(self) damage

Тревожные сны не давали покоя. Ворочаясь в постели в попытках заснуть, Кейа вновь и вновь возвращался к неприятным мыслям. В голове всплывал образ лишь одного человека, из-за чего хотелось отключиться. Видеть постоянно всплывающую перед глаза красноволосую фигуру казалось попросту невыносимым. Как только удавалось ненадолго уйти в дрёму, в ушах сразу же слышался его мягкий голос. Будто пытается разбудить. В очередной раз поднявшись с подушки, Альберих перевел затуманенный, уставший взгляд на кровать напротив. Пустая. Сдавшись, синеволосый сел, свесив ноги. В висках неприятно пульсировало, а глаза безбожно слипались. Парень пообещал себе сделать кофе, как только поезд остановится. Дилюк не вернулся, предпочитая компанию лучшего друга, нежели одноглазого. Как предпочел остаться с Дотторе в тот вечер. Кейа изначально был обречён оставаться на второстепенных ролях. Какой стыд, он ведь действительно верил, что у них с Рагнвиндром есть шанс. Альберих почти слышал звук разбившейся надежды. Разлетевшиеся осколки болезненно впивались в кожу. Последняя ниточка оборвалась. Словно и не было всего того, что он пережил за этот месяц. Слабо улыбнувшись, синеволосый перевел взгляд на ночное небо. За окном мелькали огни большого города, одинокие прохожие на ярко освещенных улицах, неоновые вывески и стенды. Кейа чувствовал, что из него постепенно уходит злость. Мысли прояснились, будто тяготивший груз в одночасье свалился с плеч. Стало удивительно легко и спокойно. Решение было принято.

***

— Пиздец! — громко пронеслось по купе. — Он был так близко, что я уже чувствовал его дыхание. Щеки Рагнвиндра залились румянцем, практически сливаясь с его волосами. Закрыв лицо рукой, он перевел взгляд в сторону. Его лицо выглядело настолько невинно, что у собеседника возник вопрос: «Кто вообще посмел притронуться к этому чистому созданию?». — Он тебя домогался?! — неожиданно крикнул Итер и сжал кулаки. Сидевший рядом Сяо напрягся и положил руку на запястье блондина. Тот быстро скосил на него глаза, словно удивлялся, что тот делает в такой момент, но увидев беспокойство во взгляде парня, успокоился. Их отношения казались Дилюку невероятно искренними и честными. Словно это был первый и последний раз, когда им удалось сказать то, что они давно хотели, и каждый опасался, что может быть неправильно понят. Поэтому Итер и Сяо обговаривали любую мелочь. Они рассказывали друг другу много всякого. Иногда это была просто болтовня, иногда — длинная беседа. Но их отношения не ограничивались одними лишь разговорами. Итер любил обнимать Сяо, а тот, в свою очередь, смущённо опускал руку на блондинистые волосы и нежно поглаживал. Эта минутная близость виделась Рагнвиндру удивительно прекрасной. — Что? Нет, конечно нет, — торопливо сказала Дилюк, поправляя край футболки. — Просто, это было так неожиданно. Я не понял, что делать и пошел к вам, а сейчас не хочу возвращаться, потому что не знаю, как вести себя. — Веди себя как обычно, будто ничего не произошло, — Итер хмыкнул. Красноволосый вел себя как впервые влюбившийся школьник. Такой страх близости был одновременно и забавным, и грустным. То, как кареглазый избегал отношений — о многом говорило. — Легко сказать! Моё лицо выдаст меня сразу же. Как я объясню, что становлюсь похож на помидор, рядом с ним? — Ты так говоришь, будто влюбился в Кейю и боишься ему об этом сказать. Кареглазый рывком пододвинулся ближе к стене, подтянув к себе ноги и обхватив их руками. В его позе было столько безнадёжности, что Итеру стало жаль его. — Это не так! — Блондин готов был поспорить, что на глазах у раскрасневшегося Дилюка выступили одинокие слезинки. Только он собрался подскочить с кровати и побежать успокаивать друга, как на плечо легла чужая рука. — Можешь у нас посидеть, пока не решишь вернуться, — голос Сяо звучал почти нежно. В глазах его появилась задумчивость и сочувствие. Красноволосый неуверенно кивнул, уходя куда-то в свои мысли. Изнутри ела совесть. Он трусливо убежал из купе, даже не предупредив Альбериха, но то, что произошло — ввело его в ступор. Рагнвиндр не хотел втягивать его в эту мерзкую ситуацию, ставшую ему преградой. Хоть он и понимал, что уже посвятил синеволосого в большинство аспектов своей жизни. Кейа был тем, кому хотелось приоткрыть свою душу, позволить забрать всю тревогу и напряжение. Рагнвиндр не мог объяснить, почему его так сильно тянуло к этому самоуверенному обладателю повязки. Эмоциональная нестабильность все портила — и без того непредсказуемые решения рядом с Альберихом становились ещё непредсказуемее, а любая эмоция приобретала какую-то извращённую форму. В голове крутилась лишь одна мысль: «Это все неправильно». Понадеявшись, что парень не будет зацикливаться на его исчезновении, кареглазый отогнал от себя досадные мысли. — Тебе нужно хотя бы попробовать, — будто предчувствую опасения друга, сказал Итер и развел руками. — Кейа не выглядит мудаком. Вы не обязаны встречаться, хотя бы позволь ему стать твоим другом. — Я… Солнце медленно опускалось за горизонт. Появились мириады звёздочек, сверкающих, как бриллианты на черном бархате космоса. Эту ночь Дилюк не планировал провести в чужом купе, особенно теснить Итера и Сяо, которым приходилось ютиться ещё с двумя одноклассниками. Верхние койки пустовали и парню не было известно, в чьей компании они проводят этот вечер. Одно понятно — вернувшись, они не будут очень рады присутствию постороннего лица. Личное пространство — есть личное пространство. — Пора забыть о прошлом и жить дальше. Впускать новых людей и отпускать старых, — блондин пересел ближе к красноволосому и положил руку ему на колено. Кареглазый не любил обсуждать свое прошлое при левых людях, но пришлось смириться. Итер не мог не посвятить Сяо в детали произошедшего. К счастью, тот оказался понимающим и умеющим поддерживать. Дилюк часто приходил к мысли, что блондину очень повезло с парнем. Они прекрасно дополняли друг друга. Рагнвиндр долго не решался ответить. Пытаясь подобрать нужные слова и прийти к правильному решению, он сверлил взглядом одну точку. Сминая в руке мягкую ткань футболки, в конце концов он произнес скомканное: — Не могу ничего обещать.

