Путь темной

      — Да по какому праву?! Ты что же… не уважаешь меня? Меня?! — Но убедительные речи не смогли повлиять на громилоподобного служку.       Дубовая дверь небольшой пивнушки, радующая обитателей деревеньки гордым названием «Пастушка и козел», с громким стуком захлопнулась прямо перед носом Хромого Гарри, отрезая от него громкий смех, опьяняющий аромат только что приготовленного мяса и надежды о теплом ночлеге под лавкой.       — Даже инвалида не пожалели, черти! Чтоб вас! — Он презрительно сплюнул на порог, пнул здоровой ногой подошедшего выпрашивать еду кота и поплелся по улице. После теплой таверны ночной ветер казался особенно холодным, будто не Липень подходит к концу, а Руен набирает силу.       — Да как они вообще могли? Ну да, полапал немножко, ну так я по её хитрым глазам понял: только и ждет, чтоб на колени прыгнуть! Кто ж знал, что она его дочь?! Да и вообще, хорош отец, вначале пускает свою дитятку ненаглядную пойло разносить, а потом удивляется, как же так получилось! — Пьянчуга громко жаловался невидимому собеседнику, параллельно пытаясь трясущимися руками достать из-за пазухи охотничий нож. Напряженно оглянулся, но вдалеке за спиной лишь мерно покачивался фонарь над крыльцом таверны. Хромой Гарри облегченно сглотнул, но рукоятку не выпустил. Почему же ему стало так отчаянно неуютно на этой улице? Не-ет, старый вояка привык доверять своим инстинктам, их, как ни старайся, не пропьешь.       Гонимый дурным предчувствием, он свернул в переулок и поковылял к знакомому дому на окраине. Привычно поддел щеколду калитки. Мелкие камушки, которыми была посыпана дорожка к дому, противно шуршали под ногами, заставляя нервно вздрагивать и озираться. Если бы не травмированное колено, то он бы уже давно перешел на бег.       — Марфа! Марфуша! — Гарри заколотил в дверь кулаками. — Открой, милая! Я вернулся! — В доме послышалась непонятная возня. Сердце радостно забилось. А ведь говорила, что больше не пустит. Ну куда же она без него-то. Вот… Ждет. Но время шло, терпение кончалось, а дверь так и оставалась закрытой. — Ну, дорогая, ну, пожалуйста! Я же знаю, что ты меня слышишь! Я все понял, честно. Просто открой дверь. Ну хочешь, я тебя на ярмарку свожу? — Его голос стал заискивающим, на глаза навернулись слезы отчаянья.       Ему кажется, просто кажется. И на крыше соседнего дома не стоит фигура в плаще, прожигающая спину внимательным взглядом.       — Я сказала, чтобы ты забыл сюда дорогу! Убирайся, видеть тебя не могу! — раздался плачущий, приглушенный дверью, голос.       — Паскуда! Открывай живо, иначе я тебе лицо разукрашу, как базарный пряник! Я до тебя доберусь! — завопил мужчина. — Да чтоб ты сдохла! Чертова девка! — Он в последний раз ударил дверь кулаком и резко развернулся. Ха, так просто его не взять!       Гарри обогнул здание и поковылял к будке у сарая. С трудом нагнулся, схватившись за резную крышу; в глазах все двоилось. Свежий воздух остудил пьяную голову, но до конца он так и не протрезвел. Обычно чуткий к приходу хозяина старый охотничий пес тихо поскуливал.       — А ну вылазь, сучье отродье! — Гарри с силой дернул за цепь, пытаясь вытащить забившееся в конуру животное. — Да что с тобой?!       — Ты же видишь, он боится, — прошелестела тьма за его спиной. Высокая фигура в черном плаще, будто созданная из мрака, даже не шелохнулась, когда заготовленный кинжал свистнул в воздухе. Казалось, клинок прошел через нее, не почувствовав сопротивления, и улетел в кусты.       Мужчина досадливо закусил губу: так глупо лишиться единственного оружия. Хотел закричать, но горло будто бы сдавило невидимой плетью: вышел лишь сиплый хрип. Он втянул голову в плечи и зажмурил глаза, ожидая неизбежной смерти. Но время шло, и ничего не происходило.       — Что тебя так пугает? — У этого голоса не было ни возраста, ни пола; в него вплетался шорох листьев на ветру, скрип покосившегося флюгера на крыше и сиплые вздохи пса. Голос будто бы проникал в самое сердце; Гарри был уверен: даже если он закроет уши, то все равно не сможет спрятаться от него.       — Кто ты? Зачем пришел? Хочешь денег? — Дрожащие руки с трудом отстегнули застежку позолоченной цепочки оберега Юрна, приносящего удачу. Если и впрямь поможет, то завтра же поставит свечку в часовне, пить бросит и с Марфой объяснится. — На, держи, это все что есть. Но я могу достать больше!       — Что ты… — рассмеялся собеседник, — мне не нужны твои деньги, наоборот, это я тебе хочу их предложить. Мне нужна твоя помощь.       — Что? — Мужчина от неожиданности распахнул глаза. — Но что я могу?       — Неужели еще не догадался? Ты особенный, Гарри. И без тебя мне не справиться.       — Но как же… почему именно сейчас? — потрясенно проговорил хромой, а где-то внутри все сжалось от странного чувства. Он знал, всю свою жизнь знал, что намного лучше их всех. И достоин чего-то большего, чем подурневшая истеричка-жена, просевший старый дом и эта обедневшая деревенька! Все было… правильно. Он решительно распрямил плечи и смело поднял голову.       — Так ты готов помочь мне? — Тьма нетерпеливо зашевелилась.       — А что взамен?       — Двадцать золотых как аванс. Остальное получишь после. — В раскрытую ладонь плюхнулся тяжелый мешочек. Гарри расплылся в улыбке: на эти деньги можно было скупить половину их захудалого селения. Теперь они пожалеют, что так обращались с ним. Будут плакаться и в ножки падать. — Так ты согласен? На что ты способен ради них?       — Да-да, сделаю все, что нужно, — отмахнулся мужчина, мысленно примеряя на себя лиловый кафтан.       — Даже если понадобится убить свою жену? — Тьма пристально смотрела ему в глаза. Гарри закашлялся от неожиданности.       — Марфу? А она-то что сделала? — промямлил он.       — Так сможешь?       — Ну… даже не знаю. А это обязательно? — Марфу было жалко. Не то чтобы он ее любил, да и руку поднимал часто, но кто же этим не грешил, коли жена орет, а у тебя голова трещит от выпивки? Но вот чтобы прям совсем… Хотя… она все равно загнется в этой глуши. После смерти Аленки ей свет не мил. Может, и к лучшему…       — Ясно, — разочарованно прошелестела ночь. — Прощай. Ты не тот, кто мне нужен.       Заветный мешочек исчез из руки, а с ним — мечты о лучшей жизни и последние сомнения.       — Стой! Подожди! Я согласен! Сделаю все, что ты скажешь, — в панике прокричал вслед фигуре, почти растворившейся во тьме.       — Что ж… Замечательно. Тогда следуй за мной. — Гарри мог руку дать на отсечение, что это существо сейчас широко улыбнулось, отчего по телу пробежал озноб.       — Сначала деньги!       — Как скажешь. — Законная добыча вновь приятно утяжелила руку. — И кровь вытри.       — К-кровь? — Он и сам не заметил, как из носа закапала густая жидкость, в темноте казавшаяся черной.       — Ну конечно, мы же заключили сделку. Пошли. Нас ждут.       Гарри выдохнул, сбросил липкие остатки страха и, с тоской оглянувшись на дом, побрел за незнакомцем прочь из деревни.       Со временем каждый шаг по малозаметной тропинке давался все труднее.       — Зачем нам идти к реке? Может, выберем другую дорогу? — Голос боязливо дрожал.       — Хорошее, тихое место. Не волнуйся, мы там будем недолго. — Гарри вздрогнул, резко обернувшись.       Пришелец уверенно вел его через лес, но почему ему показалось, что на вопрос ответил кто-то идущий сзади?       Пребывая в раздумьях и сомнениях, он даже не заметил, как они вышли к берегу медленной, но глубокой речки Нищенки и свернули к небольшой полянке, укрытой в зарослях ежевики.       — Луна уже набирает силу. Мы как раз вовремя. — Незнакомец щелкнул пальцами, и костры, образующие круг по периметру поляны, одновременно вспыхнули.       Гарри прошел в центр за своим провожатым и затравленно огляделся.       — Замри и закрой глаза. Успокойся, ты же хочешь узнать, чем отличаешься от остальных?       — К-как скажешь. — Непонятные руны, вычерченные на голой земле, пугали, но он попытался унять бешено стучащее сердце, готовое вырваться из грудной клетки.       Ночной ветер зашелестел в кронах деревьев, пламя с треском взметнулось в небо. Плеск реки будто вплетался в негромкий речитатив.       Перед тем как зажмуриться, он увидел, как незнакомец полоснул себя по запястью. Там, где в землю впиталась кровь, линии тускло светились красным. Это же запрещенное колдовство! На душе стало тревожно, безумно хотелось сорваться и понестись прочь, но ноги не слушались. Внезапно груди что-то коснулось. Странное ощущение пустоты и оглушающей тишины накрыло его. Тихий шепот зазвучал в голове:

О великая, милосердная тьма, Прими в дар сердце, черное и гнилое, Уйми ненависть, сжигающую до тла, Силу внутри меня выпусти на волю. Стану твоим послушником, верным псом, За тебя проливаю кровь и пью горький хмель, Так прошу, обними мою душу своим крылом В миг, когда навеки утрачу цель.

      — Нет! Постой! — хотелось крикнуть ему, прервать этот странный обряд, но он не смог вымолвить ни звука.       Тело перестало слушаться. Гарри будто бы видел все со стороны. Вот еще мгновение назад он послушно зажмуривал глаза, а сейчас уже ничком лежит и не дышит. А фигура в плаще возвышается над ним, сжимая в руках его все еще отчаянно колотящееся сердце.       Ладони пришельца окутались магическим огнем с зелеными всполохами, и в них осталась лишь горстка пепла, в центре которого поблескивал небольшой, размером с бобовое зернышко, черный кристалл. Захлопали крылья, с ветки дуба слетел огромный ворон и опустился ему на плечо.       — Да, учитель, это последний. Думаю г'ярр поможет продержаться еще немного.       Птица осторожно клюнула раскрытую ладонь, забирав подношение, поднялась в воздух, покружила над головой и затерялась среди деревьев.       Маг одернул рукав балахона, открывая тонкую, мертвенно-бледную руку с длинным, глубоким порезом. Присыпал его пеплом и наблюдал, как тот тает на запястье, словно настоящий снег. Вены под кожей с двух сторон раны будто бы вздулись и почернели.       В воздухе запахло паленым мясом…