в лицо парня, словно стараясь уловить его мысли. Глаза опустились ниже, рассматривая шею, уши и подбородок, потом губы, сложенные в гримасу сомнения. Абсолютно все в фигуре напротив выдавало безнадёжность. Проведя рукой по затылку, парень заправил за уши длинные пряди светлых волос. — Люк… — прозвучало так неуверенно и жалостливо, что у Дилюка поползли мурашки по спине. — Всё в порядке. Я в порядке, — мягко ответил красноволосый, сжимая в ладони ткань толстовки. Потом несколько раз кивнул, словно подчёркивая искренность своих слов, и даже чуть поднял вверх большой палец. — Сходим куда-нибудь вечером? Итер слушал, открыв рот, и молчал. Брови нахмурились в каком-то болезненном выражении. Кратко кивнув собеседнику, он нервно поджал губы. Затем снова поглядел на Рагнвиндра, тот продолжал улыбаться. Бросив на него прощальный взгляд, блондин направился к двери. Кареглазый проводил его взглядом, пока тот не скрылся из виду. Дверь негромко хлопнула, оставляя после себя странное чувство потери Итер почувствовал, как настроение у него меняется, как меркнет радость, а на место ей приходит тихая грусть. Сяо, который до этого момента переминался у входа, обернулся и уставился на парня в упор. Несколько мгновений оба молчали. — Как всё прошло? — спросил обладатель нефритовых волос. Вопрос не требовал ответа, он был задан с целью заполнить повисшую паузу. Итер наморщил лоб, и впервые за время их знакомства его взгляд посуровел. Сяо понимающе кивнул. Ему не надо было ничего говорить, и блондину стало легче. Он вздохнул и произнёс чеканя каждое слово: — Я убью его, честное слово.