Сквозь реальности

— Ужас-то какой! Как это я забыл про неё? Это же целый сувенир! — сокрушался дедушка после того, как Бриана рассказала о своих находках. За окном столовой, в которой сидела вся семья, только-только закончились первые сутки, так что в густой и непроглядной тьме ничего нельзя было рассмотреть. Тёплый свет жёлтой лампы на широком круглом столе отражался на стекле оранжевым пятном и освещал заинтересованные лица семьи Кларенс. Все сидели на стульях вокруг стола, а Берт обхватил руками соломенную шляпу, косо сидевшую на голове, и бормотал что-то, ругая себя за рассеянность памяти. — Деда, а откуда у нас эта оранжерея? — с неисчерпаемой энергией задался вопросом Миан. Берт некоторое время ещё помолчал, исподлобья поглядывая то на Асель, то на Бриану, когда наконец спина его выпрямилась и он заговорил: — Когда наступил период переселения землян на колонизированые космические тела, — тихо и даже немного мрачно начал он, — мне, как будущему владельцу частной планеты выпало поручение взять с собой экземпляры земных растений. И когда я прилетел сюда, мне пришлось спрятать их в надёжном месте, поэтому я решил построить крепкую оранжерею, где и сохранились эти цветы… и деревья… — он хотел ещё что-то добавить, но решил на этом закончить. Но, видимо, Асель что-то знала. — Это не всё, — спокойно добавил экран. Берт взглянул на неё с каким-то волнением и некоторым испугом. Но та сразу отвела взгляд на Миана, заправив его непослушную золотистую прядь волос за ухо (так она делала вид, будто была занята). Настало неловкое молчание. Поэтому Берт вновь повернулся к Бриане и продолжил: — Ах да, зеркало… Бриана поставила локти на стол и упёрлась подбородком в ладони. Мужчина ещё некоторое время помолчал, раздумывая с чего начать. — Мы пойдём, — раздался голос Асели. Она поднялась и, взяв Миана за руку, вышла из столовой. За дверью послышались жалобные слова мальчика: — Но я хотел дослушать! — Уже поздно, Мианушка, идём, — отвечала ему Асель. Шаги на лестнице затихли и в доме вновь стало тихо. Берт облокотился на спинку стула. — Мне было 43 года, когда перед человечеством встал вопрос о перенаселении. Помнишь вчерашнюю сказку? — тихо и серьёзно спросил он. — Конечно, — ответила Бриана. — Значит, ты помнишь, по каким причинам люди это сделали. Бриана усмехнулась. — Ты не умеешь рассказывать сказки, деда. — Может и так, — в ответ усмехнулся он. — Но, тем не менее, в каждой правде есть своя невероятность… На самом деле, не все покинули планету, — его голос снова потускнел. Бриана начала понимать, в чём дело. — Лина осталась со своей семьёй на Земле. Они были крайне консервативны и не верили, что наступит конец. Он замолчал и глубоко вздохнул. — Может они были правы, ведь люди всё равно ещё там были нужны. — А Лина — это?.. — настороженно спросила Бриана. — Моя жена. Она ожидала этого ответа. Голова ее опустилась, взор упал на стол. — Но причём тут зеркало? — почему-то она перешла на шёпот. — Это её семейная реликвия. Она передавалась по биологически-женской линии даже тогда, когда миром была принята небинарность гендеров. Повторюсь, они были очень консервативны. И это зеркало она поставила ко мне в космолёт, в память о себе. — Значит, она знала, что Солнечная система взорвётся, вопреки мнению своей семьи? — Выходит, что да. — Но ведь вы… любили друг друга? — Безусловно, — прошептал теперь дедушка, чувствуя, как коварный ком подбирается к горлу. — Почему же она тогда так поступила?.. Берт молчал. Бриана озвучила его мысли. — Я не хочу искать ей оправданий, — это было её решение… Зеркало я поместил туда же, где посадил земные семена. Эта оранжерея стала некой комнатой-памятью, комнатой-галереей земной жизни. Первое время я ухаживал за растениями, протирал даже зеркало, вспоминая о Лине. Но после собственных ботанических открытий, — на его лице проскользнула улыбка, — эта оранжерея как-то сама собой забылась, а потом уже и не вспоминалась. — Ну, видимо, твой уход им уже и не нужен, — игриво ответила Бриана. — О таком пышном и благоухающем саде земные ботаники могли только мечтать! Они рассмеялись. Дверь открылась и в комнату вошла Асель, вопросительно взглянув на Берта. — Всё хорошо, Асель, — улыбнулся дедушка. — Мы всё обсудили. — И про Лину? — Естественно. Ты же хотела, чтобы я об этом рассказал. — Да, всё верно, — Асель обернулась к дочери. — Всё нормально? — Да, мам, не волнуйся. Небо за окном стало белеть. Наступили вторые сутки. *** Бывшее дедушкино хранилище стало повседневным местом пребывания Брианы. Ей, кстати, удалось завести туда Миана, хотя Асель очень волновалась, и ему безумно понравилось, так что теперь он с Брианы почти не слезал, чуть ли не слёзно выпрашивая у сестры полететь в путешествие до оранжереи в следующий раз. Но диск, подаренный Бриане, не выдерживал ещё одного человека, хотя тот был относительно небольшого роста и веса. И хотя раньше Бриана