Сквозь реальности

Во время сна ей чудилось множество всяких странных вещей: то её неожиданно оказавшийся живым папа дарил ей сухие и пожелтевшие бумажки с нечитаемыми иероглифами; то птицы, как будто подвластные сильному потоку ветра, неслись прямо вниз между колоннами, врезаясь в острые, как клинки, камни, и изрезая себя, и истекая кровью; то дедушка Берт насильно звал ее с собой для полёта на комету, заранее зная, что та врежется в другое тело. В общем, проснулась Бриана в холодном поту и даже слегка приподнялась на локти, издав лёгкий стон страха. Но, к счастью, очутилась она снова в родной спальной капсуле, всё содержимое которой освещалось лёгким желтоватым светом. А освещать, безусловно, было что. Помимо самой Брианы и постельного белья, в капсулу помещались белые полочки из материала, похожего на пластмассу, для голографических шаров с книгами и фильмами; маленький ящичек под подстилкой, где Бриана хранила iq-браслет, обручи и резинки для волос; ну и конечно неоновый рисунок известного на весь Союз Космических Колонизаторов флеолиста Дитриха Ферка, от игры, пения и внешности которого почти все девушки сходили с ума (в это число Бриана не входила, – к музыканту она относилась с большим почтением и восхищением). Облегчённо выдохнув и стерев пот со лба, Бриана нажала на кнопку у изголовья и капсула не спеша выдвинулась из стойки. За окном было темно – вторые сутки на Эдеме-42 закончились, а значит скоро надо вставать. Тем не менее, остальные капсулы тоже были выдвинуты и уже пусты. – Разве я проспала ещё одни сутки? – задумалась она, выбираясь из капсулы. Встав, слегка растрёпанная девушка подошла к двери и прислушалась. Внизу кто-то застучал дверями. Бриана ухмыльнулась. – Волнуются, – прошептала она и открыла дверь. Как можно тише она пыталась спуститься с лестницы (и у нее это даже почти получилось), когда вдруг дверь из столовой открылась и в коридор по направлению в поварскую выбежал Миан. Бриана замерла от неожиданности, а Миан, не заметив силуэт сестры в тусклом свете коридорной лампы, забежал в поварскую. Дверь захлопнулась и Бриана осталась на лестнице снова одна. – Асель, Асель! – послышался за стеной щебечущий голос Миана. – Деда что-то слышал из комнаты, надо поторопиться! И дверь снова громко открылась, а Миан снова молниеносно метнулся в столовую. Бриана еле сдерживала смех – как много хлопот они устроили себе из-за неё. Приняв решение не тревожить их раньше времени, она вернулась обратно в комнату и легла в капсулу, будто бы ничего не произошло. Через некоторое время, когда Вира уже начинала озарять бело-розовое небо, за дверью послышались топающие по лестнице шаги – много шагов, как-никак три человека несли нечто тяжёлое наверх. У Брианы перехватило дыхание – вот-вот войдут и начнется празднество. Секунда, пара секунд, полминуты, – казалось вечность проходит перед тем, как дверь откроется. И всё-таки это случилось! – в комнату чуть ли не с грохотом вломились Асель, Берт и Миан, громко крикнув: «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!», – так, что Бриана реально испугалась (хотя была готова практически ко всему), что добавило этой сцене правдоподобности. Мама и дедушка несли какую-то перевязанную коробку, а Миан сзади них держал большое блюдо с какими-то плодами на не менее большом подносе. Довольно улыбаясь, они подошли к капсуле Брианы; каждый нежно поцеловал именинницу в лоб. – Как я вас люблю, – с нежностью и немного наигранной сонливостью сказала Бриана. – Спасибо вам преогромнейшее – это так мило! И они снова все поцеловались, счастливо поздравляя друг друга. – Посмотри, что там, Бриана! – спокойно сказал экран мамы, когда Берт подал коробку девушке. – Нет уж, пусть посмотрит вот на это! – перебил Асель Миан, схватив тарелку и поставив её на колени Брианы. На белой посудине, блистающей от проникавших в комнату вирских лучей, лежало 7 больших фелланолитов – фруктов размером чуть больше кулака, ярко-оранжевого цвета, и на вкус напоминающих