***

Устало потирая глаза, Альберих вышел из купе и направился в сторону титана с кипятком. Начинало светлеть, сквозь тучи проглядывало бледное небо, предвещавшее дождь. Тишина и спокойствие обволакивали поезд, и усталость сразу пропадала. Даже голова перестала болеть. Своеобразная атмосфера одинокого вагона действовала успокаивающее. В пластиковый стаканчик, с бело-коричневым порошком, хлынул кипяток, неприятно обжигая пальцы. Пришлось поставить его на подоконник в надежде, что кофе быстро остынет. Задумчиво разглядывая хлопья пара, поднимавшиеся от стакана, синеволосый вдруг вспомнил про мысли, которые посещали его вечером. «Переключиться. На какую-нибудь горячую красотку, может на пай-девочку. Надо прекратить бегать за парнем, который не обращает внимание на мои чувства.» — одноглазый понимал, что вины Дилюка в этой ситуации нет. Он просто давно травмированный парень, нуждавшийся в понимании, в сочувствии и может даже в одиночестве. В нужную минуту Кейа просто оказался рядом, глупо было надеяться на большее. Сзади послышались шаги. Альберих рывком обернулся, взгляд моментально зацепился за ало-красные волосы, блестевшие на свету. Восходящее солнце направляло лучи прямо на лицо, отчего Рагнвиндр забавно щурился. Золотистые блики разлились по всему телу, создавая невероятно приятную картину. Такую домашнюю, нежную. Синеволосый не был готов к встрече с ним. По крайней мере сейчас. Тот наоборот, увидев знакомое лицо — ускорил шаг и через мгновение оказался рядом. — Доброе утро, — совершенно невинно произнес красноволосый и поставил свою чашку рядом со стаканчиком Альбериха. Небрежно разорвав пакетик с растворимым кофе, он вопросительно поднял голову ожидая ответа. Натолкнувшись на внимательный взгляд, одноглазый будто вышел из транса. — Да, доброе, — Рагнвиндр недоверчиво выгнул бровь, но не решился спросить что-либо, списав странное поведение одноклассника на недосып. Кипяток расплылся по дну стакана. Кофе будто бы стал еще противнее. Неприятная бурда была так отвратительна, что к горлу вдруг подкатила тошнота. Кейа с отвращением оттолкнул от себя стаканчик. Синеволосый впервые уловил мысль, что рядом с Рагнвиндром находится больше не хочется. Не тянет потрогать алые пряди волос и прикоснуться к белоснежной коже. Карие глаза все ещё невероятно красивы, но Альберих больше не чувствует нужды видеть их каждое утро. Неужели всего за одну ночь все могло так кардинально измениться? — Тебя не было сегодня в купе, — Кейа и сам не понял, для чего начал этот разговор. Интонация голоса звучала слишком обижено. Всё-таки это не его дело и лезть не стоит. Одноглазый поднял голову, но вместо сухого безразличия, давно поселившегося на лице Рагнвиндра, увидел слабый румянец. Такая нестандартная эмоция вызвала массу вопросов. — Прости, что не предупредил, — услышать извинения синеволосый не ожидал от слова совсем. Будто парню действительно стыдно за внезапное исчезновение. — Я был у Итера. — Ясно. Минутное молчание разбавлялось постукиванием дождя по стеклу. Наконец тишину прорезал раскат грома. Дилюк непроизвольно поёжился, и наблюдая за изменчивой погодой, первым решил продолжить разговор: — Злишься? Отзвуком сказанное пронеслось в голове Альбериха, он надеялся, что ему просто послышалось. — Что? — Выглядишь так, будто злишься. Взгляд вьелся в бледное лицо напротив, разум на несколько секунд отключился, и сознание неожиданно выпустило на волю переполняющую его злобу. Ярость поднялась вверх по позвоночнику и выжгла во рту горькую слюну. Остро захотелось смыть ее потоком слов. — Да какая мне разница, где ты находишься? — Колкости, будто самостоятельно вырывались из