подумывала над тем, чтобы почаще возить его по окрестностям планеты, сейчас же ей уже прилично надоело нытьё, издаваемое практически ежечасно. Поэтому причин для отказа от полётов вдвоём ей казалось предостаточно. Из-за этого часто случалось, что во время вторых суток втайне ото всех Бриана тихо выбиралась из своей капсулы и неслышно улетала в свой райский уголок. Такие попытки были даже более экстремальные и будоражащие, в сравнении с обыкновенными и привычными отлучениями, во время которых все знали, что её нет дома. И вот, когда в очередной раз Вира стала подниматься в небо, а все вокруг только недавно легли спать, Бриана выскользнула из капсулы, будучи уже одетой и с эйрбордом в руках, и на цыпочках пробежала по лестнице, захлопнув за собой входную дверь. На улице воздух был пропитан влажностью и свежестью после в очередной раз прошедшего дождя. Почва ещё не успела просохнуть; босые ноги быстро поскакали по мокрой траве и понесли девушку к краю колонны, где она могла бы взлететь неслышно для домашних. В волшебных звуках природы она различала шелест озёрных камышей, свист ветра в лесных чащах, цокот когтей сов-соловьёв, аукающий зов пятнистых енотов и угрюмое молчание туманных облаков, — эти звуки вдохновляли её чувство любви к родному дому — планете-карлику Эдем-42. Спустя уже несколько минут, она стояла напротив стеклянной двери, в предвкушении магической картины, находящейся по ту её сторону. Одно движение руки — и она уже купается в сладостных ароматах среди цветных бутонов, нежных листьев и изогнутых стеблей, так радостно приветствовавших её всё это время. Минуты, часы, проведённые в этой оранжерее были, наверное, самыми прекрасными в её жизни. Зеркало, стоявшее на своей мраморной ножке, будто бы на величественном пьедестале, по-королевски возвышалось во главе этого сказочного сада, раскидистых ветвей и маленьких иногда проскальзывающих сквозь трепещущие листья папоротника лучей света. Поедая крохотные черные ягодки шелковицы, Бриана смотрелась в это старинное зеркало, почти случайно попавшее в совершенно другое место с самой Земли — Родины Космических Колонизаторов. Она глядела на своё отражение и поражалась этой вычурной и необыкновенной вещице, — сколько рук её брало, сколько лиц смотрелось в неё, сколько судеб и эпох она пережила, где она только не бывала, чтобы оказаться здесь, — за тысячи световых лет и от своей Родины. Обтерев руки о штаны, Бриана подошла поближе; со стороны могло показаться, будто бы две одинаковых, как капли воды, Брианы подошли друг к другу и единственное, что ограничивало их между собой — золотая, ювелирно вырезанная рама, напоминавшая собой детище XVII–XVIII столетий центральной Европы. От этого по-настоящему исторического артефакта веяло чем-то необъяснимо таинственным и магическим. Вырезанные розы окружались утончёнными витиеватыми линиями; казалось, словно в раму заточили живых ангелов, стремящихся вот-вот вылететь из позолоты, до того были реалистичны и одухотворены изображения их лиц и движений. От времени она потускнела и поизносилась, но своей филигранности и аккуратности совсем не истратила. Бриана осторожно провела пальцами по объёмным рисункам, будто боялась, что те рассыпятся от её прикосновений, и ощутила их нежную рельефность. Рука соскользнула на стекло и — вдруг! — оказалась будто бы в воде; пальцы оказались в зеркале, а вокруг них пошли мелкие круги, затем разросшиеся до того, что отражение Брианы смылось и перестало быть различимым среди этих волн. Сказать, что девушка была в шоке, — не сказать ничего. Увидев такую абсолютно из ряда вон выходящую ситуацию, ей не оставалось сказать ничего, кроме: — АХРЕНЕТЬ! Степень поражения была действительно неописуема, а Бриана, словно окаменела, неспособна была позволить себе вытянуть руку из зеркала. Простояв так в полной тишине около пары секунд, она с силой (будто бы её кто-то удерживал) выдернула руку и водяные круги снова пробежались по стеклу. Тем не менее, рука была полностью сухой. — Святейшие из комет, что это такое?! — на вдохе проговорила она. Естественно, никто не смог ей ответить. И она решила посмотреть, что же скрывается за этим «водяным» зеркалом. Сделав пару решительных вдохов, она осмелилась подойти к нему вплотную. Оттуда на нее смотрела молодая девушка с вопросительным взглядом, будто бы уточняя «А уверена ли ты, что ты того хочешь?» Услышав в своей голове уверенное «Да», она сделала шаг через раму. Она чувствовала, как по лицу, рукам и всему телу, одно за другим проходившее сквозь артефакт, разносятся влажные линии, словно девушка взаправду окуналась в воду, хотя решительно ни на чём вышеупомянутом мокрых следов не оставалось. Она даже задержала дыхание, чтобы ненароком не задохнуться. Лишь несколько движений — и оранжерея вновь опустела и только круги, разбегавшиеся по глади стекла старинного зеркала, напоминали о неожиданном магическом событии.