что-то среднее между зелёным яблоком и спелым манго. Бриана не верила своим глазам, проведя около половины минуты в исступлённом молчании, широкими глазами смотря на этот фрукт. – Святейшее Комета, это... фелланолиты?! – на последнем слове её голос надорвался от неожиданности (и может быть ещё некоторой сонливости). Асель и Берт расхохотались, умиляясь и радуясь реакции. – Где вы их откопали?! – Бриана не сводила глаз с блюда. – Они же... почти недоступны! – Ну, во-первых, не откопали, так как они растут на дереве, – не переставая хохотать отвечал дедушка, – а во-вторых, как видишь, не такие уж они и недоступные! У нас теперь фелланолитовый сад в нескольких колоннах отсюда! Он радостно обнял внучку; та крепко обхватила его руками. – А я?! – то ли шутя, то ли действительно обиженно отозвался Миан и присоединился к объятьям. – Это же я подарил! – Ты мой хороший, – Бриана прижала мальчишку к груди. – Ну а теперь вот э-э-это! – на последнем слове экран Асели сделал особый акцент. Мама наконец протянула коробку, занявшую больше половины спальной капсулы. Бриана постепенно начала развязывать упаковку, а затем открывать коробку, в то время как Берт заговорил торжественно-официальным тоном: – Сегодня, наша дорогая и любимая Бриана, тебе исполняется 17 лет – такая долгожданная цифра в твоей жизни! – он поправил соломенную шляпу. – Ты стала взрослой и ответственной девушкой, твоя жизнь набирает крутые обороты. С сегодняшнего дня твои официальные возможности, права и обязанности расширяются. Мы с твоей мамой научили тебя бороться за свою честь и семью; ты можешь постоять за себя и можешь жить так, как ты того хочешь. В этот момент Бриана достала из коробки большой тонкий белый диск с различными кнопками по его краям и радостно обернулась к дедушке. – Ты теперь не привязана к дому и твоя судьба обрела свободный характер, – с уже неофициальной улыбкой закончил Берт. – Мы дарим тебе этот эйрборд, чтобы ты могла свободно перемещаться по нашему Эдему-42 , а вскоре и за его пределами, – добавила простым языком Асель, не шевеля губами, а лишь выражая эмоциями на лице, то, что передавал транслятор мыслей. Бриана не знала себя от счастья. Она выскочила из капсулы и крепко обхватила руками своих троих таких дорогих и таких близких Берта, Миана и Асель. Этот день был более, чем долгожданным, более, чем радостным. Этот день запомнится ей на всю жизнь. *** – Так-так, да-да-да, молодец – получается! – подбадривал именинницу, стоявшей в воздухе на диске, Берт. Вира уже поднялась высоко в небо; ветер легко колыхал тонкие золотые нити колосьев вокруг дома, спиной к которому стоял Берт. На небосводе не осталось ни одного облачка, равно как и ни одного следа от прошедшего мощного дождя. За вторые сутки, во время которых, по уставу семьи Кларенс, все спят, Вира успела осушить мокрую почву, а какая-то вода уже стекла в озёра и болота, находящиеся между колоннами, в низинах. Эти самые низины привлекали Бриану даже больше, чем соседние колонны: если последние всё равно были ещё в поле зрения, то первые же практически всегда скрывались плотным слоем тумана (но всё-таки не всегда – вчерашним днём детям посчастливилось видеть леса, поля, озёра и пещеры, до тех пор спрятанные облаками). Вокруг снова настала тёплая погода, по небу летали свистящие птицы и жужжащие стрекозы. Бриана достаточно скоро научилась стоять уверенно на эйрборде, а через некоторое время уже быстро и без физической и моральной поддержки Берта смогла свободно летать в небе. Бриана была счастлива: теперь она свободна. Ни в коем случае теперь нельзя откладывать исполнение своих намерений, – вперёд! Под ней расстилались километры колонн; свысока они казались маленькими площадками, ячейками, будто бы сотами в пчелином улье. На каждой из колонн был свой уникальный пейзаж – здесь росло целое поле из алых маков, там дедушкин сад с апельсиновыми и лимонными деревьями, тут лавандовые ростки пробиваются сквозь землю, в то время, как на соседней