глубины. Дикие мысли посещали голову синеволосого парня. Ему хотелось выплюнуть все это и бежать так далеко, как он смог бы, но бежать было некуда. Их что-то ждало впереди, а он не знал, что и где. — Делай, что хочешь! — В чем проблема? Обиделся, что я не сказал тебе, где буду ночевать? — Рагнвиндр непонимающе смотрел на собеседника, начиная закипать. У него просто слов не было, чтобы возразить, такого Альбериха он видел впервые. — Я же не обязан перед тобой отчитываться! — Я только что сказал, что мне плевать. Окей? Можешь делать, что вздумается, — Кейа понимал, что говорит лишнее, но это так тревожило его, что слова вылетали из его рта, не поспевая за мыслями. Он знал, что выглядит жалко, но ничего не мог с собой поделать. — Или ты хотел, чтобы я побежал тебя искать? Потерянный взгляд упёрся в лазоревый глаз, который будто пытался просверлить дырку в лице красноволосого. Зрачки нервно забегали, всматриваясь в лицо синеволосого и пытаясь уловить на нем каждую эмоцию. Оценив серьезность смысла только что сказанных слов, Дилюк моментально загорелся. — Нахуй не сдалось мне твое внимание, — Фраза прозвучала слишком тихо, слишком презрительно, слишком обиженно. Кейа готов поспорить, он слышал, как внутри что-то разбивается. Зрачок расширяется, нервно сжимаются кулаки, а бровь дёргается, как в припадке эпилепсии. Альберих пару секунд смотрит на Рагнвиндра, прежде чем сделать первый шаг. Последний всем телом чувствует животный взгляд, который обволакивает его изнутри. Впервые, рядом с Кейей становится страшно по-настоящему. Он отступает, но синеволосый моментально ускоряет шаг и с силой прижимает парня к стене. Смуглые пальцы как следует смыкаются на шее, приподнимая подбородок так, чтобы лицо Дилюка смотрело в упор. Левая рука с силой сжимает предплечье, и кареглазый болезненно стонет, ладонью упираясь в грудь синеволосого. Бешеный взгляд голубого глаза способен пожирать любого всю ночь напролет. От этого взгляда мороз пробирает по коже. Это взгляд волка, зазывающего за собой. Но есть в нем и еще что-то. Куда более глубокое, чем темный смысл, который в него вкладывается, и куда более пугающее. Губы Дилюка подрагивают от столь пристального наблюдения. Он смыкает их изо всех сил, но те не перестают содрогаться. Ресницы то опускаются, то поднимутся, пытаясь сморгать проступающие на глазах слезы. Не выдержав, он тихо опускает веки. Рагнвиндр никогда бы не подумал, что ещё раз окажется в таком положении. С чужим запястьем на шее, которое поднимало голову так, чтобы заглянуть прямо ему в глаза. Бледная рука аккуратно накрыла кисть синеволосого. — Кейа, — Кареглазый лишь чувствовал, как тонкие пальцы крепче сжимают его горло, а голос неумолимо дрожит. — Кейа, опусти руку. Пожалуйста. Реакции не последовало. Решившись открыть глаза, Дилюк встретился с сардоническим выражением лица. — Уже не такой смелый? — тихо произнес одноглазый и разжал руки, отходя на шаг. Рагнвиндр не решался двинуться с места. Щеки и нос покраснели, руки тряслись, а глаза наполнились слезами, которые красноволосый пытался удержать. Отойдя от состояния аффекта, Кейа моментально осознал, до какого состояния довел своего «возлюбленного». Оглядев парня ещё раз, он понял, что сейчас самое время уйти. Уйти, оставив красноволосого одного, не пытаясь загладить вину или поговорить. Сейчас точно не подходящее время. Развернувшись, Альберих быстрым шагом направился к лестнице, и как только его силуэт исчез за поворотом, Дилюк позволил себе дать волю эмоциям. Нисколько не стесняясь своего отчаяния, он заплакал. Внутри разлился огромный мрак, такой густой, что казался осязаемым. Прострация и истощение.