площади уже настоящая роща из берёз, клёнов и сосен. Буйство цветов и ароматов рябило глаза и щекотало нос. Летя, нет, – мчась в воздухе на белом диске, Бриана чувствовала как она прорывает и сотрясает воздух своей скоростью; волосы ее откинулись назад; глаза заслезились и капельки воды потекли по вискам. Всё было прекрасно. *** Обозрев чуть ли не всю планету сверху (а я напомню, что Эдем-42 был планетой-карликом, так что пролететь вокруг него за несколько часов было раз плюнуть), Бриана сбавила скорость и постепенно стала опускаться в туманное "море". Эйрборд очень медленно спускался вниз, так что Бриана смогла рассмотреть сами колонны, кое-где поросшие мхом и странными грибами. Казалось бы, что тут такого – обычный столб земли, но на самом деле в сердцевинах колонн были выдолблены маленькие пещеры, норки и дупла, где можно было заметить различных мирно отдыхавших животных, как, например, муравьедную мышь или стрекочащую синицу. – Если бы Миан был здесь, он бы всю живность своими воплями распугал, – подумала про себя Бриана. В какой-то мере ей было даже жалко своего брата, ведь он наверняка хотел ознакомиться с миром, находящимся у него прямо под носом, но мог он это сделать только под надзирательством кого-то из старших, что конечно мешало ему провернуть нечто эдакое, строго воспрещаемое взрослыми. С Брианой у него, безусловно, расширится спектр возможностей, так как Бриана позволяла ему чуть больше, чем Берт и Асель. – Так что он может не волноваться, – снова подумала Бриана, уже по макушку погрузившаяся в туман. Ещё пару секунду она провела в молочном облаке, будучи полностью дезориентированной, когда наконец ноги, а затем и тело с головой оказались будто бы в уже другом мире. Вокруг девушки, пришедшей сверху, стояли всё те же колонны, точнее их основания, заросшие кустами и высокой травой: получался некий лабиринт из земляных стен, верха которых уносились далеко за туманные облака. За счёт этих самых облаков, все низины были погружены в тягучее мрачное настроение, – будто бы сумерки опустились на эту местность. Бриану, уже положившую свой диск в ранец за спиной, окружало множество деревьев, напоминающих не то сосны, не то дубы. Признаться, это создавало ещё более мрачное освещение. Двинувшись вперёд, Брианна попала в самую гущу этого леса. Тем не менее, как бы уныло и даже немного страшно ей тут не было, по дороге она тут и там встречала разных животных, в том числе перьешёрстных лисиц, да ещё и такого окраса, о которых Берт на своих уроках не рассказывал (либо же кто-то невнимательно их слушал). Развевая тёмную картину, в вышине деревьев радостно щебетали птицы-мыши и белки-коты, порхая и прыгая с ветви на ветвь в разные стороны, так что казалось, будто бы звери решили устроить хоровод или другой какой ритуальный танец в честь прибытия долгожданной гостьи. Лес долго не кончался. Даже когда основания колонн располагались относительно друг друга уже ну очень близко, деревья продолжали расти между ними, а какие-то индивидуумы своими корнями даже залезали на земляные столбы. Спустя ещё несколько минут, вдали Бриана заметила странную конструкцию, спрятанную между стволами деревьев. Подойдя поближе, она узнала большое и длинное строение из стекла, формой своей напоминавшей полукруг – это была оранжерея. Раздвинув высокую тёмно-зелёную траву, Бриана увидела, что стёкла постройки были запачканы, а некоторые даже разбиты или вовсе выбиты, из-за чего поняла, что находка её вероятно была заброшена. Хотя возник другой вопрос: почему об этой оранжерее не ведает дедушка, который знает Эдем-42, как свои пять пальцев, или же почему он о ней ни разу не говорил? Но этот вопрос как-то сразу забылся сам собой, когда девушка с затянутыми в узел волосами и ранцем за спиной вошла в эту покалеченную жизнью ("а ещё, скорее всего, вчерашним дождём" – подумала Бриана) оранжерею. Сквозь густое облако вдруг проскользнул маленький лучик света, задиристо блеснув в отражении стёкол, будто бы зазывая Бриану внутрь. Повиновавшись этому знаку (а может, из-за большого любопытства, пересилевшего её дух), Бриана открыла стеклянную дверь и ступила на порог строения. Её тут же захватил нежный аромат цветов и влаги. Перед ее глазами расстилались ряды сиреневых и жёлтых кудрявых роз, пёстрые бутоны огненных астр, тонкие медовые ромашки и воздушные бело-серебряные пионы, пышные кусты пряной лаванды и тимьяна, грациозно поднявшие золотые головки лилии, звенящие ландыши и раскидистые ирисы; вход обвивался ветвями плюща и гроздьями белой пушистой сирени; по бокам оранжереи росла духмяная шелковица и сладкие кусты жасмина; до самой крыши поднимались широкие листья папоротника и круглые цветки подсолнухов. От удовольствия она крепко вдохнула невероятной сладости запахи и закрыла глаза. Сделав ещё несколько вдохов, один на другой не похожий, она открыла глаза и стала любоваться этим садом, спрятанным в глубине леса. Плиточный пол, имевший геометрически выверенный узор из синих и белых треугольников, квадратов и ромбов, запачкался листьями и опавшими цветками, зарос уже крепко друг с другом сцепившимися плющом и корнями. Не в силах перестать наслаждаться ароматами и самим видом этой пусть даже заброшенной оранжереи, Бриана счастливо бегала вокруг деревьев, кустов и клумб с цветами. Кажется, ни один бутон, ни одна веточка не остались нетронутыми Брианой, неожиданно почувствовавшей себя ребёнком среди благоухающих растений. Прикасаясь своим носом к каком-нибудь цветку, в голове Бриане рождалось воспоминание, до этого момента совсем незнакомое ей, – в большинстве своём это были воспоминания о папе, хотя Бриана ясно помнила и знала, что отец умер ещё до её рождения. Приторные запахи одновременно возбуждали и успокаивали разум девушки, снующей по оранжерее в поисках новых ароматов. Свобода! Свобода! Это было непередаваемое счастье – гулять по забытой всеми оранжерее и наслаждаться красотой и благовониями дикой природы. Сквозь открытую дверь и выбитые стёкла стали проникать животные, заинтересовавшиеся происходящим внутри. Бриана ликуя и умиляясь приветствовала пушистых енотов, поющих свирелью птиц, словно вырезанных из стеклянной мозаики, ну и конечно белок-котов, которые впоследствии ей особенно полюбились за свой характер и внешний вид. Внутри она провела немало времени, продолжая исследовать оранжерею вдоль и поперёк; для себя она уяснила на все сто процентов – это стало её самым любимым местом уединения и освобождения от сует сверху, на колоннах. В очередной раз проходя мимо дальнего от входа угла оранжереи, всего заросшего папоротником и плющом, Бриана почувствовала, как что-то между зелёными стволами блеснуло ей в глаза. Неожиданно даже для себя остановившись, она попятилась назад к тому месту, откуда ей показался блеск. И вдруг – хоп! – снова луч, отражающийся от чего-то, устремился ей в глаз. Бриана неторопливо подошла к зарослям и через силу стала раздвигать их руками. Чуточку поцарапавшись, но всё-таки разорвав крепкие узлы плюща, она увидела удивительную для этого места вещь, – в зелёных лианах стояло старинное, позолоченное по краям зеркало в человеческий рост. Узоры на его краях представляли собой мраморные цветки и завитушки, окрашенные в блистающее золото, а само зеркало стояло на своей толстой мраморной ножке. Увидев себя в отражении, Брианна поправила выбившуюся прядь темных волос, плотно заправила зелёную накидку в штаны и, наконец, посмотрела на свои немного запачкавшиеся голые стопы. Приведя себя в порядок после такой продолжительной прогулки, она обхватила ладонями края и со всей своей силой вытащила застрявшее в зелени зеркало, а затем поставила его у стеклянной стены. – Как же тебя угораздило сюда попасть? – вновь посмотрев на загадочный предмет, задумалась Бриана. – Вы случайно не знаете? – она обратилась к животным столпившимся сзади нее и крайне заинтересованно наблюдавшим за этой картиной. Но в ответ получила только молчание. – Деда обязан будет мне это объяснить...